Кукловод (джен)

Света вернулась на кухню. Чиро сидел за столом, его пальцы бессознательно постукивали по краю тарелки, оставляя круги на деревянной поверхности. Его взгляд был устремлен в окно, но он, казалось, не видел улицы — смотрел сквозь неё, в какую-то точку за горизонтом.

— Я пообщалась с моим начальником, — сказала Света, опуская телефон в карман. — Сапёры разминировали бомбу у тебя в квартире, только там... нет двери.

— Надеюсь, той, которая в комнату? — оживился Чиро, но в его голосе читалась тревога.

— Нет, входную, — ответила Света. — Выбили полностью.

— Эх, — выдохнул он, опуская голову. — Ну ладно. Переоденусь и поеду в офис. Если что, заезжай, я сегодня часам к восьми вечера буду дома.

— Ладно, — кивнула Света, поправляя каре. — Я сейчас поеду на работу, надо собираться.

— Подвезёшь меня? — спросил Чиро, уже вставая из-за стола.

— Хорошо.

Чиро и Света разошлись по комнатам, чтобы переодеться. Света быстро натянула форму, поправила пистолет в кобуре и пошла в сторону ванной, чтобы собрать волосы в аккуратный хвост. Выходя из-за угла, она резко замерла.

Чиро стоял в коридоре, одетый в серый костюм Кукловода, без маски и перчаток. Его розовый галстук идеально лежал на рубашке, а костюм, несмотря на вчерашние повреждения, выглядел почти нетронутым. Света сделала шаг назад, сердце заколотилось в груди, и она прижалась к стене, как будто пытаясь скрыться.

— Ты чего? — спросил Чиро, улыбаясь. — У меня же нет другой одежды.

— Не пугай меня так больше! — выдохнула она, прикладывая руку к груди.

— Не пугать? — усмехнулся Чиро, подойдя ближе. — Тогда позволь я тебе кое-что покажу.

Он аккуратно обнял её за плечо и подвёл к окну. За стеклом Палермо готовился к Хэллоуину. Улицы были заполнены людьми в костюмах — дети с тыквами в руках, подростки в масках, взрослые в костюмах призраков и ведьм. Но среди них выделялись десятки людей в серых костюмах с розовыми галстуками, их лица скрывали белые маски с чёрными ломаными линиями. Некоторые просто гуляли, другие позировали для фотографий, третьи стояли неподвижно, как статуи, создавая жутковатую атмосферу. Словно сам Кукловод размножился, превратившись в городскую легенду.

— Не забыла, что сейчас Хэллоуин и День мёртвых? — спросил Чиро, его дыхание коснулось её уха.

— Чёрт! — вырвалось у Светы по-русски.

— А? — переспросил Чиро.

— Как мы будем ловить его, если он везде? — спросила она, прижимаясь лбом к стеклу. Её отражение в окне смешалось с толпой костюмированных людей, и на мгновение она не могла понять, где заканчивается реальность и начинается маскарад.

Чиро слегка опустил голову, его губы растянулись в ехидной улыбке, которую Света не видела. Он посмотрел на неё из-под бровей, словно изучая её реакцию.

— Удачи, — прошептал он, и в его голосе читалась не поддержка, а насмешка.

— Да уж, — сказала Света, отходя от окна. — Она нам пригодится.

Света и Чиро вышли из дома. На улице прохладный октябрьский воздух смешивался с запахом тыквенных специй и осенних листьев. Толпа костюмированных людей заполняла улицы, их смех и крики создавали хаотичный фон. Света заметила, как несколько человек в костюмах Кукловода провожали их взглядами, но она не остановилась.

Когда они добрались до машины, Чиро сел на пассажирское сиденье, его серый костюм контрастировал с простой обивкой салона.

— Ты уверен, что хочешь домой? — спросила Света, заводя двигатель.

— А куда мне ещё? — усмёхнулся он. — У меня ведь мало времени, а в офисе ещё есть дела.

Она не стала спорить. Включив поворотник, Света выехала на улицу, чувствуя, как за спиной Чиро наблюдает за городом, который становится всё более похожим на ловушку.

Спустя четверть часа Света вошла в кабинет капитана Лацио Донателли, закрывая за собой дверь так тихо, будто боялась нарушить хрупкое равновесие. Капитан сидел у окна, спиной к ней, его пальцы барабанили по подоконнику в такт уличному шуму. Когда она заговорила, он не обернулся, но Света знала: он слушает каждое слово. О том, как бургеры оказались связанными с исчезновением бездомных. О том, что город, кажется, стал ловушкой, где невозможно отличить маску от лица.

Когда она замолчала, Лацио подошёл к столу и достал из верхнего ящика сигару. Света замерла. Она никогда не видела, чтобы он курил, но сейчас его руки дрожали, когда он чиркнул зажигалкой, и дым, поднимаясь к потолку, пахнул горько и чужеродно.

— Блять, — выдохнул он, впервые за всё время опуская формальности.

— Что?

— Моя маленькая дочка отказывалась есть бургер, но я заставил её... чтобы не голодала. Я насильно скормил ей.. это.

Света сжала кулаки. В горле встал ком. Она вспомнила, как неделю назад Пентануччо шутил над её диетой, как Даньери подмигивал ей, предлагая попробовать свой бургер. Теперь они оба — в морге.

— Я съела полтора бургера, — прошептала она. — Мы с... Пентануччо раздавали их бедным людям.

— Пентануччо, — повторил Лацио, и в его голосе прозвучала не грусть, а пустота. — Как бы он нам помог сейчас... А тут ещё и Даньери.

Света не ответила. Она смотрела, как дым от сигары танцует в луче света, проникающем через щель в жалюзи. На стене за спиной капитана висела фотография его дочери — девочка с русыми косами держала в руках бургер, улыбаясь так, будто мир ещё не начал рушиться.

— Я разберусь, — сказал Лацио, но голос его был странно спокоен, как будто он уже принял решение, от которого кровь стынет в жилах. — А ты иди прорабатывай зацепки. Что у тебя есть?

— Два видео с Кукловодом, имя владельца особняка Альфредо Ди Романо и номера машины, а также немногочисленные связи с Cherry Logistics, — ответила Света. — Но в Хэллоуин сложно будет поймать того, кто везде.

— Он и так везде, — Лацио повернулся к ней, и Света увидела, как побледнело его лицо. — Просто мы не видим. А теперь пошла работать. И скажи Фелиции, чтобы зашла.

На лестнице Света замедлила шаг. Света кивнула Фелиции, проходя мимо, но не ответила. Её взгляд упал на стену, где в этом новом участке собрали фотографии из старого здания. В самом центре, под яркой лампой, висела фотография Пентануччо — он улыбался, держа в руках стопку бумаг, за спиной виднелась её карта Сицилии с пометкой «Срочно» на русском. Подпись гласила: «Лучший работник месяца. 17 месяцев подряд».

— Как ты умудряешься? — спросила молодая офицерша, стоявшая рядом. Её пальцы касались рамки, будто пытаясь стереть границу между прошлым и настоящим.

Она вспомнила, как Пентануччо каждое утро ставил на её стол чашку с двумя ложками сахара, как смеялся над её шутками про курицу Чиро. Теперь его стихи лежали в нижнем ящике её стола, а руки, которые писали их, больше никогда не коснутся клавиатуры.

Тем временем Чиро стоял в своей разгромленной квартире, где запах крови смешивался с ароматом разбитых цветочных горшков. На кухне, среди осколков, лежала курица Галина — её шея была свёрнута под неестественным углом, а вокруг тела роились мошки. Чиро взял мусорный пакет, аккуратно завернул курицу и на мгновение замер, глядя на её окаменевшие глаза.

— Если бы ты так не брыкалась, дура, умерла бы быстро, — прошептал он, пока его голос звучал цинично. — Что, думаешь, я каждый день покупаю себе курицу на рынке, чтобы свернуть ей шею? — Он поставил пакет в угол и провёл ладонью по лицу, стирая пот. — Ой, ладно, ну хотя бы признай, что с именем я отличный итальянско-русский каламбур придумал!

Он выкинул пакет в окно и долго мыл руки, вглядываясь в своё отражение в зеркале. Синяки на лице проступили чётче, а царапина над бровью, казалось, стала глубже. В ванной он переоделся в чистую рубашку, но, застегивая пуговицы, заметил, как дрожат пальцы.

— Да уж, Чиро, ты перестарался, — сказал он себе, поправляя галстук. — Может, шрам останется. А витрину зачем опрокинул? И так неплохо смотрелось!

В тумбочке лежал телефон — тот самый, который якобы отобрали похитители. Чиро включил его и набрал номер, меняя интонацию до неузнаваемости.

— Значит так, — прозвучал голос Кукловода, холодный и отстранённый. — Чтобы через два часа квартира 47 по адресу, который я высылаю, была как новенькая. Все вещи на местах, дверь новая, ключи оставляю в горшке с кактусом на кухне. — Он на секунду замер, вслушиваясь в турбку. — Да, идиот, прямо в земле! Я всё сказал!

Чиро посмотрел в окно, где Палермо готовился к Хэллоуину. На улице дети в масках Кукловода играли в прятки, а их смех звучал как предупреждение.