Миссис Малфой по-маггловски (гет)

Никто не знал, сколько продлился этот шок. Минуту? Две? Десять? Время в Малфой-мэноре, казалось, остановилось вовсе — застыло, замерло, превратилось в густой, вязкий сироп, в котором тонули все звуки, все мысли, все чувства. Собравшиеся за столом сидели неподвижно, глядя то на зелёный огонь, всё ещё мерцающий внизу живота Гермионы, то друг на друга, то на пророчество, тускло светящееся в центре стола. Даже Миппи, застывшая в дверном проёме с подносом в руках, не шевелилась — только огромные глаза блестели в полумраке, полные слёз и какого-то древнего, эльфийского благоговения.

Эшби первым прервал тишину. Он прокашлялся — сухо, деловито, — и произнёс:

— Думаю, да. Пророчество указывает на ребёнка. Это логично. Два мира, две крови, два начала — магглорождённая мать и чистокровный отец. Только их дитя может быть тем, в ком эти два начала сойдутся воедино.

Он помолчал и добавил — строже, с той особенной интонацией, которая не терпела возражений:

— Но не нужно расслабляться, Драко. Нужно подготовиться. Мы с Забини создали зелье, которое очищает наследника от родового проклятия ещё до рождения. Это экспериментальная разработка, но другого шанса у нас нет. Я вызвал Блейза — он должен быть здесь с минуты на минуту.

— Нет, — сказала Гермиона.

Все повернулись к ней. Она стояла у стола, всё ещё прижимая ладонь к животу, и её глаза — всё ещё красные от слёз, но теперь совершенно спокойные — смотрели на Эшби с той самой, непоколебимой уверенностью, которую Драко так хорошо знал.

— Нет, — повторила она. — Я знаю, что всё получится. Я чувствую это. Здесь, — она прижала ладонь крепче. — Она сильная. Я знаю.

Нарцисса поднялась со своего места. Её лицо, обычно такое бесстрастное, такое величественно-холодное, сейчас было открытым, уязвимым, почти умоляющим. Она подошла к Гермионе и взяла её за руку — осторожно, почти робко, словно боялась, что этот жест отвергнут. Но Гермиона не отдёрнула руку. Она посмотрела на Нарциссу — и увидела в её глазах не холодную аристократку, не хранительницу чистокровных традиций, а просто мать. Насмерть перепуганную мать, которая боится потерять сына, невестку и ещё не рождённую внучку.

— Гермиона, — произнесла Нарцисса, и голос её дрогнул, — это важно. Очень важно, чтобы вы остались. Все вы — Драко, ты, ребёнок. Я уверена, что всё получится. Я верю в вас. Я верю в пророчество. Но если есть хоть один процент — хоть один! — что нет... Я не могу потерять всех вас. Не могу. Пожалуйста.

Слёзы текли по щекам Гермионы ручьём — она и не заметила, когда начала плакать снова. Она смотрела на Нарциссу, на Драко, на Гарри и Джинни, на Эшби — и видела в их глазах одно и то же. Страх. Надежду. Любовь. Они все были здесь ради неё. Ради них. Ради этой крошечной, ещё не рождённой девочки, которая уже изменила всё одним своим существованием.

— Хорошо, — прошептала она после долгой паузы. — Хорошо. Я согласна.

Драко смотрел на мать с такой благодарностью, что никакие слова были не нужны.

Блейз Забини аппарировал в Малфой-мэнор спустя несколько минут — как всегда, безупречно одетый, с неизменной полуулыбкой на красивом лице. В руках он держал небольшой хрустальный флакон, в котором переливалась густая, перламутровая жидкость — зелье, созданное ими с Эшби в лаборатории Министерства долгими бессонными ночами.

— Ну что, Гермиона, — произнёс он, окидывая взглядом её заплаканное лицо, растрёпанный пучок и мокрый от слёз джемпер, — я же говорил тебе ещё тогда, на празднике: беги с этими бриллиантиками. Пока не поздно. Видишь, чем всё обернулось?

Гермиона невольно улыбнулась сквозь слёзы.

— Но теперь уж, — продолжил Блейз, и его улыбка стала теплее, — я мечтаю, чтобы маленькая Малфой была копией тебя. Чтобы этот змеёныш, — он кивнул на Драко, — окончательно сошёл с ума. Представляешь? Маленькая Гермиона с гривой волос и гриффиндорским характером. В Малфой-мэноре. Это будет пострашнее любого проклятия.

Он улыбнулся Драко, шагнул к нему и похлопал по плечу — по-дружески, тепло, совсем не так, как общаются старые школьные приятели. Так общаются братья.

— Держи, — сказал он, передавая флакон. — Выпей. Очистит твою кровь от проклятия на ближайшие сутки. Защитит и малышку, и маму. Эшби проверил всё по десять раз. Ошибки быть не должно.

Драко взял флакон. Его пальцы на мгновение дрогнули, но он не колебался. Он поднёс флакон к губам и выпил зелье до дна — одним долгим, решительным глотком. Перламутровая жидкость исчезла, и на мгновение его глаза вспыхнули серебристым светом, а потом погасли.

— Ну вот, — произнёс Блейз с явным облегчением. — Через час должно подействовать полностью. Защита рода активируется, и тогда малышка и мама точно будут в порядке. Можете выдохнуть.

Все, кто был в комнате, выдохнули — разом, как по команде. Нарцисса прижала ладонь к сердцу. Джинни сжала руку Гарри. Миппи громко всхлипнула и вытерла глаза краем наволочки.

Блейз повернулся к Гермионе и, окинув её оценивающим взглядом, усмехнулся:

— Ну что, Гермиона, теперь закончатся разговоры в Министерстве. Теперь ты официально миссис Малфой. Поздравляю.

Гермиона рассмеялась — впервые за долгое время искренне, легко, — и покачала головой:

— Конечно нет, Блейз. Ещё нет. Мы не заключали магический брак, помнишь?

Улыбка сползла с лица Забини. Он позеленел — в буквальном смысле, его смуглая кожа приобрела какой-то болезненно-оливковый оттенок, — и он резко повернулся к Эшби:

— Мистер Эшби, я же говорил вам! Говорил, что брак должен быть заключён! Я же напоминал!

Эшби, который до этого момента выглядел собранным и деловитым, вдруг побледнел и прижал ладонь ко лбу:

— Я забыл. Забыл. С пророчеством, с зельем, с диагностикой — совершенно вылетело из головы.

Паника снова подобралась к горлу — липкая, холодная, готовая захлестнуть с головой. Но её перебил властный, звонкий, не терпящий возражений голос:

— Так, стоп!

Нарцисса встала во весь рост, и все невольно замолчали. Она была великолепна в этот момент — высокая, прямая, с горящими глазами и той самой, фамильной малфоевской сталью во взгляде.

— Миппи! — скомандовала она. — Немедленно неси родословную книгу. Свидетели у нас есть, — она обвела взглядом Гарри, Джинни, Блейза и Эшби. — Родитель одного из супругов, то есть я, присутствует. Кольца у них уже на пальцах. Всё, что нужно для церемонии, у нас есть. Мы сделаем это прямо сейчас.

Миппи, которая всё это время стояла в дверях, держа поднос и не решаясь вмешаться, громко, счастливо всхлипнула и аппарировала. Она вернулась буквально через секунду — в руках у неё была огромная, тяжёлая книга в кожаном переплёте с золотым тиснением: родословная книга Малфоев, которой было больше пяти веков.

— Давайте, вставайте, — командовала Нарцисса, и в её голосе не было ни капли прежней холодности. Только материнская забота. Только желание защитить. Только любовь.

Она перевела взгляд на Драко и вдруг ахнула:

— Боже, Драко, хоть завяжи халат! Твои трусы видны всем присутствующим!

Драко, который всё это время сидел в домашней мантии, наспех накинутой поверх ночной рубашки, покраснел и принялся судорожно завязывать пояс. Блейз фыркнул. Джинни отвернулась, давясь смехом. Даже Гарри — сам Гарри Поттер — позволил себе короткую усмешку.

Нарцисса повернулась к Гермионе и на мгновение замерла. Её взгляд скользнул по будущей невестке — по джинсам, обтягивающим стройные ноги, по джемперу, мокрому от слёз, по размазанной в уголках глаз туши, по красному, опухшему от плача носу и, наконец, по пучку на голове, который больше напоминал огромный растрёпанный шар, чем причёску.

— Девочка моя, — прошептала Нарцисса, и в этих двух словах было столько нежности, что у Гермионы снова защипало в глазах.

— Это безумие, — прошептал Забини, наблюдая за происходящим. — Драко, как ты живёшь последние пять лет? Я за один час чуть не сошёл с ума. А у вас такое, судя по всему, постоянно.

— Ты даже не представляешь, — ответил Драко, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало что-то похожее на смех.

Джинни и Гарри встали рядом — плечом к плечу, как свидетели. Нарцисса раскрыла родословную книгу, положила её на стол, коснулась страниц кончиками пальцев — и зазвучали слова. Древние, торжественные, на языке, которого никто, кроме неё, не знал. Магия откликнулась сразу — воздух в комнате сгустился, наполнился золотистым светом, и кольца на пальцах Драко и Гермионы вспыхнули ещё ярче, чем прежде. Связь, которая была между ними всегда, теперь стала нерушимой. Официальной. Признанной самой магией.

Когда церемония завершилась, в комнате снова воцарилась тишина — но теперь она была другой. Тёплой. Светлой. Наполненной ожиданием.

Эшби, который всё это время молча стоял в стороне, произнёс:

— Ну, теперь нужно только ждать. Ждать, когда маленькая жизнь, которая уже начала свой путь, сделает то, чего не удавалось никому на протяжении столетий. Когда она разрушит семейные устои. Снимет проклятие. Изменит всё.

Он посмотрел на Гермиону, на Драко, на Нарциссу — и улыбнулся. Впервые за весь вечер.

— Поздравляю, — сказал он. — Вы сделали это. Теперь — ждём.