Заветное желание Снейпа (джен)

Белый потолок. Белые стены. Мягкая кровать, теплое одеяло. Сознание медленно возвращается, вырывая из приятного небытия.

Снейп несколько раз глубоко вздыхает. А потом замирает, стиснув в кулаке одеяло.

Его дети… на холодном полу. Бьющийся в панике Гарри. И Мариус, который даже не вздрагивает от оглушающих взрывов заклинаний. Цепи разорваны, портал, порог Хогвартса… а дальше все, как в тумане.

Кажется, Минерва подхватила его под локоть, потому что ноги резко отказали. Кто-то из старших студентов осторожно забрал у него недвижимого Мариуса. Испуганный взгляд Гарри, удар об пол и темнота.

Кажется, он знатно поработал магией, все силы отдал на борьбу с Волдемортом. А теперь лежит в кровати и… бездействует!

Снейп резко садится, но в голове отдает такой болью, что он стискивает зубы и ложится обратно. И плечо ноет. Перед глазами мушки. Мариус. Он должен быть с ним сейчас, а не отлеживаться.

И как там все остальные? Благополучно ли вернулись в Хогвартс? Ремус, наверное, всерьез поссорился с женой из-за того, что та ринулась в бой, когда ей лучше поберечься и не делать резких движений. Вид упавшей от заклинания Доры, возникший в подсознании, заставляет его похолодеть.

Нет, Люпин не станет. Он будет лишь безумно рад тому, что она выжила.

Она выжила. Иначе и быть не может.

Он делает попытку еще раз встать. Он должен найти детей. Гарри был в сознании до последнего. Остается надеяться, что его уже подлечили, и с ним все в порядке…

Мариус. Снова тупая боль на затылке. Снейп похоронил его много лет назад, а теперь отчаянно боится услышать то, что уже слышал и пережил однажды.

Оттого он почти не смотрел в лицо сына, когда прижимал его к себе. Ту пустую обмякшую оболочку, не подающую признаков жизни.

Он просто не хотел видеть правду. Ту правду, к которой не готов.

Дверь открывается. Входят незнакомые мужчина и женщина.

― Вы уже проснулись, сэр? ― вежливо и по-доброму спрашивает женщина. Точнее говорит о том, что видит. ― Пора принимать зелья.

Зелья... Перед глазами всплывает Хогвартс, большой кабинет, ученики, смотрящие на него кто с любопытством, кто с недоверием. Кипящие котлы, добродушное круглое лицо старика Слизнорта…

Как будто все это было не с ним. Или в прошлой жизни.

― Я должен увидеть детей. ― Снейп скидывает ноги с кровати и, не обращая внимания на недоуменные, даже испуганные лица целителей, пытается встать.

― Нет-нет, вам еще рано! ― восклицает женщина и пытается его уложить.

― Ваш сын под присмотром лучший целителей, ― спокойно говорит мужчина. ― Сейчас вы ему ничем не поможете.

Сын?

― А… второй? ― осипшим голосом спрашивает он, чувствуя, как все слабеет, и он раз за разом теряет контроль.

Мужчина и женщина переглядываются.

― Второй не поступал, ― слышит Снейп.

Мир разрывается надвое. Сначала полная тьма, потом боль в груди. Он не может дышать, он не хочет… больше ничего слышать. Не для этого он проделал такой огромный сложный путь, чтобы потерять хоть кого-то из них!

Они оба нуждались в лечении. И если один из них не поступил, значит… в этом уже не было нужды.

Сильные руки держат его за плечи. Он рвется, но напрасно. Сил нет, да и стоит? Его голову приподнимают, в рот насильно вливают что-то отвратное с горьковатым привкусом.

Он глотает. Машинально. Он больше не борется.

Он не хочет навещать своего сына. Не хочет знать, кто из них…

Хотя, это очевидно.

Внутри все ломается, но вместе с тем приходит ясность. И пустота, всепоглощающая и давящая. Он хочет забыться ― и ему это удается. Постепенно его проглатывает тьма. Снейп не противится ей.

* * *

Солнечные лучи больно режут глаза. Снейп приподнимает тяжелую руку, чтобы закрыться, но тут же со вздохом роняет ее на постель. Затуманенный мозг помнит все. Все до мелочей. А как бы хотелось провалиться в забытье… навсегда.

Но так нельзя. Ведь он нужен… своему второму сыну.

Которому из них?

Он не хочет знать.

Рядом кто-то сидит. Кровать прогнулась. Нет, он хочет быть один. Кто бы это ни был… пусть уйдет.

Нехотя он приоткрывает глаза. МакГонагалл.

Что она здесь забыла?

― Ничего, ничего, ― пришептывает она, поправляя на нем одеяло. ― Ты спи, сколько нужно. Я буду рядом.

«Жалеет меня», ― мелькает у него.

Да только ему этого не надо.

Всей душой он хочет ― теперь уже хочет режущей душу правды.

― Когда похороны? ― хрипит он.

Он должен на них быть. Проводить в последний путь…

Нет, только не Гарри!

Мысль молнией пронзает его воспаленный мозг, отчего Снейп изо всей силы закусывает губу, до боли.

Просто он уже давно похоронил Мариуса. И то, что видел… не было на него похоже.

Он смирился с утратой. Почти.

Но Гарри…

Нет.

Он не готов его отпускать. Не готов терять. Он взял его к себе, чтобы уберечь от всего, что может причинить ему зло. Чтобы обнимать. Утешать. Любить. Стать настоящим отцом, если до этого был лишь его подобием.

Лицо Минервы сереет.

― Завтра, ― беззвучно говорит она и всхлипывает, ища платочек в темном строгом платье. Снейп только сейчас заметил, что она не в школьной мантии.

― Кто? ― одними губами спрашивает он.

Минерва вскидывает на него глаза.

― Как… ты не знаешь? ― почти испуганно произносит она.

Просто скажи, как есть. Не нужно лишних слов.

― Мне так жаль, Северус. ― Она прикасается к его руке. ― Ремус так старался...

― Причем здесь Ремус, ― морщится он. ― Мои дети…

Он прерывается, не в силах продолжать.

Минерва какое-то время на него смотрит в упор.

― С твоими детьми все в порядке, ― тихо говорит она.

― Как? ― порывается он вперед, не веря ушам.

Значит, все то, что говорили… ему просто показалось?

― А почему, собственно, с ними должно быть не в порядке? ― МакГонагалл берет себя в руки и выпрямляется с королевской осанкой. ― Гарри так вон вообще пришел со мной, ждет, когда ты проснешься.

Гарри.

Как будто гора с плеч спала.

― Он сейчас под присмотром целителей, не волнуйся, ― продолжает она. ― Они решили и его осмотреть на всякий случай, хотя Поппи обнаружила всего лишь небольшое истощение и пару царапин. А вот Мариус…

Снейп весь подается вперед.

― Он жив и дышит. Целители даже сказали, что есть шанс…

Голос дрожит, выдавая ее.

― Есть шанс? ― хрипло повторяет за ней Снейп.

― Шанс, что он придет в себя, ― заканчивает Минерва, откашлявшись. ― Пока что он в коме. То, что с ним происходило на протяжении двух лет ― не каждый взрослый выдержит. Сто Империусов…

― Я не хочу об этом знать.

Пальцы впиваются в голову, а потом сжимают волосы, до боли. Чтобы отвлечься и не думать о том, что все равно уже не исправишь.

― Многие вещи, которые происходили с ним, Северус, истощили его до такой степени, что он спит и не может проснуться, ― слышит он. ― Ты успел его спасти ― он был уже на грани.

Успел спасти.

Но это не точно.

Снейп знает, что такое кома. И раз здесь разбрасываются подобными «магловскими» словечками, значит, это что-то подобное.

Не слишком хорошее.

Точнее, то, откуда люди возвращаются… но могу и не вернуться.

Никто не дает гарантии.

Но что Мариус дышит ― уже чудо. Он выглядел так, словно из него выкачали всю кровь.

― Он жив, Северус. ― Минерва осторожно тормошит его за плечо. ― А когда человек жив ― всегда есть надежда.

― Вы правы, ― выдавливает он, глядя перед собой. А что еще ему остается?

― Сейчас я приведу к тебе Гарри, если ты не против, ― мягко она сжимает его руку и отпускает. ― Он весь истосковался. Боялся за тебя, ведь ты проспал трое суток кряду, потом еще двое…

― Сколько?..

Снейп потирает лоб. Все это кажется ему одновременно и странным, и нормальным.

― Ты потратил много сил и нуждался в отдыхе, ― говорит та. ― Ты спас нас от второй войны и сделал то, что никто не мог сделать до тебя…

― Потому что я магл, ― вздыхает он. Все-таки ему приятно это слышать. И невольно вспоминает о Люпине. Интересно, а он-то что теперь скажет?

Немного поумничает, конечно, сделает вид, что ничего особенного не произошло… а потом скажет сердечное спасибо. А Снейп поблагодарит в ответ, что поддержал в трудную минуту, подставил плечо, пожертвовал собой, можно так сказать, когда служил катализатором во время ритуала.

А потом они останутся лучшими друзьями. Потому что их больше ничего не разделяет. И то, что Снейп ― магл, от этого все только выиграли, разве не так?

― Ремус бы тобой очень гордился, ― говорит Минерва дрогнувшим голосом, будто прочитав его мысли.

― О, у него и выбора не остается, ― сквозь тупую боль в затылке усмехается Снейп. ― Кстати, как там он? Не слишком его Пожиратели потрепали? И вообще… как все орденцы?

Тревога непрошеным гостем закрадывается в сердце. Ну надо же быть таким эгоистом! Думал только о себе и детях, но забыл о тех, кому жизнью обязан. Кто пошел с ним, доверившись его не до конца управляемой магии. Кто, как и он, хотел поскорее вырвать его детей из лап врагов…

― Все остались живы, кроме одного, ― слышит он, и сердце ухает вниз.

― Нет, ― говорит он. Само вырвалось. Он не верит. Просто не хочет верить, что хоть даже кто-то один погиб.

Как с этим жить?

― Я не хотела говорить, Северус, но ты сам все время поднимаешь эту тему, ― с укоризной смотрит на него Минерва. ― Ремус бы сказал, что тебе сейчас нужно бросить все силы на восстановление и на то, чтобы поддерживать сыновей…

― Да при чем здесь Ремус? ― раздражается он. ― Можно подумать, он моя личная нянька. Он мне и так все выскажет, что думает, когда увидимся…

― Это невозможно.

― Это он так сказал? ― Снейп закатывает глаза. ― А еще он раньше утверждал, что не станет моим наставником, но я быстро поменял его мнение… Что это еще за фокусы?

― Ремус Люпин мертв, ― слышит он.