Кровь – не вода (джен)

Амелия Боунс, глава Департамента магического правопорядка, сидела на широкой лавке за обеденным столом в Большом зале Хогвартса, но не ела, а составляла список проблем, отмечая срочность и важность их решения. Она прибыла в замок, как только узнала о происходящих здесь событиях. Притом узнала от Руфуса Скримджера, а не от Корнелиуса Фаджа. С министром у неё были не лучшие отношения, несмотря на то, что именно он предложил ей возглавить Департамент.

Проблем накопилось устрашающе много. Амелия не была в Хогвартсе более сорока лет и не обрадовалась тому, что уже успела увидеть и услышать. Люди часто не обращают внимания на то, как постепенно ветшает здание, мимо которого проходят каждый день, или как вырастают деревья в соседнем саду. Однако если надолго расстаются с давно знакомыми местами, то по возвращении все изменения резко бросаются в глаза. Хорошо, когда эти изменения приятно удивляют, а не расстраивают, как произошло в эту ночь с Амелией, и уже не первый раз. Проблемы были не только в Хогвартсе, но и в Министерстве.

Не один десяток лет Амелия жила в Канаде. Родила и воспитала трех дочерей, выдала их замуж. Работала в канадском Министерстве магии. Но после смерти мужа вернулась в Англию, в сильно поредевший род Боунс.

По возвращении Амелия первым делом занялась выяснением подробностей событий, в результате которых были убиты её родители и один из младших братьев со всей его семьёй. Но, кроме виновности сгинувшего куда-то Волдеморта и Пожирателей смерти, уже сидящих в Азкабане, ничего толком не выяснила. Мол, Эдгар Боунс противостоял Волдеморту, поэтому его убили. Но брат не был не то что аврором, он вообще не работал в Министерстве. Как он мог противостоять? Говорили о каком-то тайном Ордене, который воевал с Волдемортом и его приспешниками. Но узнать подробности Амелии не удалось до сих пор. Скорее всего, это просто слухи, а основной целью являлся отец, который входил в состав Визенгамота, как сейчас она.

Полученный доступ к секретным документам мало помог в расследовании. Нужные документы отсутствовали либо содержали бесполезные сведения. Она догадывалась, кто скрывает информацию, но ничего противопоставить этим волшебникам не могла.

— Амелия, можно посмотрю, что ты написала? — спросил подсевший к ней Руфус.

— Смотри, — разрешила она, подвинула Руфусу исписанные листы и взяла чистый.

В это время Люциус Малфой, извинившись перед министром, поднялся из-за стола и быстро покинул зал. Амелия только успела проводить его взглядом, когда из стены позади Фаджа вылетел Почти Безголовый Ник, перепугав некоторых волшебников, схватившихся за палочки и вскочивших со своих мест.

— Мне велено донести до Руфуса Скримджера следующие важнейшие сведения! — провозгласил призрак, подлетев к ним и убрав шпагу, которой он до этого размахивал.

* * *

Люциус Малфой, покинув Большой зал, вышел из замка, нашёл укромное место, достал из нагрудного кармана зачарованное зеркальце и ответил на вызов.

— Отец, что-то срочное? Не лучшие место и время для приватной беседы, — недовольно протянул он, одновременно активируя амулет, не позволяющий подслушать разговор.

— Я не смог найти твоего протеже. Совы по-прежнему возвращаются, не доставив письмо. Через камин попал не к нему, а в холл Министерства. А возле его дома крутятся подозрительные личности, но самого Локхарта там, скорее всего, нет. Домовики его тоже не находят.

— Не стоило выходить из дома. У тебя уже не те силы и здоровье, что были…

— Не говори мне про мои силы и здоровье! — с негодованием воскликнул когда-то очень сильный и хитроумный волшебник, а теперь почти сквиб, страдающий от проклятий. — Не стоит недооценивать Малфоя, я могу ещё не один сюрприз преподнести!

— Вот уж этого не надо! Давай обойдёмся без сюрпризов, по крайней мере для меня. Ты так и не скажешь, зачем лишил меня памяти о целой неделе? Что такого ужасного произошло летом?

— Я этого не делал. Это происки врагов.

— Да-да, понятно, — привычно кивнул Люциус, но не поверил главе рода, к сожалению, не формальному, а фактическому. — Про Гилдероя я понял. Будем надеяться, что он сам скоро объявится.

Люциус пытался разглядеть лицо отца, но на той стороне было даже темнее, чем возле Хогвартса.

— Отец, выйди, пожалуйста, к свету. Ты же сейчас в Малфой-мэноре?

— Да, я дома, в винный погреб спустился, эти нерадивые слуги никогда не могут найти то, что нужно. Люмос! Вот тебе свет…

— Проклятье! Ты зелёный и в оспинах! Ничего не делай, жди меня, я скоро буду!

Люциус знал о существовании проклятия, результатом которого была смерть от драконьей оспы, причём иногда почти мгновенная, чего не случалось при обычной болезни. Поэтому он, в сердцах ругнувшись на запрет аппарации на территории школы и на отсутствие мощного порт-ключа, вызвал домовика Стилли и с его помощью переместился в мэнор.

Люциус опоздал — отец был мёртв.