Правила выживания для соседей по комнате (нет правил без исключений) (гет)

Адриан метался у двери квартиры, его мысли неслись вскачь. Каждый скрип, каждый шорох изнутри заставлял его сердце с грохотом биться о ребра.

В коридоре было тихо и мучительно — от этого гром в ушах Адриана звучал только оглушительнее. Каждая секунда растягивалась до бесконечности, а каждый вдох застревал в легких.

По лестнице эхом разнеслись шаги, из лифта появился Нино. Адриан обернулся, хмурясь.

— Где тебя носило? Ты же сказал, что будешь со мной для этого.

Нино остановился и смерил Адриана гневным взглядом.

— О, прости. У меня нет суперспособностей, в отличие от кое-кого, кто сиганул с Эйфелевой башни и… я не знаю, оставил меня там?

Адриан поморщился.

— Я…

— Даже не начинай, чувак.

Адриан сглотнул и пожал плечами:

— Мне просто… очень нужно было домой.

Нино вздохнул, затем кивнул и хлопнул друга по плечу.

— Ну вот ты и дома. Пойдём.

Адриан кивнул, подошёл к двери, вставил ключ и повернул.

Дверь открылась.

У Адриана перехватило дыхание: он увидел Маринетт на краю дивана, рядом сидела Алья. Её глаза были красными, мокрыми и огромными. Их взгляды встретились, и Маринетт вскочила, бросившись к нему.

— Адриан — о, нет — мне так жаль, не стоило мне отправлять это, я не хотела тебя расстраивать, я просто...

— Маринетт,— пробормотал Адриан.

— Я не пыталась давить или всё испортить, клянусь, я просто подумала...

— Ты не...

— Я знаю, это эгоистично, и я должна была следовать правилам, и я правда старалась не чувствовать такого, и...

Алья и Нино переглянулись через комнату; их взгляд явно говорил: "нам вмешаться или бежать отсюда?"

Адриан сделал шаг ближе.

— Маринетт, пожалуйста...

— Я пойму, если ты злишься, или тебе нужно пространство, или ты не чувствуешь того же, я просто хочу, чтобы ты вернулся домой, я была...

— Маринетт.

Она не слышала его, а может, и слышала, но паника заглушала всё. Громче был лишь звук её разбитого сердца.

— Так вот. Мне очень жаль, — выпалила она, теперь уже дрожащим голосом. — Я все испортила. Я испортила наши отношения. Тебе стоит найти новую соседку, я...

Адриан вздохнул, преодолев разделявшее их расстояние в два шага. Он мягко, но уверенно обхватил ладонями её лицо, большими пальцами согревая щёки, останавливая её прежде, чем наружу вырвется очередное извинение. Её слова оборвались на полувыдохе.

— Тише, — прошептал он.

Её огромные, широко распахнутые, влажные и очень-очень синие глаза впились в него.

Адриан всматривался в её лицо, действительно смотрел, замечая дорожки слез, то, как дрожат её руки по бокам, страх, настолько ясно написанный в глазах, что ему защемило грудь.

— Ты ничего не испортила, — произнес он ровным голосом, несмотря на бабочек, штурмующих его внутренности. — Слышишь меня?

Маринетт покачала головой и новые слезы покатились по её щекам.

— Адриан, я...

— Нет, — его голос был мягким, но настойчивым. Ему нужно было убедиться, что она поняла. — Ты не испортила. Ты не испортила наши отношения и уж точно ни в чём не виновата.

Она уставилась на него так, словно не совсем ему верила.

— Прости, что не пришёл домой, — продолжил он тихо. — Это никак не связано с твоей презентацией. Я даже не посмотрел её до тех пор, пока минут двадцать назад меня не нашёл Нино.

— Не посмотрел? — шмыгнула носом Маринетт. Адриан чувствовал жар её щек под своими пальцами. Без сомнения, дело было в количестве пролитых ею слёз, и его сердце снова разбилось вдребезги.

— Просто… не смог. Все было слишком сложно.

Её брови сошлись на переносице.

— Не смог?

Адриан выдохнул, опустив голову, его лоб едва коснулся её лба.

— Ох, леди. Мне столько нужно тебе рассказать… Но… ничто из этого не меняет моих чувств к тебе.

Маринетт застыла.

"Ничто из этого не меняет моих чувств к тебе."

Слова обрушились не сразу. Они будто расходились кругами, медленно и дезориентирующе, словно её окатили ледяной водой. Руки Адриана всё ещё держали её лицо, тёплые, надёжные, большие пальцы скользнули прямо под глаза, будто он боялся, что она разобьётся, если он её отпустит. Маринетт не была уверена, что не разобьётся.

— Ты… — Маринетт глубоко вдохнула, её голос сорвался. Она сглотнула и попробовала снова. — Тебе необязательно это говорить.

Его брови нахмурились, выражая одновременно замешательство и боль.

— Я не просто говорю.

Маринетт покачала головой, закусив губу.

— Маринетт.

На этот раз его голос резко оборвался. В нём не было нежности, но не было и злости. Только сосредоточенность.

Она отстранилась, моргая и глядя на него снизу вверх, Адриан выдохнул. Его большие пальцы медленно и намеренно стёрли последние слёзы с её щёк. Он не убрал рук и не отступил. Он остался так близко, чтобы она могла заглянуть ему в глаза. Увидеть в них правду.

— Я не… возвращался домой, потому что боялся, — признался он. — Прошлой ночью… все рухнуло разом.

Ее сердце словно сбилось с ритма.

— Ты боялся… меня?

— Нет. — Он тут же качнул головой. — Никогда. Я же сказал, что не смотрел видео, пока меня не нашел Нино. Я видел, что оно пришло, начал нажимать… Я догадывался, что это такое. Я хотел посмотреть… правда хотел… но не доверял себе, не думал, что выживу после этого в том состоянии ума, в котором находился. Я был опустошён тем, что пропустил его. Для меня это было важно, потому что мне важна ты. — Адриан набрал воздуха. — Я думал, что если посмотрю его прямо сейчас… я сломаюсь. А в тот момент я уже ломался из-за кое-чего другого.

— Ты прочитал сообщение и молчал, — почти надувшись, прошептала она.

Адриан нахмурился и фыркнул.

— Знаю. И ненавижу себя за то, что сделал это с тобой. — Одна из его рук сместилась, большой палец прошелся по её щеке, пытаясь извиниться по-своему. — Пожалуйста, поверь мне, когда я скажу… Ничего из сказанного тобой не отпугнуло меня. То, что ты любишь меня, не заставляет меня хотеть сбежать.

Зрение Маринетт снова затуманилось, слезы скапливались быстрее, чем она успевала их остановить.

— Я думала… я думала, ты посмотрел и больше не хочешь быть рядом со мной.

— Моя леди, — промурлыкал он, наклоняясь и вновь прижимаясь лбом к её лбу, их носы почти соприкоснулись. — Если бы я посмотрел его вчера, думаю, оказался бы на полу, рыдая как идиот.

Из неё вырвался полувсхлип-полусмешок, прежде чем она успела его остановить.

— Ты и так наполовину идиот.

Он тихо усмехнулся.

— Да… но я твой идиот.

Её руки, бесполезно висевшие по бокам, наконец поднялись, отчаянно цепляясь за его рубашку в попытке удержать его от нового исчезновения.

— Значит… ты не жалеешь… обо мне? — прошептала она.

Адриан вздохнул, слегка отстраняясь, чтобы взглянуть на нее полностью, зелеными глазами — яркими и заботливыми.

— Нет, — сказал он. — Не жалею. Я жалею… что не был здесь, когда был нужен тебе. Жалею, что позволил тебе думать, будто твоя честность была ошибкой. — Он смотрел на неё нежно. — Но… я не жалею о том, что ты любишь меня… и не жалею, что люблю тебя в ответ.

Маринетт ахнула, глубоко вдохнув, глядя на Адриана.

— Ты… ты — да?

Он улыбнулся на этот раз. Едва заметно, но искренне.

— Да. Годы назад юная Ледибаг стояла перед Эйфелевой башней и не отступила. Я восхищался её силой, её бесстрашием. Но со временем я влюбился в её доброту и в то, как она никогда не сдавалась ни из-за чего. — Маринетт шмыгнула носом и тихий прерывистый смех сорвался с губ Адриана. — А потом эта робкая, тоже добрая, чертовски потрясающая девушка врезалась в мое сердце, и я влюбился… сильно. Сильнее, чем мог представить возможным. Твоё сердце, твоя смелость, то, как ты заботишься так сильно, что тебе больно.

Он глубоко вздохнул, глядя на неё. Её глаза были широко раскрыты, формировались новые слезы, но Адриан не мог остановиться, ещё не мог. Он перенес руку с её щеки ей на спину.

— А потом около пяти месяцев назад я узнал, что вы обе — это один человек… и, честно говоря, это лучшее, что случалось со мной. Потому что внезапно всё встало на свои места. Мир встал на свои места. Ты встала на своё место.

Где-то позади раздался тихий сдавленный звук. Маринетт сияла, глядя на него. Адриан бросил взгляд через плечо, улыбнувшись вытаращившей глаза Алье, которая вытирала лицо, а затем снова перевёл взгляд на Маринетт.

— Алья, можно мы… — Он замялся. — Можно нам минуту?

Алья открыла рот, но Нино уже проскользнул мимо, хватая её за руку. Он один раз кивнул Адриану, и уволок Алью на кухню.

— Маринетт, я любил тебя так долго и вёл себя, как полный дурак.

Маринетт фыркнула, делая шаг ближе, не оставляя между ними пространства.

— Ты не единственный, Котик. Я влюбилась в Адриана в тот день, когда он отдал мне свой зонт после того, как я вела себя с ним ужасно грубо.

— Нет… — простонал Адриан. — Ты шутишь. Всё это время?

— Всё это время… моя любовь к Коту пришла позже… стремительно и без предупреждения. Я была… так сбита с толку. Как я могу любить двоих людей? — пробормотала Маринетт, качая головой.

— Знакомое чувство, — мягко усмехнулся Адриан.

Маринетт хихикнула, уткнувшись ему в грудь, её пальцы скручивали ткань рубашки, пока она вдыхала его — тёплого, знакомого, настоящего — и чувствовала, как внутри неё наконец что-то успокоилось.

Адриан чуть сдвинулся, ровно настолько, чтобы она почувствовала перемену раньше, чем увидела. Его рука соскользнула с её спины на талию, нерешительно, давая ей шанс в любой момент отстраниться.

— Маринетт, — сказал он мягко. Она запрокинула голову. Их лица снова оказались близко, слишком близко, чтобы делать вид, будто воздух между ними не изменился.

— Есть кое-что, что я действительно должен тебе сказать, — прошептал Адриан. Его голос дрогнул, едва заметно. — Что-то важное. Это… настоящая причина, почему я не пришёл домой прошлой ночью.

Её сердце пропустило удар, нервы натянулись, но она кивнула.

— Хорошо, продолжай.

Он сглотнул. Его взгляд метнулся к её губам, затем обратно к глазам, словно он боролся с собой.

Он одарил её легкой ухмылкой.

— Но сначала, — добавил он тихо, — есть кое-что, что я действительно хочу сделать…

Маринетт замерла, когда Адриан наклонился достаточно, чтобы его нос коснулся её носа, контакт был таким лёгким, что по позвоночнику прошла дрожь. Он оставался там, вдыхая её запах, большим пальцем медленно рисуя круги на её талии.

— С твоего позволения, моя леди? — промурлыкал он.

Маринетт не доверяла своему голосу. Вместо этого она кивнула, её нос легко коснулся его, и этого было достаточно.

Адриан сократил дистанцию нежно, словно боялся причинить ей боль, или напугать, или боялся того, что это нереально. Его губы едва коснулись её губ.

Вопрос.

Обещание.

Затем она ответила на поцелуй.

Это не было поспешно. Это не было отчаянно. Это было мягко, неуверенно и естественно. Просто два человека наконец ступили на землю, вокруг которой они кружили целую вечность, боясь сделать этот шаг.

Рука Адриана переместилась выше, поддерживая её затылок так осторожно, словно она была самым драгоценным в мире существом для него.

Маринетт растаяла в этом, снова сжимая в руках его рубашку, сердце колотилось так громко, что она была уверена — он чувствует это. Были только они, годы желания, годы любви и нежное давление его губ на её собственные. Адриан начал отстраняться, всего на долю секунды, ровно настолько, чтобы глотнуть воздуха.

Но Маринетт, всё ещё дрожащая, всё ещё переполненная эмоциями и до смерти боящаяся, что если отпустит его, он исчезнет снова, издала горловой звук, прежде чем ещё крепче вцепиться в его рубашку.

— Нет, — прошептала она, едва громче своего сердца.

Адриан замер, его взгляд прожигал её насквозь.

Её рука скользнула с его груди к воротнику рубашки, пальцы обхватили его и потянули назад, прежде чем она успела обдумать это. Прежде чем страх смог её настигнуть.

Он не сопротивлялся, а, наоборот, погрузился в ласку, крепче обхватив её талию и снова поцеловав, на этот раз глубже. Их сердца были полны всех желаний и потребностей той любви, которую они так эгоистично отрицали. Они прижимались друг к другу, словно наконец-то позволили себе этого захотеть.

У Маринетт подкосились колени, когда она прижалась к нему, сердце бешено колотилось. Все мысли в одно мгновение исчезли. Это не паника. Это не ошибка. Это облегчение, и прежде чем жар успел утихнуть, сзади раздался визг.

— Боже мой, — пискнула Алья из дверного проёма кухни.

— Даже не думай, — прошипел Нино. — Я физически остановлю тебя, если их прервёшь.

— Я не прерываю, — лихорадочно зашептала Алья. — Я наблюдаю.

— Тогда наблюдай тише.

— Да ладно тебе, Нино, я заслужила это!

Адриан улыбнулся, прижимаясь губами к губам Маринетт, и когда они наконец снова отстранились друг от друга, это было лишь потому, что оба тихо смеялись, прижавшись лбами друг к другу, позволяя своим сердцам кипеть от нежности.

Маринетт положила руки ему на грудь, чувствуя, как его сердце все еще сильно бьётся под её ладонями.

— Ты в порядке? — спросил он мягко.

Она кивнула, подарив ему легкую улыбку, затем покачала головой. Затем снова кивнула и тихо хихикнула.

— Теперь да.

Адриан глубоко вздохнул, проводя рукой по её щеке, наблюдая за ней. Он слегка опустил подбородок и задумчиво улыбнулся.

— Хорошо. Потому что… мне всё ещё нужно кое-что тебе сказать.

Её живот вдруг снова свело узлом, но она не отстранилась, наслаждаясь ощущением его присутствия.

— Хорошо, — прошептала она. — Говори.

Он еще раз глубоко вдохнул, потом выдохнул. Маринетт видела, что что-то изменилось. Его плечи напряглись, рука на её талии сжалась, а лицо исказил ужас.

Он просто смотрел на неё, не зная, с чего начать. Маринетт протянула руку, сжимая его ладонь, державшую её лицо.

— Все будет хорошо. Я… я никуда не уйду. Разве что ты сам этого захочешь.

Маринетт стояла перед ним, переплетя с ним пальцы, смотря открыто и твёрдо так, что это казалось почти невыносимым. Она не убежит. Она не запаникует. Этого добра с неё уже хватит.

— Ладно, — начал Адриан. В горле внезапно пересохло. — Как ты знаешь, я ездил к отцу. — Слова казались неправильными на вкус. — Он сказал, что срочно, и учитывая его болезнь… я приехал.

Маринетт улыбнулась ему, её большой палец прошелся по его костяшкам, отчего по спине Адриана пробежал холодок.

— Ну, он болел, но, эм, не поэтому он позвал меня туда, — продолжил Адриан низким голосом. — Он готовил меня.

Он замолчал, напряг челюсть, Маринетт нахмурила брови.

— Занять его место.

Комната стала тяжелой от груза невысказанных слов. Он почувствовал это по тому, как её пальцы вдруг замерли, по тому, как изменилось её дыхание, но она осталась стоять рядом с ним.

— Я не понимал, — сказал Адриан. — Пока он не объяснил.

Адриан снова вдохнул. Маринетт молчала.

— Все это время, что я был Котом Нуаром, — он закрыл глаза, больше не желая видеть выражение её лица, — я думал, где-то там есть какой-то незнакомец. Что существует некий неизвестный, враг, с которым мы сражаемся вместе. Невидимый злодей. — Из него вырвался невеселый смешок. — Я ошибался.

— Адриан? — пробормотала Маринетт, но Адриан лишь покачал головой, открывая глаза.

— Пожалуйста, прошу. Дай мне закончить. Я… просто… ладно, это был он, Маринетт. Всё это время это был он. Мой отец был Бражником.

Из кухни донесся вздох, пока Адриан смотрел, как меняется лицо Маринетт. Её рот приоткрылся, глаза расширились. Рука, что не касалась его, взлетела к лицу.

— Он сказал, что это теперь моя обязанность. Что я должен взять управление на себя. Что семья на первом месте, — сказал Адриан, тряся головой от отвращения. — Я дал ему понять, что он неправ. Я взял брошь, — пробормотал Адриан. — Я забрал её, ушел и… и не мог пойти домой, потому что не знал, как вернуться в твою жизнь, зная, что именно мой отец причинил нам столько боли.

Маринетт открыла рот, чтобы заговорить, но Адриан покачал головой.

— Я не смотрел твое видео, потому что… потому что боялся, что если сделаю это… у меня не хватит сил держаться подальше, и я не знал, как тебе об этом сказать.

Адриан не осознавал, что дрожит, пока Маринетт не двинулась. Она шагнула вперёд, и вот её руки уже обвивают его и прижимают к себе. Его лицо уткнулось в её волосы, запах клубники и ванили окутал его, а её ладони скользили вверх-вниз по его спине, такие успокаивающие и тёплые.

— Я не виню тебя, — сказала она мягко. — Ни в чём.

Адриан закрыл глаза, наслаждаясь её присутствием, дающим ему опору.

— Ты не контролируешь поступки отца, — продолжила Маринетт. — Или кем он является, или являлся. Это никогда не было твоим.

— Я просто… — начал Адриан, но слова подвели его, когда она подняла на него глаза. Её глаза были похожи на кристаллы, мерцающие непролитыми слезами.

— Нет, Котик. Послушай. Я люблю тебя. Нет ничего, что мог бы сделать твой отец, способного разрушить это. И кроме того, без него я бы никогда не встретила тебя… ни как Адриана, ни как Кота Нуара. — Она помолчала, глядя на него. — Мне нравится быть Ледибаг. Конечно, бывали времена, когда я была напряжена или напугана, но я бы ничего не изменила.

Что-то внутри Адриана наконец сдалось. Он крепко обнял её, дыша запахом её волос, словно тонул. И, возможно, так оно и было.

— Я так боялся, — тихо признался он. — Боялся, что как только ты узнаешь… ты посмотришь на меня и увидишь только его. Что я испортил твою жизнь самим фактом своего существования в ней.

Его голос сорвался на последнем слове, когда Маринетт откинулась назад, глядя на него, затем, оставив легкий поцелуй на его губах, она отстранилась, сморщив нос.

— Котик, ты мой самый важный человек. Ты сделал мою жизнь лучше одним своим существованием и… и я рада, что мы нарушили Правило номер один.

Адриан рассмеялся, и его плечи наконец расслабились, Маринетт устроилась в его объятиях, когда откуда-то из кухни донеслось шарканье шагов. В дверях стояла Алья, ее глаза пылали. Нино пожал плечами из-за её спины.

— Я убью его.

— Алья… — начала Маринетт, кладя голову на грудь Адриану.

— Нет. Абсолютно нет. Это жалкое подобие отца не имеет права заявляться сюда и пытаться разрушить всё, что вы двое построили. Я не буду стоять...

Нино поднял руку, закрывая рот Альи.

— Давай, Альечка, мы дадим тебе время остыть и оставим Адриана с Маринетт на крайне необходимое им время наедине. — Нино подмигнул Адриану, уводя всё ещё заикающуюся Алью из квартиры.

Адриан усмехнулся, качая головой, прежде чем взглянуть вниз на Маринетт, и впервые с тех пор, как правда об отце расколола его мир, Адриан поверил, что всё будет хорошо.