Тень (гет)

— Тень сидел один ночью в комнате. Он снял маску, которая отделилась от костюма. Надел её обеими руками и грустно прикрыл глаза.

— Я же просто восемнадцатилетний подросток, — прошептал он. — Я просто хотел, чтобы меня любили.

Голос второй личности заиграл в его голове.

— Идиот. Ты — самый умный человек на земле. Ты не имеешь права на ошибку. И ты в команде с такими идиотами, которые ничего не могут. Они тебе не нужны. Доделывай сдукс и стань владельцем планеты.

— Отстань. Я так устал. На меня столько всего навалилось за последние три года...

Слёзы потекли по его щекам. Лицо скривилось, став словно у наивного подростка. Тени были обычными, словно никогда и не были паранормальными.

— Я не могу так... Я тоже хочу... чтобы меня просто кто-то обнял... но я не могу... я... лидер... На мне столько ответственности... Они все чуть не умерли... из-за меня... Я — отвратительный лидер. Леше всё равно не хватает скорости... Соня постоянно лезет ко мне в голову, и если бы не те способности, пусть самые примитивные, с которыми я родился, и не мой самоконтроль, она бы прочитала их... Я просто ничтожество... Я никто... Обычный человек среди героев... Настоящих героев... Они жертвовали собой... Они делали всё, что могли... А я... — Он отбросил маску в сторону и начал рыдать так, что слёзы проступали по щекам и падали вниз. — Я просто никто... Я не могу всё это контролировать... Они не знают, как сложно притворяться холодным расчётом, когда вокруг всё сыпется, а ты пытаешься это контролировать...

Он снял костюм, остался только в трусах.

— Я не могу так... Я не могу всё контролировать... Контроль — это иллюзия. Жизнь — это игра в поиск счастья... И кажется... — хныкнул он, ложась в кровать и оставляя костюм лежать на полу, а маску — в другой стороне. — И кажется, я проиграл...

— Помнишь, когда ты был маленький, как ты жил? Тебя никто не уважал. Тебя никто не замечал. Ты был никем. Безымянный. Я всегда отвечал тебе, помогал, поддерживал. Я рос вместе с тобой. Я становился умнее вместе с тобой. Я был тобой. Когда ты оставался один, я играл с тобой. Но теперь всё изменилось. Ты выбрал быть тряпкой. Я выбрал быть сильным. Без компромиссов. Без слов. Делать так, как я хочу. Ты черпаешь это из меня, мы сливаемся потихоньку. Со временем ты станешь как я по характеру. А меня не станет. Так и должно быть. Но для этого ты должен стать идеальным. А ты противишься этому. Ты сначала влюбился в эту... Потом, когда она отшила тебя — а я предупреждал — и ты наконец ослаб, я смог заменить тебя и держать внутри себя. Вспомни: Разве тогда ты не был идеален?

— Я вышел из той депрессии, — прошептал он в подушку. — И нет, ты не был идеален. Ты рассорил меня своим нарциссизмом со всеми одногруппниками, и пока я не начал ими манипулировать, они думали, что я эгоист.

За дверью стояла Света. Она подошла и услышала, как Ваня бубнил себе под нос что-то невнятное.

— Наверное, он просто устал, — прошептала она. — Ладно, пойду.

В это время Иван заснул под разговоры с... ну, вы поняли. Впервые за долгое время просто заснул. Без технологий. Естественным сном. И тепло растекалось по его телу. Он наконец почувствовал облегчение. Сон лечит.

Наутро команда застала его спящим аж в двенадцать часов дня. Он проспал четырнадцать часов. Но у них был к нему разговор.

Комната наполнилась мягким светом утра, пробивающимся через полузакрытые шторы. Команда собралась вокруг стола, на котором дымел свежий кофе. Лёха лениво разминал шею, Света перебирала пальцами край свитера, Эдик задумчиво постукивал по кружке, а Ильназ скрестил руки, уставившись на закрытую дверь спальни.

— Он вообще встанет? — проворчал Эдик. — Уже полдень.

— Дай ему отдохнуть, — Света бросила взгляд на дверь. — Вчера было... много.

Дверь открылась.

Иван вышел босиком, в одних чёрных трусах, протирая глаза. Его волосы были растрепаны, на щеках — следы от подушки. Но больше всего команда уставилась на его тело.

— Ты... это... — Лёха замер с кружкой на полпути ко рту.

Где был худой, сутулый парень с впалой грудью, теперь стоял кто-то другой. Плечи — широкие, пресс — чёткий, рёбра — ровные, без намёка на былую деформацию. Даже кожа казалась здоровее, без следов старых прыщей.

— Что, никогда человека без костюма не видели? — Иван зевнул, потянулся и ухватил первую попавшуюся футболку со стула.

— Ты ж был... — Эдик жестом показал на свою грудь. — Ну, вогнутый.

— Пластину вытащил. Рёбра выпрямил. Тренировался, — он налил себе кофе, развалился на диване. — Вопросы?

— Да, — Ильназ не моргнул. — Как ты выжил?

Тишина.

Иван медленно отпил, поставил кружку.

— Взрыв был направленным. Я ушёл в вентиляцию за секунду.

— А кто они? — Лёха наклонился вперёд. — Эти люди в жилетах, чипы, газ...

— Корпорация «Синтез». Военные разработки, — Иван встал, подошёл к экрану, включил проектор. На стене всплыли логотипы, схемы, фото контейнеров. — Их цель — подавить все сверхспособности в городе. Навсегда.

— Зачем? — Эдик хмурился.

— Потому что скоро сюда приезжает совет директоров «Синтеза», — Иван ткнул в экран. — Они хотят показать «чистый» город. Без угроз.

— То есть... мы угроза? — Света сжала кулаки.

— Для них — да, — он выключил проектор. — Но мы всех уничтожили. Их лаборатории, склады, данные. Остатки разбежались.

— Ты уверен? — Ильназ не сводил с него глаз.

— Да.

Лёха засмеялся.

— Ну хоть что-то хорошее. Значит, можно расслабиться?

— Нет, — Иван покачал головой. — Они попробуют снова. Но теперь мы готовы.

— А маску надевать будешь? — Эдик ехидно кивнул на чёрную маску, валявшуюся в углу комнаты Тени.

— Когда нужно, — Иван ухмыльнулся. — А пока... Леша, сбегай за пиццей. Есть хочу.

Команда переглянулась. Что-то в его тоне, в этой новой осанке, даже в лёгкой ухмылке — всё говорило, что он действительно вернулся. Но вопросы ещё оставались. И они зададут их. Позже.