Боевой Маг / War Wizard (джен)

На следующее утро прибыл слуга от Верховного Жреца. Сэр Бенедикт передавал свои наилучшие пожелания и просил Ричарда с семьёй прибыть к нему на аудиенцию в полдень. Луиза всё утро собирала вещи: они хотели быть готовы уехать сразу после встречи.

— Я не останусь в этом ужасном месте ни минутой дольше, чем нужно! — заявила Луиза.

— Но мы ведь вернёмся в следующем году, правда? — расстроенно спросила Грета. — Я так и не успела посмотреть подземелье!

— Это зависит от того, что мы сегодня услышим, — ответил Ричард.

Секретарь уже ждал их и тут же провёл в кабинет Верховного Жреца. Сэр Бенедикт сидел за столом и беседовал с сэром Гаймером. При появлении семьи они прервали разговор.

— Прошу, присаживайтесь, — любезно предложил сэр Бенедикт, указывая на кресла.

Ричард ничего не ответил. Он сел, храня мрачное молчание и даже не пытаясь скрыть гнев. Луиза держалась прямо, напряжённо. Грета устроилась рядом с ней — мать строго велела ей не раскрывать рта. Хума и Магиус сели вместе. Оба почти не спали после той жуткой схватки. Стоило Магиусу закрыть глаза, как перед ним снова всплывало лицо доппельгангера — и оно становилось его собственным.

— Надеюсь, этой ночью не случилось новых неприятностей, сэр Ричард, — произнёс сэр Бенедикт.

— Нет, ваша светлость, — холодно и вежливо ответил Ричард.

— Рад видеть, что ваш сын Хума поправляется после ранения, — заметил сэр Бенедикт, бросив взгляд на повязку на руке Хумы. Он ненадолго замолчал, ожидая ответа Ричарда.

Ричард по-прежнему хранил молчание.

Сэр Бенедикт слегка нахмурился, а затем продолжил:

— Я хотел бы услышать ваш рассказ о случившемся. Кто первым заметил чудовище?

Грета посмотрела на мать, и Луиза едва заметно кивнула.

— Наверное, я, ваша светлость, — тихо сказала Грета. — Только я подумала, что это Хума. А потом, через мгновение, увидела настоящего Хуму. Это Магиус понял, что тот Хума — не Хума.

— Пожалуй, пусть расскажет Магиус, ваша светлость, — предложил Ричард.

Магиус поведал, как Грета увидела доппельгангера, который как раз собирался войти в покои родителей. Чудовище приняло облик Хумы, и она приняла его за брата. Магиус коротко описал, как догадался, что перед ним доппельгангер, и как попытался убить его магией — но заклинание не сработало. Хума рассказал, как увидел, что чудовище нападает на Магиуса, и бросился на помощь другу. Ричард описал, как они с Луизой стали свидетелями того, как их сын будто бы сражается сам с собой, и как, с помощью Магиуса, они в итоге одолели тварь.

Сэр Бенедикт слушал молча, лицо его было мрачным и суровым.

— Кто‑то явно нанял это существо, — подытожил Ричард. — Оно дважды пыталось убить меня и тех, кто мне дорог. Что удалось выяснить в ходе расследования?

— Мне удалось обнаружить… — начал сэр Гаймер.

— Всему своё время, сэр Гаймер, — оборвал его сэр Бенедикт. Он нахмурился и устремил тяжёлый взгляд на Магиуса. — В «Мериле» сказано: «Магия по своей природе скрытна, обманчива и бесчестна. Тем, кто практикует магию, запрещено вступать в рыцарство и иметь к нему какое‑либо отношение».

Сэр Гаймер смутился и попытался вмешаться:

— Сэр Бенедикт, сейчас не время…

— Именно сейчас время, Великий Магистр, — жёстко произнёс сэр Бенедикт. — Этот юноша, который ныне дерзко именует себя Магиусом, был замешан в смерти своего отца, Джаспера Эйршира. Я читал отчёт коронера. Да, мальчика признали невиновным, несмотря на признание. Отмечу, что коронер советовал ему отказаться от этой гнусной практики под угрозой изгнания. И всё же он упорствует.

Магиус был сражён этой внезапной атакой. На миг он растерялся — словно его подхватил бурный паводок. Он не ждал похвалы, хотя именно он распознал опасного монстра. Родители яростно его защищали, но он видел и слышал только сэра Бенедикта.

Магиус чувствовал себя как рыба, выброшенная на берег. Верховный Жрец мог бросить его в тюрьму, предать суду и изгнать. Он мог спастись — отречься от магии, поклясться никогда больше не творить заклинаний. Боги магии поймут, но он станет меньше в их глазах. И в своих собственных. Он не хотел жить во лжи.

— Ты сидишь передо мной и дерзко заявляешь, что использовал своё нечестивое искусство в этом священном месте, — произнёс Верховный Жрец. — Что скажешь в ответ?

Магиус поднялся и посмотрел на сэра Бенедикта твёрдо, не отводя взгляда.

— В этом священном месте, ваша светлость, — ответил он уважительно, но твёрдо, — я возношу благодарность богам за дар, позволивший спасти жизни тех, кого я люблю.

Сэр Бенедикт молчал. В комнате вдруг стало так тихо, что Магиус слышал шаги стражников на парапетах этажом ниже. Он напряжённо ждал следующего вопроса Верховного Жреца. «Поклянешься ли ты отказаться от магии?» Магиус знал, каким будет его ответ — каким он должен быть. Он внутренне собрался.

Сэр Бенедикт приоткрыл рот. Сэр Гаймер громко кашлянул, выразительно глянул на Верховного Жреца и едва заметно кивнул в сторону Ричарда. Сэр Бенедикт поджал губы, будто сдерживая слова, которые собирался произнести. Он помолчал — достаточно, чтобы все почувствовали его гнев, — а потом заговорил:

— Ты ещё ребёнок. Надеюсь, твои приёмные родители сумеют наставить тебя на верный путь и ты примешь их мудрость. Можешь сесть.

— Напротив, ваша светлость, — поднялся Ричард. — Не вижу, чтобы здесь можно было добиться чего‑то ещё, так что мы с семьёй откланяемся…

— Ричард, прошу, задержись ещё на миг! — настойчиво произнёс сэр Гаймер. — Я завершил расследование, и тебе нужно услышать, что я выяснил об убийце. Это касается не только тебя, но и всего рыцарства.

Ричард неохотно опустился на место — спина прямая, руки скрещены на груди. Сэр Гаймер поспешил продолжить:

— Как вы все знаете, доппельгангеры — идеальные шпионы и убийцы: они могут принять любой облик. Нам стоило заподозрить доппельгангера с самого начала — когда Иеремия указал на Хуму как на того, кто подал тебе отравленное вино. К несчастью, мы этого не учли. Мы с Верховным Жрецом приносим тебе и твоей семье глубочайшие и искренние извинения.

Он бросил взгляд на сэра Бенедикта, и тот едва заметно кивнул.

— Наша задача состояла в том, чтобы выяснить, кто нанял доппельгангера и почему он нацелился именно на тебя, — продолжил сэр Гаймер. — Я решил, что смогу найти ответ, если обыщу вещи существа. Я рассудил, что у него должны быть свои покои в башне — ведь он явно принял облик кого‑то из здешних. Я предположил, что он мог притвориться солдатом: так он свободно носил оружие и имел доступ ко всем частям башни.

Когда я опросил стражников, капитан Йоха сообщил, что один из его людей не явился на дежурство прошлой ночью. Я отправился в его покои и нашёл там тело. У солдата было перерезано горло, и он был мёртв уже по меньшей мере две недели. Доппельгангер убил его, принял его облик и жил в его комнате. Тварь даже выходила на дежурство — чтобы не вызывать подозрений.

Я обыскал вещи существа и нашёл монеты с клеймом Эрготской империи — это указывало, что чудовище состояло на службе у эрготца. Я собирался предъявить претензии эрготскому послу, но выяснилось, что тот спешно уехал прошлой ночью. У меня нет доказательств, но я полагаю, что посол нанял доппельгангера, чтобы шпионить за заседаниями Большого Круга. Когда Большой Круг постановил отправить тебя проверять укрепления на границе, посол счёл тебя угрозой и приказал доппельгангеру убить тебя — притворившись твоим сыном. Так никто не заподозрил бы Эргот в причастности к твоей смерти.

Гнев Ричарда понемногу утих, и теперь он смотрел на сэра Гаймера с изумлением и тревогой.

— Похоже, эта попытка покушения подтверждает доклад лорда Таррена о том, что император готовится напасть на Соламнию.

— По крайней мере, из этой неприятной ситуации вышло хоть что‑то хорошее, Ричард, — произнёс сэр Гаймер. — Большой Круг уполномочивает тебя посетить города на приграничных землях, встретиться с местными Советами рыцарей и настоять на том, чтобы они начали укреплять и чинить укрепления. Средства на работы Большой Круг выделит.

— С радостью выполню это поручение, сэр, хотя на такие работы уйдут годы, — ответил Ричард.

Сэр Бенедикт небрежно махнул рукой.

— Императору тоже понадобятся годы, чтобы собрать армию. Лаекару придётся снова вводить призыв, а в прошлый раз, когда император на это решился, его едва не свергли. Не стану ставить под сомнение мудрость Большого Круга, но полагаю: когда посол доложит, что мы раскрыли его козни, император призадумается.

Ричард и сэр Гаймер переглянулись; Гаймер едва заметно пожал плечами. Сэр Бенедикт поднялся — это означало, что аудиенция окончена.

— День идёт, и, уверен, вам, господа, и вашим семьям хочется поскорее отправиться домой. Да хранят вас боги в пути. Один момент, — добавил он, когда все уже вставали, чтобы уйти. — Касательно Магиуса. На сей раз я закрою глаза на его проступок — ввиду чрезвычайных обстоятельств. В будущем моё решение может оказаться не столь снисходительным.

Верховный Жрец позвонил в маленький серебряный колокольчик на столе. Вошёл секретарь и проводил их прочь. Коридоры башни к этому часу опустели — лишь жрецы занимались своими делами и, несомненно, радовались, что снова могут остаться в тишине и покое. Никто не проронил ни слова, пока кабинет Верховного Жреца не остался далеко позади. Тогда сэр Гаймер остановился.

— Прошу прощения у тебя, Ричард, и у всей твоей семьи, — сказал он. — Я и не подозревал, что сэр Бенедикт набросится на Магиуса.

— Да этот Бенедикт просто невыносим! — возмущённо воскликнула Луиза. — И как его вообще избрали Верховным Жрецом?

— Бенедикт впечатляет многих знанием «Меры», а ещё больше — своими политическими талантами, — сухо ответил сэр Гаймер. — Сейчас его политическое положение ослаблено: на следующем заседании Большого Круга предстоят перевыборы, и у него есть соперники. Вот настоящая причина, почему он не стал действовать против твоего сына. Я напомнил ему, что ты, Ричард, человек влиятельный, хоть и слишком скромен, чтобы это признавать. Но, пожалуй, Магиусу лучше держаться в тени и не привлекать к себе внимания.

— Хотела бы я запустить ему мышь за шиворот! — буркнула Грета.

— И я бы запустила, — горячо подхватила Луиза, и все рассмеялись.

Сэр Гаймер проводил их до покоев, и разговор перешёл к поручению Ричарда.

— Думаешь, будет война, Гаймер? — спросил Ричард. — Сэр Бенедикт, похоже, так не считает.

— Думаю, сэр Бенедикт и его сторонники просто не хотят видеть правду, — прямо заявил сэр Гаймер. — Император Лаекар высокомерен и амбициозен. Он не нападёт сейчас, может, даже не в ближайшие годы. Но его не остановят ни починенные крепости, ни необходимость вводить призыв. Я считаю, война с Эрготом неизбежна. Лаекар соберёт армию, и мы должны быть готовы.

Он огляделся по сторонам, а потом добавил тише:

— Отправляй отчёты напрямую мне, Ричард. Я лично передам их сэру Бенедикту. Не хочу, чтобы они вдруг «потерялись».

Ричард мрачно кивнул, понимая, о чём речь. Они с Гаймером пожали друг другу руки и расстались, обменявшись приглашениями навестить друг друга, когда вернутся домой.

Семья пошла дальше, к своим покоям. Ричард обнял Луизу за плечи, а она прильнула к нему. Говорить было не нужно.

Грета отстала, чтобы идти рядом с Магиусом.

— Надеюсь, тебя не расстроили слова этого ужасного человека. Ты же знаешь, отец и мама поддерживают твоё волшебство. А мы с Хумой никогда не дадим тебя в обиду. Правда?

Хума не ответил — скорее всего, просто не услышал. Он шёл сам по себе, опустив голову; лицо у него было мрачное, а мысли, судя по всему, невесёлые.

— Хума! Что случилось? — окликнула Грета, но он не отозвался.

Ричард услышал и оглянулся на сына.

— Лучше пока оставь его, Грета, — сказал он. — Я сам с ним поговорю.

Когда они добрались до покоев, Луиза тут же принялась раздавать распоряжения:

— Ричард, займись тем, чтобы грузчики забрали багаж. Хума и Магиус, пойдёте с отцом. Проследите, чтобы его не перехватил кто‑нибудь с разговорами о делах. Грета, иди со мной — поможешь закончить сборы.

Грета надулась.

— Это нечестно! Почему я не могу пойти с Хумой, Магиусом и папой?

— Потому что я точно знаю, что они не собираются улизнуть, чтобы заглянуть в подземелье, — спокойно ответила Луиза.

Грета уставилась на неё, разинув рот.

— Попалась, — ухмыльнулся Магиус.

— Откуда она знала? — уныло пробормотала Грета и поплелась за матерью. — Я просто хотела одним глазком глянуть…

Ричард подождал, пока они уйдут, и повернулся к Хуме.

— Что с тобой, сын мой? Тебя что‑то тревожит.

Хума помедлил, а потом выпалил сердито:

— Это неправильно, отец! Винас Соламн создавал рыцарство, чтобы защищать Соламнию, оберегать слабых и невинных. Рыцари должны быть верны Клятве: «Моя честь — моя жизнь». А не «Моя жизнь — это политика, а честь вообще ничего не значит»!

Ричард понимающе улыбнулся.

— Но Соламн также писал в «Мере»: «Человек по своей природе — существо политическое».

— Правда? — нахмурился Хума.

— Седьмой том, двадцатая глава, — вставил Магиус.

Хума покачал головой — его это не убедило.

— Я верю, что человек может совмещать и то, и другое, — сказал Ричард. — Пример тому — сэр Гаймер. Он верен Клятве и, будучи членом Большого Круга, воплощает свои убеждения в политике, стараясь действовать на благо страны.

— При всём уважении, отец, я бы предпочёл сражаться с ограми на поле боя ради блага страны, — угрюмо произнёс Хума.

— Кстати, о сражениях, — вмешался Магиус. — Как думаешь, будет война с Эрготом, отец?

— Я согласен с Гаймером. Император не откажется от такой богатой добычи, как Соламния, — ответил Ричард. — Но и сэр Бенедикт прав: Лаекар не сможет пойти на войну с нынешней армией. Её командиры коррумпированы, уровень дезертирства высок.

— А что насчёт слухов о чёрном драконе? — спросил Магиус.

— Даже если император заключил союз с драконом, ему всё равно нужны люди, чтобы вести бой, — отозвался Ричард. — У нас есть небольшая передышка.

— Ричард Фейгаард! — окликнул чей‑то голос. — Уделите мне минуту перед отъездом.

— А я как раз хотел с тобой поговорить, Бейнард, — ответил Ричард.

— Вы же знаете, что сказала мама, сэр, — напомнил Хума.

— Всего минута, а потом я найду носильщиков, — пообещал Ричард. — А вы двое возвращайтесь в покои, помогите матери.

Магиус и Хума послушались, но не торопились: оба знали, что Луиза тут же найдёт им работу.

— Надеюсь, император не начнёт войну хотя бы года два — чтобы у меня был шанс заслужить шпоры, — сказал Хума.

— Учитывая, как мы показали себя прошлой ночью, будем надеяться, что он подождёт лет десять, — заметил Магиус. — Ни один из нас не покрыл себя славой в схватке с тем чудовищем.

— В свою защиту отмечу, что мне мешал тот факт, что пришлось сражаться… с самим собой, — возразил Хума.

— А я отмечу, что вы оба проигрывали, — парировал Магиус.

Хума расхохотался так громко, что смех раскатился по коридорам, и проходивший мимо жрец остановился и строго его одёрнул.