Принц и дочь его (джен)

Гектора отпустили на выходные за отличные результаты промежуточных тестов по рунам, и теперь он сидел за кухонным столом в Паучьем тупике серый, как зола. Он нервничал из-за того, что накануне Северус получил короткую записку с печатью Хогвартса: Минерва приглашала его в школу в субботу к семи вечера, обозначив тему беседы одной строкой: «касательно академических и дисциплинарных перспектив мистера Сэндрана».

С самого утра парень не находил себе места: крутил в пальцах пустую солонку, ронял вилки и то и дело порывался объяснить, что к совятне на разборки не ходил, ни в каких драках не участвовал, зелий из шкафов не выносил и последние две недели спал исключительно в обнимку с расчетами по нумерологии.

— Прекрати мельтешить, — одернул его Снейп, надевая дорожную мантию. — Если бы тебя поймали на контрабанде или порче министерского имущества, меня вызвали бы в камеру предварительного задержания, а не письмом с директорской печатью. Остальное — ерунда. Сиди дома и следи за ребёнком.

Дельфи вскарабкалась на табурет. Нетерпеливо притоптывая, она вовсю размахивала деревянной ложкой и громко звала своего Го, требуя немедленно продолжить прерванную осаду замка из диванных подушек.

— Если она начнёт искрить, не хватай её за руки, — напутствовал Северус уже от порога. — Помоги дойти до камина и дай ей выплеснуть заряд на решётку. Вернусь через два часа.

Гектор судорожно кивнул и проводил его взглядом смертника, которому выдали последний завтрак.

* * *

Чугунные ворота Хогвартса признали бывшего директора без колебаний: едва кончик палочки коснулся заиндевевшего металла, петли плавно пришли в движение, и створы распахнулись, пропуская его на подъездную аллею. Двое мракоборцев в серых форменных мантиях, дежуривших у караульной будки, вытянулись и коротко кивнули. Остановить бывшего директора и одного из самых неоднозначных героев войны они не решились. Ещё два года назад его лицо не сходило с первых полос „Пророка", а обстоятельства его возвращения и оправдания вызывали нешуточные споры. Их взгляды буравили ему спину, пока он поднимался по каменным ступеням крыльца.

Однако замок показался ему до странности чужим. Сигнальные и охранные плетения были натянуты в коридорах так густо, что воздух гудел. Древние галереи, которые Северус помнил полными сквозняков, гомона студентов и торопливого топота опаздывающих на урок первокурсников, теперь опустели. Редкие студенты жались к стенам, передвигались парами и смотрели себе под ноги. Над ними перекликались патрули школьных инспекторов — молодых волшебников с серебряными бляхами на мантиях и палочками наголо.

Горгулья у входа в директорскую башню отскочила в сторону прежде, чем он успел назвать пароль. В круглом кабинете царил полумрак. Портреты прежних директоров дружно погрузились в глубокий сон, отступив в глубину золочёных рам. Только Финеас Найджелус Блэк громко и ритмично храпел, всем своим видом демонстрируя нежелание участвовать в происходящем.

Портрет Альбуса Дамблдора за директорским креслом, тонул в тени. Старик сидел, уронив подбородок на грудь, и его серебряная борода, лежащая поверх нарисованной мантии с яркими звёздами, мерно вздымалась.

Макгонагалл стояла у стрельчатого окна, заложив руки за спину. За месяцы, прошедшие с их последней встречи, она высохла ещё сильнее: зелёное сукно мантии висело на острых плечах, как потрепанное знамя на древке, а вокруг плотно сжатых губ залегли глубокие морщины.

— Садись, Северус, —предложила она, указав на гостевой стул.

Снейп остался стоять посреди комнаты, не снимая перчаток.

— Оставь вступительные любезности, Минерва. Что натворил Сэндран и при чем здесь я?

Она медленно повернулась, подошла к массивному столу и опустилась в высокое кресло.

— Ты вежлив, как обычно. Что ж, могу сообщить тебе, что Гектор делает феноменальные успехи. Флитвик в восторге от того, насколько точно он дозирует магическую силу, Вектор предсказывает ему высший балл на ЖАБА по нумерологии, а Гораций до сих пор не может простить себе, что не разглядел такого студента на распределении. К поведению твоего воспитанника претензий нет.

— Какая трогательная забота об успехах какого-то шпанёнка из трущоб, — Северус скривил тонкие губы. — А теперь скажи правду. Ради школьного табеля даже самого блестящего студента ты не выдернула бы меня в Хогвартс в субботний вечер, когда у твоих инспекторов, судя по их количеству в коридоре, самое горячее время.

Макгонагалл потёрла переносицу под очками, и на мгновение сквозь броню несгибаемой директрисы проступила усталость пожилой женщины, взвалившей на себя слишком много и давно забывшей, что такое полноценный отдых.

— Ты прав. Гектор был предлогом. Мне нужно было, чтобы ты зашёл для разговора.

— Предупреждаю: я не стану тратить время на болтовню Кингсли о возрождении школы. Постарайся, в виде исключения, обойтись без лицемерия.

— Мы заканчиваем войну, Северус. — Голос её прозвучал хрипло, но твёрдо. — Ту самую, которая не закончилась в мае девяносто восьмого, сколько бы людей мы ни похоронили. Она продолжилась в разбитых семьях, в подвалах Лютного и в гостиных мэноров, пустых без наследников. Ты не видел эту шпану за обедом. Ты что, думаешь, у меня паранойя?

— По-моему, ты устроила тут полицейский участок, в который по недоразумению пустили детей.

— Этот полицейский участок — единственное, что удерживает замок от резни!

Она стукнула ладонью по столешнице. — Патрули контролируют обстановку, пока мы готовим то, ради чего всё затевалось. И следующий этап уже на подходе.

Она поднялась, сняла с полки и пололожила перед ним пухлую тетрадь в переплёте из грубой телячьей кожи, углы которой обтрепались и засалились от бесчисленных прикосновений.

— Старшекурсники вроде твоего Сэндрана среди новых студентов — отрадное исключение, — продолжила Минерва с нажимом. — Его ровесников пришлось загнать на курсы с первого по четвертый. Выбиваем из них дурь зубрёжкой и режимом. А летом сюда привезут взрослых. Мы соберем всех волшебников, кто болтается по Лондону без дела и надзора. Мелких пособников, бывших егерей, тех, кому сократили сроки в Азкабане в обмен на показания и безработных колдунов из трущоб. Декрет дал нам право обязать их пройти трёхмесячный курс: теория магии, правила безопасности, основы алхимии и магического права. Мы заберем с улицы прежде, чем кто-нибудь соберёт из них новую армию под знаменем мести победителям.

Снейп ошеломленно замер.

— Вы рехнулись? Хотите построить исправительную колонию на руинах школы? — Холодно произнёс Северус. — Взрослые головорезы превратят этот замок в пепелище в первую же неделю.

— Я ничего из этого не придумывала.

Минерва раскрыла перед ним толстую тетрадь.

Северус опустил глаза на страницу и поперхнулся. По пергаменту бежал знакомый до спазма почерк: летящие изящные буквы, выведенные фиолетовыми чернилами, размашистые росчерки, завитушки, пометки на полях тонким самопишущим пером. На некоторых листах темнели крошечные липкие пятна, и он слишком хорошо знал, какие именно конфеты имел обыкновение держать под рукой их автор, засиживаясь над бумагами до рассвета. Первые записи были датированы осенью восемьдесят первого года, той самой осенью, когда Лили Поттер погибла в Годриковой впадине. Последние — весной девяносто седьмого.

Почти шестнадцать лет.

«Победа на поле боя лишь создаёт пустоту, которую ненависть заполняет быстрее любого порядка. Наказать виновных — задача судей; предотвратить появление новых — задача наставников. Школа не должна быть убежищем для праведников. Хогвартс должен стать алхимическим тигелем. Даже самые закостенелые предрассудки растворятся в жаре совместного обучения и понимания единых законов магии. Если заставить сына Пожирателя и дочь магглорождённых варить одно зелье над одним огнём, рано или поздно они увидят друг в друге всего лишь неопытных детей, рискующих испортить зелье…»

— Кингсли нашёл эту тетрадь за одной из полок, — сказала Макгонагалл, глядя ему в лицо. — Показал Визенгамоту и убедил его членов. Я согласилась возглавить эксперимент, потому что другой вариант — виселица для побеждённых и вечный страх для победителей, что через двадцать лет их дети снова придут резать наших. Это его план, Северус. Последний, который он хотел, чтобы мы осуществили.

В дверь настойчиво постучали. На пороге возник молодой инспектор с серебряной бляхой, бледный до синевы, и что-то сбивчиво зашептал про происшествие в подземельях и разбитую бочку у входа в гостиную Пуффендуя. Минерва поджала губы.

— Подожди здесь, — бросила она Северусу тем самым тоном, каким когда-то отправляла его на ночное дежурство, и выбежала на лестницу, притворив за собой дверь.