Виктория Суворова, институт. Часть 2. (джен)

Глава 22.

Вторник. Четвёртое мая. 1971-й год.

Завтра, у меня с моими Машкой и Настёной ответственный день, будем выступать на празднике возле нового мемориала, что построили на Мамаевом кургане. В позату субботу, двадцать четвёртого апреля, приходили к нам Гончаров с Дарьей Станиславовной, уговорили спеть какую нибудь песню на мой выбор. Обещали, что телевидение нас снимать не будет. Куда деваться, пришлось согласиться. Нет, если бы Ольгина пришла одна, то я сто пудов отказался, но, Гончарову отказать не смог, дядька много для меня делает. В тот же день забрал к себе Настёну и мы втроём стали учить песни. Решил, что споём «за того парня» и «журавли», нормальные песенки, так что, думаю что прокатит на ура. Настенька все слова выучила, да и поёт не плохо. Есть у малышки чувство такта, да и по тональности не плавает, надеюсь что выйдет хорошо. По крайней мере Василию понравилось, тот на журавлях даже всплакнул. Не заревел конечно стуча ножками по полу, но глаза были влажные.

Ах да, Романов издал указ, и теперь у нас в стране пятое и шестое мая официально выходные дни. А со следующего года, во всех областных центрах, будут проводиться парады ко дню победы. Молодец мужик, чего сказать. Только встал у руля и сразу бац, людям два выходных и священный праздник.

После пробежки и зарядки, поднявшись на наш этаж и забежав в квартиру, услышал за закрытыми дверями кухни, Настин голосок.

— Дазе не был я знаком с палнем, обесявшим, я велнусь, мама.

А степная тлава, пахнет го ле тьюууу, молодые ветла, зе ле ныыы!

Плосыпаемся мы и глохотет над пооолнотью! То ли глоза, то ли эхо, плоседсей, войны.

Потихоньку скинув обувь прошел на кухню, где на стуле, по стойке смирно стояла малышка и набирала воздух для следующей строчки песни.

— Тссс! (приложил я палец к губам). Тихо ты, всех разбудишь.

— Викулетька, ты слышала как у меня клуто получается!?

— Конечно слышала. (обняв сестрёнку, погладил её по растрёпаным после сна волосам). Ты большая молодец, просто умница. Давай, как Маша с Васей проснутся, мы ещё порепетируем.

— Конечно полепетилуем, я всё выучила, всё знаю, и пло жулавлей и пло того палня.

— Ну вот и молодец, пойдёшь со мной в душ?

— Конечно, мне очень нлавится с тобой мыться, не то што дома с Малиной.

— Ну тогда пошли, пока ни кто не занял. А то сейчас Машка встанет и забурится туда на пол часа.

— Ой, тогда пошли быстлей. (потащила меня девчонка за руку). А то сейчас и плавда, кааак забулитца. Вик, а пол часа это сколько?

— Пошли уже, потом объясню.

Мы помылись, я вытер малышке волосы, замотав на голове тюрбаны ей и себе. А когда вышли из душа, увидели в коридоре Машку, которая скрестив ноги подпрыгивала на месте.

— Привет Машунь, ты чего постучать не могла что ли? Я бы открыла и ты попи́сала.

— Да Маш, чо постучать не могла что ли? (тут же вклинилась мелкая). Мы бы с Викулетькой отклыли.

— Да ни чего, я только встала. (потрепав маленькой советчице по макушке, как пуля залетела девчонка в туалет).

Мы прошли на кухню, где Настёна, пододвинув стул к подоконнику и встав на него коленями, поглаживая Фаньку, стала наблюдать за воробушками, а я принялся готовить завтрак на четверых.

Через минут двадцать, из ванной вышла, как и мы с тюрбаном на голове Машка, а из зала заспанный Василий. Они как часовые поменялись местами, пост сдал, пост принял, а я разложил яичницу с колбаской по тарелкам.

— Вась, ты во сколько вчера пришел то, что я тебя на зарядку не смогла разбудить? ( спросил я парня, когда мы все уселись за стол).

Тот с набитым ртом показал три пальца и довольно улыбнулся.

— Вась, выспался бы, чего так рано вскочил то, мы с Настёной Машуню до института проводим, ни чего с ней не сделается.

— Нельзя Вик. (проглотив пищу сказал парень). У меня служба, а вы лучше отдыхайте.

— Ага, служба у него. (рассмеялся я). А по ночам стало быть самоволка, правильно?

— Да ладно ты. (отмахнулся он). Сама меня с Зиночкой познакомила, так что не подкалывай. Вот в субботу как улетим в Москву, так до сессии одна останешься. Гончаров кстати, тоже с нами летит, но, он обратно раньше вернётся.

— Чего, опять Машуню на правительственной даче запрёте?

— Нет Вик, сперва сделаем так, что бы все увидели что она в Москве, а потом да, на дачу, только на другую.

— Вась, вы чего, думаете что англичане опять на этот же трюк купятся, чегой то, сумлеваюсь я однако что энта сковорода заговорит, ну, да вам виднее.

— Попробуем, может и сработает эта схема повторно, какого им здесь сидеть то, если объекта нет. В прошлый раз правительство им выдвинуло ультиматум, но они отнекиваются, что мол, мы ни чего не знаем, это не наши люди и к разведке не имеют ни какого отношения. А наши предупредили, если ещё один случай, то порвут с Англией все торгово-экономические отношения, вплоть до высылки их дипломатов.

Интерлюдия.

Город Тольятти, кухня квартиры Полякова Виктора Николаевича. Присутствуют двое, он и супруга, Полякова Лариса Владимировна.

— Витенька! (обратилась к мужу его половинка). Ты бы поговорил с Коленькой что бы он у нас в городе учиться остался, а то он в Саратов ехать намылился, в автодорожный поступать.

— Пусть попробует. (согласился супруг). Навряд ли поступит, завалится на экзаменах, а потом к нам на завод, гайки крутить. Ты знаешь что я ему невесту нашел?

— Кто такая!? (удивилась жена). Что за девочка, чья то из наших знакомых?

— Нет Ларчик, но ты её заочно знаешь и даже видела по телевизору. Виктория Суворова из Сталинграда. Хорошая и серьёзная девушка, будет нашего оболтуса в ежовых рукавицах держать, с такой как она не забалуешь.

— Витенька, так она совсем молоденькая, ей всего лет пятнадцать-шестнадцать, не больше!

— Ошибаешься дорогая, в Июне девятнадцать стукнет, просто она выглядит молодо, а так, очень умная и взрослая не по годам. Поверь, отобьёт она у нашего оболтуса всю тягу к гуляниям и похождениям. Во сколько он вчера домой заявился?

— Недавно. (тяжело вздохнув, мельком глянула на супруга женщина). В пять утра. Но, ты уж сильно не ругайся, пусть мальчик после армии отдохнёт.

— Ха, отдохнёт, как будто бы он там в Балаково перетрудился, сидел на атомной станции хреном груши околачивал. Думаешь я не знаю что там у них за служба в охране, уверен, заставь его к турнику подойти, так он и десяти раз не подтянется, в отличии от Виктории. Девушка, мало того что талантливый поэт песенник, прекрасный музыкант, гениальный инженер, она ещё и спортсменка. Рассказывали мне в Сталинграде про неё, как она, сама раненая ножом трёх бандитов задержала. Не то что твой любимый Коленька, с которого ты готова пылинки сдувать. Парню скоро двадцать один стукнет, а ты над ним как над младенцем трясёшься. Ладно, мне на завод пора, а ты скажи этому бездельнику, что если ещё раз домой припозднится, больше от меня ни гроша не получит, пусть в Жигулёвск в порт едет, мешки разгружать.

Конец интерлюдии.

Машка с Васей ушли в институт, а я, сняв часы со стены, начал обучать Настёну как определять время и что такое пол часа. До двадцати мы с подругой её считать научили, но этого мало, надо учить до шестидесяти, а лучше до ста. Вот интересно. Алфавит малышка знает и даже читает не плохо, а цифры ни как не даются, придётся выделить ей мелочи и учить считать на деньгах, так быстрей вникнет.

Фьють-фьють-фьють! В прихожей пропел мой соловушка. Настёна сорвалась как молния и побежала к двери. Пока я дошел, она уже приоткрыла её на цепочку.

— Ой! (подпрыгнула малышка). Зоечка, Наденька, подоздите шисят секундав, я стульчик возьму и отклою. — Вик! (серьёзно посмотрела она на меня). Не отклывай пожалуйста, я хотю сама.

— Хорошо. (потрепал я её по макушке). Беги, я подожду.

Мелкая притащила с кухни стул и забравшись на него, скинула цепочку с запора.

— Плоходите девочки. (оттаскивая стул, предложила Настёна подружкам).

— Девчат, вы это чего, на газельке что ли приехали, чего то я ваших мопедов не слышала. (поинтересовался я).

— Да Вик. (промямлила Надюха). Представляешь, у нас их спёрли. Мы зашли в пирожко́вую кофе с выпечкой покушать, не успели купить, как увидели в окно двух наших местных парней, убегающих с нашими мопедами.

— А кто такие то, вы их знаете?

— Знаем конечно, Вовка Лапшин из восьмого и Лякин. Помнишь, которого ты давно ещё в школе била, который только что с армии пришел.

— Лякина знаю, а вот Лапшина не помню. Ладно, подождите десять минут, сейчас мы с Настёной оденемся и съездим найдём ваши мопеды, хотя, давайте лучше сделаем по другому.

Я подошел к телефону и позвонил в опорный пункт нашего, тракторнозаводского района.

— Ало! Галина Николаевна, это вас Вика Суворова беспокоит. Могу я поговорить с Михаилом Степа́новичем?

— Здравствуй Виктория, конечно, сейчас я его позову к телефону.

Пришлось подождать пару минут, прежде чем наш участковый взял трубку.

— Алё, здравствуй Виктория, слушаю тебя.

— Здрасти дядь Миш, я вам не просто так звоню. У моих подруг, Зои и Надежды, украли мопеды, которые я им в прошлом году подарила. Знаете таких, Лякина, что возле общежития живёт и Вову Лапшина, с восьмого класса нашей школы. Знаю, что у Лякина в нашем городке есть гараж, возможно они туда их и укатили. Могла бы конечно и сама с ними разобраться, но не хочу об этих мразей руки марать, лучше пусть всё будет по закону.

— Молодец Виктория, я тебя прямо не узнаю, на глазах взрослеешь. Где сейчас потерпевшие, верней, твои подруги?

— У меня дядь Миш, вот, рядом стоят, если нужно, то я сейчас их привезу.

— Обязательно вези, вместе с документами на транспорт, всё, давайте быстрей девочки, я вас жду.

— Ну чего застыли девчата, подождите чуток, сейчас мы оденемся и прокатимся к нам на район. Где документы на мопеды?

— У нас в комнате лежат. (облегчённо ответила Надюха).

Мы с малышкой быстренько оделись и все вместе побежали на улицу к машине. В гараж я её вчера не загонял. Там сейчас, стоят новые ещё без номеров жигули, нашей Дарьи Станиславовны. Поэтому, мы спустились вниз и запрыгнули по местам. Надюха с Зойкой назад, а Настёна, подложив под попку свою подушечку, вперёд. И мы погнали к нам на мечетку. Доехав до детдома и подождав пока Зойка сбе́гает за документами, подвёз девчонок к опорному пункту.

— Зой, Надь, вы тут давайте сами, а я на завод, если чего, то на обратном пути заскочу.

— Спасибо Вик. (поблагодарили меня подруги и побежали внутрь).

— Ну чего сестрёнка, поехали посмотрим как нам на автобус сиденья сделали.

— Поехали Викулетька, толко давай быстло поедем, пиу-пиу-пиу, как ты умеешь.

— Хорошо, тогда держись крепче.

Мы поехали на завод, но разогнаться было негде, хотя, малышка и так осталась довольна. Проехав на территорию и подскочив к цеху КИП, мы зашли внутрь. Настёна сразу же побежала к токарному станку, смотреть как дядька режет такую красивую стружку, которая от перегрева стала фиолетовой. Тот обратил на неё внимание, улыбнулся и одел ей на глаза специальные очки, которые были в два раза больше её головы, а я пошел к своему автобусу.

— Привет парни. (поздоровался я с рыжим Женькой и Ромкой Глызиным). Как дела? У вас было время сиденьями заняться?

— Ага. (кивнул мой джин). Пассажирское уже поставили, а водительское наверное после праздников готово будет. Вик, можно тебя на пару слов?

— Конечно Жень, пошли в курилке посидим.

— Вик. (спросил парень, когда мы уселись за стол с костяшками домино). Вот та твоя подруга чёрненькая, что мопед забирала, не познакомишь меня с ней?

— Надюха что ли? Конечно познакомлю. Классная девчонка, я с ней с самого детства в одной комнате жила и в один класс ходила, а ты чего, ни как втюриться в неё умудрился?

— Не знаю Вик, но не прочь бы познакомиться, мне она очень понравилась.

— Конечно Жень, давай завтра и познакомлю. Они с Лёхой и Ильдаром на концерт приедут, а после можно ко мне домой, там отпразднуем и сведу вас. Только смотри Женёк, обидишь подругу, башку откручу, ты меня знаешь.

— Да ладно ты Вик, можешь не переживать, всё будет хорошо, я её ни когда не обижу.

— Ну и отлично Женёк, я на тебя надеюсь, кстати, пойдёте на концерт, возьмите с собой Ваську Муравьёва. Как там его мама себя чувствует?

— Нормально, представляешь, вчера на коляске сама в магазин ездила, всё тебя нахваливает, нарадоваться не может.

— Жень, держи десятку, завтра вызовите такси и привезите её на Мамаев курган, пусть тоже на празднике поприсутствует, а потом все вместе ко мне праздновать поедем. Хватит ей дома как квочке сидеть, пусть чуток развеется.

— Спасибо Вик, классная ты девчонка, крутая и справедливая, вот бы у меня такая сестра была.

— Женёк, а чего с твоей сестрой не так?

— Ни чего Вик, нет у меня сестры, один я у мамки с папкой. Парни у кого есть сёстры завидуют, а вот мне, наоборот хотелось бы сестрёнку, всю жизнь мечтал. Помню, батя как то проговорился, что они с маманей хотели девочку взять с вашего дет дома. Но когда узнали тебя, сразу бросили эту затею, боялись что такая же хулиганка попадётся. А вот лично я, был бы не против такой сестры как ты.

— Неее Женёк, нас там таких всего двое было, остальные все нормальные и спокойные.

— А кто вторая, тебя то мы все давно знаем?

— А вторая Жень вон, возле токарного станка крутится, та ещё оторва, но её уже удочерили. Кстати, вы куда детский велосипед спрятали?

— Так в инструменталке стоит, чего, прикатить?

— Не надо Жень, это как раз ей транспорт, моей сестрёнке. Как за автобусом приедем, так и заберу его, не в жигулях же вести. Всё Женёк, поедем мы, раз сиденье после праздников, значит после праздников, давай, завтра увидимся.

Я забрал Настёну с полными карманами металлической стружки и мы поехали домой, не заезжая на мечетку. Ни чего страшного, дядька Миша сто пудово мопеды найдёт. Он у нас на районе всё и всех знает.

Дома, по настоянию сестрёнки я начал учить её считать, отсыпав горсть мелочи. А когда с института пришла Машка, то обучение приняло серьёзный оборот. Та, сделала прилавок и наложила на него всякой хрени написав ценники, а Настёна стала покупать. Короче, было весело, аж до коликов в боку, но, кое как считать всё таки научили.

Среда. Пятое мая. 1970-й год.

Мы сидим в автобусе с курицей на двери́, от нашей Царицынской птицефабрики. Зойка подкрашивает Настёну, а Машка уже размалёванная сидит и смотрится в зеркало. На сцене, в сторонке от самого мемориала выступает сводный хор лётного училища и Сталинградской филармонии. Исполняют, когда то подаренную мной песню, хотят ли русские войны. Здорово это у них получается, аж до мурашек по коже. Вот, сейчас на последнем припеве мы пойдём на зады сцены и будем ждать нашего объявления. Петь будем без фонограммы, а капелла. Настёнка довольная и рвётся в бой, а Машка трясётся. Ну да, есть чего переживать, на площади практически весь город собрался, это не на тракторном заводе, тут мать его такая толпа, что конца и края не видно. А ещё и телевизионщики. Наши то ладно, Гончаров добазарился и они нас снимать не будут, а вот Москвичи не знаю, приостановят ли съёмку? Но генерал сказал фигня, чего нибудь придумаем, вот пусть и думает, у него фуражка есть и полоски на штанах, почти как на Адидасе.

— Ну чего Зой, у тебя всё?, а то нам пора.

— Да Вик, всё готово, мы тоже побежим ваше выступление смотреть.

Мы вывалились из автобуса и отправились к сцене, встав чуть в сторонке от лестницы, что бы нас не затоптали. Песня закончилась, а через буквально пол минуты стали спускаться исполнители, как курсанты, так и гражданские. Когда все вышли, я взял своих за руки и повел на сцену. Встав за кулисами, наблюдали как вместо ведущего, представлять нас вышла сама Ольгина Дарья Станиславовна.

— Друзья! Сталинградцы и гости нашего города! Сейчас перед вами выступят три очаровательные девушки. Одну из них вы все прекрасно знаете, это наша Виктория Суворова, со своими подругами. Честно, что они будут исполнять, ни я, ни руководство нашего города не знаем. Но, у нашей Виктории нет плохих и проходных песен, надеюсь, что и в этот раз она нас чем нибудь удивит. И так, встречайте! Виктория Суворова, просто Мария и их маленькая помощница, Лапина Анастасия.

Мы вышли на сцену, так и держась за руки. Тут же к нам подбежал помощник О́льгиной, волосатый Серёга Ерёмин и опустил микрофон для Настёны, а свои мы и сами поправили, не маленькие чай.

Толпа сперва начала хлопать, но быстро успокоилась и тут наша малышка встала по стойке смирно и запела.

— Я севодня до зали, встааану, по шилокому плойду, полю, что то с памятью моей, стааало, то что было не со мной пооомню!

Потом к Настёне подключилась Машка.

— Бьют дождинки по щекам, впалым, для вселенной двадцать лет, мало. Даже не был я знаком, с парнем, обещавшим я вернусь, мама!

Ну а дальше мы пели втроём.

— А степная трава, пахнет горечью, молодые ветра зелены.

Просыпаемся мы и грохочет над полночью, то ли гроза, то ли эхо, прошедшей, войны.

Когда закончили петь, вся площадь перед сценой и не только, начали хлопать, а кто то и выкрикивать что бы мы повторили. Я посмотрел на телевизионщиков, но наши не снимали, а как и все отбивали ладони. А вот Москвичи, те да, суетились вокруг своих камер, чего то крича и размахивая руками. Ну и фиг с вами, подумал я, снимайте, и так на всю страну засветили, подонки однозначно, как выражался наш Жириновский. Но, некогда размышлять, надо начинать петь вторую песню. Я кивнул девчатам и начал отсчёт пристукивая подошвой по сцене задав такт, что бы вступить одновременно.

— Мне кажется порою, что солдаааты, с кровавых не пришедшие полей.

Не в землю нашу, полегли когдааа то, а превратились, в белых журавлей.

На первых же словах, вся площадь затихла, слышна была только ругань Московских киношников и то шепотом. А мы продолжали петь.

— Они до сей поры с времён тех дальнииих, летят и подают нам голосааа!

Не потомууу ль, так часто и печально, мы замолкаем, глядя в небеса.

Всю песню стояла гробовая тишина, даже столичных успокоили. Мы спели, так же в гробовой тишине поклонились и потихоньку свалили со сцены, где нас встретила заплаканная тёть Даша. Первым делом облобзала меня, потом Машку, а малышку вообще, подняла себе на руки и прижав, расцеловала всё личико.

— Побежали! (схватил я своих за руки и помчался задами к своей машине).

— Вииик! (прорезался голос у Машки, когда мы во всю пёрли по пустому городу). Ты видала чего под журавли на площади делалось, там практически все плакали, я даже не ожидала такого эффекта от этой песни.

— Да Машунь, я сама такого не ожидала, а ты не обратила внимания, из за чего там Москвичи ругались?

— Не знаю. (пожала девчонка плечиками). Вроде у них там чего то не ладилось, чёрт его знает чего.

— Ну и хорошо Машунь, авось не получилось снять, вообще будет шикардос.

— Настён, ты чего там сидишь считаешь? (посмотрел я на малышку перебирающую в руках мелочь).

— Вот смотли Викулетька, если к шисят минутам плибавить солок минутав, то получится один лубль.

Машка, одной рукой закрыв рот, а другой нос, свалилась на заднее сиденье и затряслась как в судорогах, а я, вильнув рулём чуть не врезался в столб.

— Чего! (подняла малышка бровки). Не плавильно что ли? Я на копеечках поститала и у меня всё сошлось.

— Всё правильно сестрёнка, всё правильно. (успокоил я девчонку). Потом я тебе ещё кое что разъясню и ты всё поймёшь.

— Если плавильно, то почему тогда Маша так смеётся?

— Она сестрёнка не над тобой смеётся, она вчера таблетку приколина выпила, вот, видимо только что подействовала.

— Фууу! (сморщила носик мелкая). Не люблю таблетки, они голькие и совсем не вкусные. Когда ещё в детдоме Толик болел, я плобовала у него одну, мне не понлавилось. Вииик, а тего, Маша лазве болеет?

— Ага Настён, она иногда страдает плохим настроением. Выпьет таблеточку, а потом ржет не остановить.

— Ну ево! (насупилась малышка). Я лучше глустной побуду, чем таблетки есть.

Машка сзади, вроде уже начавшая отходить, опять заржала, в этот раз не зажимая рот, так, во весь голос.

Я подрулил к котельной. Быстренько пробежал в гараж и продвинув тёть Дашину машину вглубь, впритык загнал свою. Всё, пусть думают что нас нет дома. У Василия свой ключ есть, а мы будем сидеть как мышки. А то чую, сейчас налетят как коршуны, всякие там, Ольгины и Гончаровы с Куличенками, опять стол накрывай, вино выставляй, закусон готовь. Ну его, хочется тишины и спокойствия.

Суббота. Восьмое мая. 1971-й год.

С самого утра, отвёз на самолёт Машку с Васей и нашего генерала. Всё, больше чем на месяц остаюсь один. Подруга с Василием прилетят только к пятнадцатому июня, когда начнётся сессия. Настёну завтра тоже заберут домой, ну и ладно, одному тоже не плохо, к тому же, соседские девчонки точно не дадут скучать. Интересно, Настёна проснулась или нет? Ох и получу я от неё, за то что не взял с собой в аэропорт. Нет, я хотел малышку разбудить, но посмотрев как она сладко спит, решил не трогать, да к тому же Машка на ушко шепнула, что бы не будил. Она ей записку написала и на прикроватную тумбочку положила. Типа, прости Настенька, жди, скоро увидимся и всякое такое. Хоть у неё и красивый почерк, но писала естественно печатными буквами, потому что малышка прописные пока не выучила.

Ни чего, сейчас приеду домой, мы с сестрёнкой позавтракаем и помчимся на завод, доделывать автобус. Сиденье вчера парни поставили, мне осталось только электрику подключить. К стати, про парней.

Как бы после концерта я не скрывался, но дома у меня всё равно была толпа. Первыми приехали Ильдар, Лёха и мои девчонки. Вслед за ними, Женька рыжий с Ванькой Муравьёвым и его родителями, дядь Толей и тёть Валей, ну а ближе к вечеру и Гончаров с Ольгиной и дочерью Верой, плюс соседи с девчонками и мелким внуком. Народу было навалом. Поэтому, стол для взрослых накрыли в зале, а Танечку с Наташенькой, мелким Ванечкой и нашей Настёной, усадили на кухне. Отлично и весело посидели, ну а потом то я и сыграл роль свахи. Первыми познакомил Надюху с Ванькой, ну а потом и Машку с Лёхой. И те, и те были не против знакомства, к тому же, Машуне Ванёк нравился, а Женьке Надюха. Они двумя парочками пошли во двор, посидеть на каруселях, так как лавочки в беседке были заняты нашими соседскими мужиками.

Шестого и седьмого Ванька приезжал к нам, гуляли с Машкой под ручку. Не знаю как там у них и что, но Машка на мои расспросы только улыбается, а это значит что всё нормально. Наш охранник Васька к стати, все эти дни проторчал у Зинаиды. Надеюсь парень не стёр свой окаянный отросток, до размера мизинчиковой батарейки.

Забежав домой, встретил в прихожей расстроенную малышку.

— Викулетькааа! (выпустив кошку из рук, кинулась она ко мне обняв и прижавшись). Ну потему ты меня не лазбудииилааа!

— Солнышко моё. (присел я перед плачущей девчушкой). Я честно хотела тебя взять с собой, но ты так сладко спала, что мне жалко было тебя будить, к тому же, Машуня тебе записку написала, видала на тумбочке возле кровати?

— Ага, я плочитала. Вик, а ты меня помоешь в душе?

— Конечно помою, давай я пока разденусь, а ты беги зубки чистить.

Мы с Настёной помылись, позавтракали и только собрались ехать на завод, как к нам пришли гости.

Ольгина привела наших Сталинградских звёзд, верней, эстрадных исполнителей, как называют их в это время. Мужчину лет сорока, звали Глеб Бобров, а девушку Яна Туманова. На вид ей было, лет двадцать пять-двадцать шесть, симпатичное лицо и стройная фигурка с третьим размером груди, если конечно там ваты не напи́хано. Знаю я местных затейников, от них чего угодно можно ожидать. Не пойму я однако, на хрена бабы сиськами гордятся!? Ну да, когда был мужиком, сам любил за эти волшебные мешочки подержаться, а стал девчонкой и как то вот не хочется мне с этими наростами ходить, да ещё таких гигантских размеров. Представил себе, как иду я такой по улице, а меня на поворотах заносит и раскачивает из стороны в сторону. Бррр! Аж передёрнулся от таких мыслей и потряс головой. Ну его, нам и плоскими не плохо. Да что там не плохо, вообще зашибись!!!

— Здравствуй Викулечка, здравствуй Настенька! (поздоровалась с нами тётка Даша). Как хорошо что мы успели вас дома застать. Я гляжу вы уже куда то собрались ехать?

— Да Дарья Станиславовна, меня на заводе ждут, к девяти обещала приехать.

— Это не очень хорошо, а я наших солистов специально по раньше пригласила, что бы тебя дома застать, люди желают с тобой лично познакомиться и поговорить.

— Тёть Даш, а после обеда ни как? Сами поймите, я людям обещала, а свои обещания нарушать нельзя.

— Да знаю я твои принципы. (отмахнулась женщина). Но, к сожалению после обеда товарищи не смогут, может быть завтра, а лучше в понедельник, у них как раз выходной в филармонии.

— Вообще отлично тёть Даш, я тоже свободна, посидим, поговорим.

— Вот и здорово, давай так и договоримся. В понедельник, часикам к десяти утра, мы будем у тебя.

— Хорошо тёть Даш, я буду ждать, а сейчас извините, время поджимает.

Эф фууух, слава богу отделался от гостей. Ну их, нет у меня сейчас настроения с ними лясы разводить, к тому же, мне и вправду некогда.

Интерлюдия 2.

Виктория уехала, а Дарья Станиславовна с местными артистами остались возле подъезда, проводив машину взглядом.

— Глеб, Яночка, вы чего так застыли то в квартире, даже не поздоровались с девочками.

— Извините Дарья Станиславовна. (потупила взгляд девушка). Я как увидела обстановку, так чуть язык не проглотила, всё так красиво у неё и непривычно, я такого ещё ни когда не видала.

— Ах, ну это да! (засмеялась женщина). Есть такое. Я сама в первый раз чуть шок не словила. Вы ещё её кухню не видели, вот там точно будет на что посмотреть. Ни чегооо, в понедельник увидите, вот уж где девочка отлично потрудилась. Вы же знаете, что она по мимо того что песни и музыку пишет, ещё и прекрасный инженер. С тракторного почти не вылазит, свои жигули полностью переделала. Я во вторник номера получу и свою машину тоже туда погоню́, Виктория обещала всё сделать как у неё. И ещё, на СТЗ она сделала прекрасную студию звукозаписи. Я вам гарантирую, качество лучше чем на западных лейблах. Вы уж постарайтесь с ней наладить контакт и не ссориться как Ремнёва с Солдатовой. Девочка справедливая и не любит предателей, сами должны понимать, воспитание у неё не простое, детдомовское. Как мне объяснил Гончаров, живёт она по принципу, пацан сказал пацан сделал, то есть, если чего то пообещал, то хоть на клочки порвись, а сделать обязан. Вот такая она наша Виктория! Ни чего, познакомитесь поближе, сами всё узнаете, а вообще, девушка коммуникабельная и весёлая, шутница отменная.

Ладно, чего стоять на дороге , пойдёмте ко мне, кофе вас угощу, я здесь, в соседнем подъезде живу.

Конец интерлюдии.

Мы с мелкой доехали до завода, где я за́нялся своим автобусом, а она пошла мешать работягам. Сперва токарю, потом сварщику, потом слесарям измазавшись у них как трубочист. После обеда я отогнал своего бусика к себе на склад и мы поехали домой. Там я девчонку отмыл, переодел и повёз к родителям, у них и поужинал.