Есть вещи важнее магии (джен)

Северус по-прежнему ненавидел преподавать. Возможно, теперь даже сильнее, поскольку ради собственной безопасности был вынужден оставаться в замке.

В начале учебного года он назначил близнецам Уизли несколько отработок и воспользовался уединением, чтобы официально извиниться перед обоими за то, что в ту ночь, когда он отравил Темного Лорда, не сделал больше для их спасения.

Фред и Джордж приняли извинения — все хорошо, что хорошо кончается. С тех пор под видом отработок Северус начал давать им частные уроки зельеварения, а иногда и Защиты от Темных искусств.

Помогать им непосредственно с зельями для розыгрышей он, разумеется, никогда бы не стал. Зато близнецы узнали множество вещей, которым на обычных уроках их никто не научил бы: как безопаснее разрабатывать собственные составы, какими небольшими изменениями можно увеличить или уменьшить длительность действия зелья и многое другое.

Северус пообещал, что, если они продолжат работать в том же духе, к лету после сдачи ЖАБА оба, возможно, будут готовы к экзаменам на звание мастера зельеварения.

Впоследствии Северус до конца жизни отрицал любую причастность к нескольким шуточным зельям, которые в том году загадочным образом попадали в еду и напитки некоторых профессоров.

Профессор Люпин сохранял самообладание, какие бы отвратительные розыгрыши над ним ни устраивали. Ремус почти не сомневался, что таким способом угрюмый зельевар возвращает ему должок за все проделки, которые он и его друзья устраивали Северусу в школьные годы.

Сам Ремус тоже довольно быстро понял, что преподавание нравится ему куда меньше, чем он ожидал.

Его огорчало отсутствие в Хогвартсе сына старого друга, а постоянно оказываться жертвой розыгрышей вместо одного из их организаторов оказалось совсем не весело.

Зато Ремус начал проводить много времени с маглорожденными первокурсниками, помогая и защищая их. Они постоянно становились мишенями для шуток, мелких проклятий и оскорблений со стороны множества детей из старых семей.

Ремус невольно задумался: не потому ли среди старших учеников Хогвартса так мало маглорожденных, что подобное отношение годами оставляли безнаказанным? И почему директор и деканы позволяли травле разрастаться настолько, что целую группу детей фактически выживали из школы?

* * *

Следующее публичное появление Гилдероя Локхарта оказалось куда менее приятным, чем он привык. Вместо обычного обожания ведьм его встретили насмешками, свистом и выкриками из толпы.

История о том, как в день исчезновения Джинни Уизли он в страхе сбежал из Хогвартса, а девочку позднее признали погибшей, преследовала Локхарта до конца жизни.

Его книги подвергли проверке. Ни одно из описанных им авторских заклинаний не сработало у мастеров чар и Защиты, которые пытались их воспроизвести.

В конце концов книги Локхарта перенесли в раздел художественной литературы. Там они почти перестали продаваться, годами собирали пыль, пока их наконец не выбросили, освобождая полки для лучше написанных историй.

* * *

Гарри удивился, когда тем летом Рон все-таки пригласил его на чемпионат мира по квиддичу.

После двух лет, за которые они провели вместе лишь одну неделю позапрошлым летом и изредка обменивались письмами, у Рона наверняка должны были появиться более близкие друзья, которых можно было позвать.

И все же Гарри с радостью согласился. Это был квиддич мирового уровня, и ему очень хотелось увидеть, как выглядит матч между действительно лучшими игроками планеты.

В заново отстроенную Нору он приехал вечером накануне игры, радостно поздоровался с Роном и близнецами и наконец познакомился с Биллом и Чарли.

— Ты часто видишься с Гермионой? — с нарочитой небрежностью спросил Рон.

Гарри подозрительно на него посмотрел.

— Нет. Иногда разговариваем по телефону. Похоже, ей вполне нравится Лондонская школа магии, но у нее там полная учебная нагрузка и столько факультативов, сколько родители позволяют, плюс весь год занятия по переписке, а летом — летняя школа, чтобы не отставать по магловской программе. Свободного времени у нее почти нет, — ответил он.

— Ей надо было остаться в Хогвартсе, — мрачно сказал Рон. — Не нужно было подталкивать ее к уходу.

— Я вообще тут ни при чем! Гермиона не могла учиться в Хогвартсе без разрешения родителей и их согласия оплачивать обучение, — возразил Гарри.

— Но чудовище убили. Билл сам это видел. Теперь школа безопасна, — упрямо сказал Рон.

— За тот единственный год, что я там провел, меня три раза едва не убили, и ни один из этих случаев не имел отношения к чудовищу из Тайной комнаты. Гермиону тоже чуть не убил тролль. А когда в прошлом году ее окаменили, директор и преподаватели даже не удосужились нормально объяснить родителям, что с ней произошло. И дело не только в опасности. Половина школы настолько предвзято относится к маглорожденным, что многие ненавидели Гермиону просто за то, что она училась лучше них. Дин говорил, что по дороге в библиотеку или обратно ее несколько раз проклинали, и сомневаюсь, что теперь все вдруг стало намного лучше. Чистокровные, наверное, вообще считали отличной идеей вытеснить маглорожденных из Хогвартса. Она там была далеко не так защищена, как тебе кажется, — ответил Гарри.

— Я приглашал ее на матч, но она не захотела, — пожаловался Рон.

— Она сейчас в Италии с родителями, и ты прекрасно знаешь, что квиддич ей никогда особо не нравился. Кстати, почему только тебе разрешили пригласить двоих друзей, а остальным никого? — с любопытством спросил Гарри.

Рон покраснел.

— Друзья близнецов и так едут, а Перси никого не хотел приглашать.

Он не мог объяснить Гарри, что бесплатные билеты в лучшую ложу семья получила лишь потому, что министр магии хотел познакомиться с Мальчиком-Который-Выжил. Уизли оставались единственной известной волшебной семьей, которая все еще поддерживала связь со знаменитым подростком, а дополнительное приглашение для Гермионы должно было увеличить шансы уговорить Гарри приехать.

Артуру было неловко, но ему казалось, что выбора у него нет. Хорошо еще, что Гарри согласился: иначе семья не только не смогла бы позволить себе билеты, но и карьера Артура вполне могла пострадать.

Гарри не мог не заметить, что лишнего билета у них вообще не было. Если бы Гермиона согласилась, кому-то из Уизли пришлось бы остаться дома.

Когда он упомянул об этом Рону и близнецам, те рассмеялись и объяснили, что их мама не так уж любит квиддич и спокойно послушала бы трансляцию по радио вместо поездки на стадион.

Гарри и сам заметил, что Молли держится куда сдержаннее остальных. Рядом с ним она стала тише, меньше расспрашивала о школе и его семье, а собственных детей опекала сильнее прежнего.

Гарри решил, что она все еще оплакивает дочь и никак не может забыть, что прошлым летом едва не потеряла еще и близнецов.

Сам Гарри большую часть времени почти не замечал отсутствия Джинни. Перед первым курсом она едва с ним разговаривала, если не считать странной сцены, почти истерики, которую устроила, узнав, что он собирается вернуться в немагическую школу, а не в Хогвартс.

Когда его познакомили с Седриком, Гарри широко улыбнулся.

— Привет, Гарри. Ждешь матча? Ты сам еще играешь? — спросил Седрик.

— Летаю, когда есть возможность, и иногда встречаюсь с друзьями сыграть любительский матч, но на еще один серьезный спорт времени не хватает. Футбол, крикет и гребля и так занимают почти все свободное время, — ответил Гарри.

— Магловские виды спорта? — переспросил Седрик.

— Ага. Я хожу в магловскую школу, а магией занимаюсь с частным преподавателем.

— Ты сбежал из школы. Не так уж часто хаффлпаффцам выпадает возможность сказать, что они храбрее гриффиндорцев. А Седрик — один из самых храбрых, — прямо заявил Амос Диггори.

Седрик покраснел.

— Извини за него.

— А что? Это правда. Ты не сбежал, как трус, — сказал Амос сыну.

Гарри слова не задели. Он знал, что сделал правильный для себя выбор, а подобные замечания только подтверждали это.

— Сед, сколько раз тебя чуть не убили в Хогвартсе? — как бы между прочим спросил Джордж, вступаясь за Гарри.

— Если не считать опасности окаменеть из-за чудовища на пятом курсе, которая угрожала всем, ни разу, — ответил Седрик.

— А сколько раз преподаватель Хогвартса пытался тебя убить? — подчеркнуто спросил Фред.

— Ни разу, — нахмурился Седрик. — Вы хотите сказать, что один из профессоров пытался убить Гарри?

— Профессор Квиррелл носил Волдеморта на затылке. За тот год он трижды пытался меня убить. При третьей попытке мне пришлось убить его, защищаясь. Потом меня предупредили, что в следующем году в Хогвартсе появится нечто еще опаснее профессора с бесплотным Волдемортом на затылке, а никто из преподавателей, которым я пытался рассказать, не захотел воспринимать предупреждение всерьез. Я решил, что возвращаться было бы глупо, особенно если мне и так туда не хотелось. Я скучал по старой школе, друзьям и семье, а еще хочу стать программистом. В Хогвартсе этому даже по переписке не научишься, потому что компьютеры там не работают, — просто объяснил Гарри.

— Я даже не знаю, что такое компьютер, — признался Седрик.

— У тебя есть друзья среди маглорожденных? — спросил Гарри.

— Есть, но летом я у них никогда не бывал. Я единственный ребенок, мама почти не выходит из дома, и мы очень близки, поэтому большую часть каникул я стараюсь проводить с ней.

— Моя тетя Далия тоже инвалид. Это одна из причин, почему я хотел жить дома. Особенно теперь, когда кузен съехал и нас осталось двое. Если бы я вернулся в Хогвартс, Элл не смог бы переехать к Джеймсу, потому что тетя Далия недостаточно здорова, чтобы жить одна, — ответил Гарри.

— Ты вообще скучаешь по Хогвартсу? — спросил Седрик.

— По друзьям скучал. А по остальному — нет. Мне нравится заниматься магией один на один с преподавателем.

Когда портал доставил их на территорию лагеря, Рон, Перси и близнецы рухнули на землю, зато Гарри, Седрик и взрослые сумели устоять на ногах.

Они попрощались с Диггори и отправились ставить лагерь.

Гарри изумленно оглядел бескрайние поля палаток.

— Почему все приехали так рано? И зачем нам палатка, если матч сегодня?

— Потому что никогда не знаешь, сколько он продлится, — ответил Перси.

— Может идти неделями! — с восторгом сказал Рон.

Гарри поморщился. Он очень хотел увидеть квиддич уровня чемпионата мира, но перспектива несколько суток подряд круглые сутки смотреть один и тот же матч его совершенно не радовала.

* * *

Перси выглядел глубоко оскорбленным, когда министр магии Болгарии, весь день делавший вид, будто не понимает английского, вдруг заговорил на нем совершенно свободно.

Гарри только рассмеялся.

— Вот бы и я мог притвориться, что его не понимаю. Все было бы лучше, чем слушать лекцию о том, что, по его мнению, я обязан делать для магического мира. Кажется, он забывает, что я у него не работаю.

Болгарский министр засмеялся.

— Когда тебе будет больше четырнадцати, работа в Болгарии найдется, если захочешь, — предложил он.

— Он не может работать на вас! Он национальное достояние Британии! — снова возмутился министр Фадж.

— Если, когда вырасту, я вообще пойду работать на британское правительство, скорее всего, на магловское, — с усмешкой заметил Гарри, глядя на болгарского министра.

Фадж едва не взорвался от шока и ярости.

Артур уже ясно представлял, как его вызовут в кабинет министра, потребуют объяснений и заставят каким-то образом переубедить Гарри. А он прекрасно понимал: власти у него для этого нет, и чем сильнее Фадж будет давить, тем упрямее подросток станет отказываться от любого будущего в магической Британии.

Поэтому Артур поспешно вывел Гарри и своих сыновей из ложи и повел вниз по лестницам.

— Почему после матча просто не сняли защиту от трансгрессии, чтобы взрослые могли сразу трансгрессировать домой, а не спускаться по всем этим лестницам? — спросил Гарри.

— Это было бы опасно. Не все волшебники умеют правильно учитывать высоту, с которой начинают трансгрессию, и точно рассчитывать, насколько нужно скорректировать точку появления, — объяснил Артур.

— Ладно. Но это не объясняет, почему столько людей остаются ночевать и ждут порталов. Разве не проще было бы поставить целый ряд каминов, подключенных к каминной сети? Дети могли бы отправляться домой через них, взрослые — трансгрессировать. Билл говорил, что некоторым людям с дешевыми билетами из-за расписания порталов пришлось разбивать лагерь за неделю до матча и оставаться еще на неделю после, — сказал Гарри.

— Для многих палатки и вечеринки — часть впечатлений от чемпионата мира, — рассмеялся Чарли.

Гарри оглядел костры и начинавшиеся вокруг празднества, пока они шли к палаткам.

— Ну, если бы я болел за Ирландию, я бы тоже захотел остаться и праздновать. Но болгарские болельщики, думаю, предпочли бы добраться домой и забыть этот день. В Хогвартсе ведь никто не празднует проигранные матчи.

Билл рассмеялся.

— Тут ты, возможно, прав, Гарри. Но это чемпионат мира. Сам выход в финал — огромное достижение для болгарской сборной. Это тоже стоит отпраздновать. Поэтому их болельщики и гуляют здесь уже неделю.

Гарри и все мальчики Уизли испытали огромное облегчение, когда Артур достал из стазиса полноценный горячий ужин и десерты вместо того, чтобы снова пытаться что-нибудь приготовить на открытом огне возле палатки.

За едой разговор шел оживленно: каждый вспоминал моменты матча, которые впечатлили его больше всего.

Они наверняка проговорили бы до глубокой ночи, но все встали задолго до рассвета и ужасно устали. Когда вокруг становилось все шумнее, а люди — заметно пьянее, Артур отправил мальчиков в палатку и велел ложиться.

Примерно через час их торопливо разбудили и приказали немедленно одеваться.

Артур увел всех в лес, наказав держаться вместе и стараться не привлекать внимания.

— Давайте залезем на дерево, — предложил Гарри. — Будем над толпой, нас не увидят, и сами сможем понять, что происходит.

— Как? Здесь нет низких веток, — спросил Фред.

— Либо превратите что-нибудь в веревочную лестницу и перекиньте через ветку, либо поднимите друг друга левитацией до нижних ветвей.

Фред признал идею разумной и превратил мантию Гарри в веревочную лестницу. Затем они с Джорджем осторожно левитировали Гарри на дерево, тот закрепил лестницу на крепкой ветке, и остальные поднялись следом. Джордж полез последним и втянул лестницу наверх, чтобы никто посторонний не смог забраться за ними.

С высоты они увидели, как драка между ирландскими и болгарскими болельщиками превратилась в беспорядочную свалку, выплеснувшуюся за пределы их лагерей. Люди валили палатки, втягивали в драку случайных прохожих. Пока дело в основном ограничивалось кулаками и борьбой, хотя несколько волшебников уже достали палочки и стреляли чем-то похожим на жалящие проклятия.

— По-моему, папа перестарался, — сказал Фред.

— Мы бы с ними справились, — согласился Джордж.

— Зато Гарри и нашего маленького Ронни увели в безопасное место, — добавил Фред.

— Да идите вы, — огрызнулся Рон.

Близнецы только рассмеялись.

Вскоре появились авроры и начали отправлять участников драки порталами в камеры Министерства.

— Надеюсь, они хоть разводят их по разным камерам, — с легкой усмешкой заметил Гарри.

Очень скоро все стихло, и мальчики слезли с дерева и вернулись к своей уцелевшей палатке.

* * *

Поскольку Волдеморт был мертв, Черная метка не подавала никаких признаков нового потемнения, а Гарри Поттер не учился в Хогвартсе, где его можно было бы испытывать и заставлять обзаводиться полезными союзниками, Альбус больше не видел необходимости развивать международное сотрудничество среди молодого поколения с помощью Турнира Трех Волшебников.

Даже если бы ему удалось каким-нибудь образом вписать имя Гарри в число участников, проклятый мальчишка, скорее всего, из упрямства вообще отказался бы от магии, но не вернулся в Хогвартс ради соревнования.

Без поддержки Альбуса Министерство магии не могло всерьез рассматривать проведение турнира в Хогвартсе.

Мадам Максим даже согласилась с Дамблдором, когда тот напомнил о трагических потерях среди самых талантливых учеников в течение столетия перед тем, как Турнир наконец запретили. Даже выжившие нередко получали такие тяжелые травмы или психологические последствия, что потом так и не реализовывали прежний потенциал.

Директор Каркаров с удовольствием воспользовался бы возможностью доказать, что его ученики превосходят избалованных принцев и принцесс Хогвартса и Шармбатона. Но даже предложение провести Турнир в Дурмстранге не убедило руководителей двух других школ отправить туда своих учеников.

* * *

Бесплотный Волдеморт так никогда и не узнал, что случилось с его альтернативной версией, родившейся из дневника-Крестража.

Покинуть Албанию ему удалось лишь в апреле 1994 года. Волдеморт наконец подчинил одну из змей достаточно, чтобы заставить ее забраться под сиденья пассажирского поезда, идущего на запад.

Поезд оказался сравнительно новым, с отопительными решетками в полу, поэтому путешествие получилось на редкость комфортным. Настолько комфортным, что, когда состав прибыл в порт, змея наотрез отказалась покидать теплый вагон.

Волдеморту пришлось выбирать: оставить хозяина и искать нового или смириться с обратной поездкой на восток.

К счастью, неподалеку нашелся подходящий носитель — партия магических змей, которую отправляли в террариум в Лютном переулке.

Это должно было безопасно доставить Волдеморта в Лондон, дать возможность узнать, что происходило в Британии в последние годы, и найти кого-нибудь из последователей.

Выбранная им змея обладала сильной магией и считалась ценным домашним животным, но ее чешую также часто использовали в темных зельях. Значит, существовал неплохой шанс, что вместе с ней Волдеморт попадет прямо к зельевару, который сможет вернуть ему человеческое тело.

К несчастью для Волдеморта, перевозка до французского побережья задержалась, и чары сна на остальных змеях в ящике должны были рассеяться еще до прибытия парома в Англию.

Сам Волдеморт спал, когда один из питонов проглотил змею, которой он владел.

К тому моменту, когда он очнулся, его носитель уже умер, унеся с собой большую часть накопленных сил.

Вселиться в других змей Волдеморт больше не мог.

Впервые он начал по-настоящему опасаться за собственное существование. Ему срочно требовался источник магии, чтобы восстановиться.

* * *

Эллери обнаружил, что среди остальных агентов «00» лишь один способен хоть в какой-то степени пользоваться магическими устройствами.

Но это не остановило его: преподавателя Гарри он привлек для наложения базовой защитной магии на одежду Джеймса и для усиления безопасности и эффективности некоторых гаджетов, с которыми отправлял 007 на задания.

Эллери только сетовал, что даже магия, заставлявшая Джеймса сильнее дорожить выданной техникой, почти не увеличила количество оборудования, возвращавшегося с операций целым.

Зато благодаря магии Кью наконец сумел поставить на 007 маячок, от которого тот не мог избавиться. Если Джеймс исчезал дольше оговоренного перед заданием срока, Эллери мог определить его местонахождение и отправить подкрепление.

004 на самом деле ничего о магии не знал, хотя технически был сквибом. На него магические воздействия действовали легче, и вскоре он стал любимцем отдела Кью, заслужив славу агента, который возвращал все оборудование, которое должен был вернуть.

* * *

Гермиону раздражало, что родители каждый год требуют от нее таких же высоких результатов по магловским предметам, как и по магическим.

Даже куратор в Лондонской школе магии не убедил ее в разумности такого требования, хотя подробно объяснил предвзятость Министерства и других работодателей из чистокровных семей. Чтобы претендовать на хорошее место, Гермионе как маглорожденной придется показывать результаты вдвое лучше, чем полукровкам, и втрое лучше, чем чистокровным.

Родители считали, что именно поэтому ей необходимо сохранить полноценное немагическое образование — чтобы иметь возможность построить карьеру в обычном мире, если в магическом не удастся получить работу, которую она хочет.

Гермиона восприняла эти слова иначе.

Они лишь заставили ее еще яростнее стремиться занять первое место по успеваемости на своем курсе Лондонской школы магии. К собственному удивлению, она обнаружила, что здесь добиться лучших оценок гораздо труднее, чем в Хогвартсе.

В новой школе у нее появились друзья, но они совсем не походили на Гарри, который принимал Гермиону без оговорок, слушал ее советы и старался включать ее во все, чем занимался.

Зато они были именно такими друзьями, какими раньше Гермиона мечтала видеть Рона и Гарри: с удовольствием проводили время за учебой в библиотеке и обсуждали интеллектуальные темы — например, происхождение заклинаний, которые они изучали.

И только получив именно такую дружбу, Гермиона наконец поняла ценность тех друзей, которые вытаскивали ее из-за книг и заставляли веселиться и ввязываться в приключения.

К несчастью для Гарри, хотя по их прежней дружбе Гермиона скучала гораздо сильнее, чем ожидала, она по-прежнему считала себя слишком занятой, чтобы часто звонить ему или договариваться о встречах.

А Гарри тем временем стал гораздо ближе со своими друзьями из «Паркгейт», чем когда-либо был с Гермионой, и редко вспоминал о ней, если только не получал какие-нибудь новости из магического мира.

Гермиона постепенно выматывала себя, каждый год пытаясь одновременно проходить две совершенно разные образовательные программы и при этом быть лучшей по всем магическим предметам.

Своей соревновательностью она отталкивала магических друзей, но была настолько занята, что большую часть времени даже не успевала заметить собственное одиночество.

По Хогвартсу она тосковала, как человек, изгнанный из родной страны.

Лондонской школе магии не хватало той атмосферы и того почти ощутимого сознания, которым, казалось, обладал замок Хогвартс.

* * *

Гарри тоже не хватало друзей, с которыми можно было бы поговорить о магии. Иногда он скучал и по соседям по спальне — собственная комната была роскошью, но все-таки жить одному не так весело, как вместе с приятелями.

И все же в «Паркгейт» Гарри был очень счастлив рядом с друзьями, которых знал почти всю жизнь.

Они понимали его тревогу за Эллери и Джеймса, когда те на несколько дней исчезали на работе. Относились к Гарри как к обычному парню, потому что никогда не знали его другим. И, скорее всего, даже если бы он оказался знаменитостью и в их мире, им было бы все равно.

Гарри хорошо сдал GCSE и перешел к программе подготовки к университету, твердо намереваясь получить стипендию для изучения программирования.

Идея компьютерной игры, над которой он работал, привлекла внимание одной из крупных игровых компаний. Проект еще не был настолько хорош, чтобы компания захотела его купить, зато Гарри получил там летнюю стажировку.

Из магических предметов он оставил лишь несколько. Преподаватель старался поддерживать интерес, показывая не только стандартную версию каждого заклинания, которую Гарри должен был продемонстрировать на СОВ, но и более практичные варианты и способы применения.

Гарри вовсе не стремился сдать рекордное количество СОВ на высшие оценки. Ему было достаточно пройти столько экзаменов, сколько требовалось, чтобы сохранить право пользоваться палочкой после прекращения формального магического образования.

Если через несколько лет ему захочется вернуться к учебе или понадобится конкретное заклинание, он всегда сможет изучить его тогда.

Магия была частью самого Гарри.

Но не частью его жизненных планов.

* * *

Рон почти без усилий протянул в Хогвартсе до середины пятого курса. Чистокровное происхождение и чувство вины преподавателей из-за похищения и гибели его сестры привели к тому, что его переводили с курса на курс независимо от реальных результатов.

Главной проблемой самого Рона стало одиночество.

С Невиллом у них почти не было общих интересов, а с мальчиками из старших и младших курсов, оставшимися в школе, близкой дружбы так и не получилось.

Каждый год Рон пробовался в квиддичную команду, но пока безуспешно. Он надеялся, что в следующем году, когда Анджелина закончит школу, сможет занять место охотника.

К несчастью, ему не хватало самокритичности, чтобы понять: уверенность в собственных силах основывалась скорее на завышенном представлении о своем мастерстве, чем на реальных навыках полета.

Рона ждало неприятное пробуждение, когда придут результаты СОВ.

А годом позже — еще одно, когда на отборе в квиддичную команду несколько младших учеников без труда его превзойдут.

* * *

Из переписки с Гарри Невилл знал, что на Защите от Темных искусств они не изучают заклинания, которые понадобятся на экзамене СОВ, но понятия не имел, что с этим делать.

Самостоятельно осваивать незнакомые заклинания у него не получалось, а Рон учиться дополнительно не хотел.

Поэтому Невилл написал бабушке и попросил нанять преподавателя на каникулы Йоля и Остары, чтобы хотя бы частично нагнать то, что он должен был знать к СОВ.

Гарри идею одобрил и предложил делить собственного преподавателя с Невиллом, если бабушка не захочет тратиться на отдельные частные уроки.

Неделя получилась веселой, хотя каждый вечер Невилл возвращался домой.

Ему было ужасно неловко, что бабушке приходится брать его с собой при трансгрессии до квартиры тети Гарри. Но после того как во время обеденного перерыва Гарри вывел его на улицу и показал район, Невилл окончательно понял: самостоятельно он сюда никогда бы не добрался.

Магловский мир его пугал. А тот факт, что у тети Гарри вообще нет камина, не говоря уже о подключении к каминной сети, казался совершенно непостижимым.

Однажды Джеймс прокатил их на своем Aston Martin. Гарри был в восторге. Невилл не оценил ни машину, ни широту жеста.

Но по-настоящему он был потрясен в первый же день занятий, когда преподаватель Гарри почти сразу остановил его при попытке выполнить первое заклинание и потребовал объяснить, откуда у Невилла эта палочка.

Услышав, что она принадлежит отцу, а бабушка отдала ее внуку из сентиментальных соображений, преподаватель встревожился.

Его ужаснуло, что за все эти годы никто так и не проверил, подходит ли палочка наследнику Долгопупсов. А когда выяснилось, что отец Невилла вообще жив, преподаватель пришел в ярость.

— Палочка до сих пор верна твоему отцу. С ней ты никогда не получишь тех результатов, на которые действительно способен.

— И что Невиллу делать? — спросил Гарри.

— Купить собственную палочку. Не могу поверить, что ни один из ваших профессоров не заметил, насколько плохо эта палочка тебя слушается. Пошли.

Невилл попытался возразить, но преподаватель слушать не стал.

Он трансгрессировал с мальчиками в Косой переулок и, убедившись, что у Невилла есть деньги на покупку, повел их к Олливандеру.

Новая палочка изменила все.

Даже заклинания трансфигурации и чар, которые раньше у Невилла никак не получались, теперь выходили легко и безупречно. Он быстро освоил список заклинаний, которые преподаватель Гарри считал наиболее вероятными заданиями на экзамене СОВ.

— Он правда отличный. Теперь я понимаю, почему тебе не кажется, что вне Хогвартса ты учишь меньше, — сказал Невилл.

— Он отличный. Но я не хочу магическую карьеру. Сдам СОВ, чтобы сохранить право на палочку, а потом, скорее всего, откажусь от большей части магических предметов и сосредоточусь на подготовке к университету. Если через несколько лет захочу изучать больше магии, всегда смогу вернуться к этому, — ответил Гарри.

— Но ты ведь так хорошо колдуешь.

— Может быть. Просто магловские предметы мне интереснее, — пожал плечами Гарри. — Это же не значит, что мы перестанем дружить.

Августа пришла в ярость, узнав, что Невилл больше не собирается пользоваться палочкой отца.

— Не думаю, что чту отца, оставаясь более слабым волшебником, чем мог бы быть, только потому, что его палочка мне не подходит. Я отказываюсь верить, что родители хотели бы для меня именно этого, — прямо сказал Невилл.

— Неужели разница настолько велика? — недоверчиво спросила Августа.

Невилл по очереди произнес «Люмос» с каждой палочкой.

Разница в яркости света была ошеломляющей.

— Ох, Невилл... прости меня, — прошептала Августа.

Она с ужасом поняла, насколько сильно мешала внуку собственная неспособность принять, что Невилл — не его отец.

— Это не так уж важно. Для травологии палочка не нужна, — попытался утешить ее Невилл.

— Да, но если бы предметы с палочкой давались тебе легче, возможно, ты не сосредоточился бы настолько сильно на травологии, — нахмурилась Августа.

— Думаю, все равно сосредоточился бы. Она мне действительно интереснее всего. Гарри очень хорош в чарах, трансфигурации и Защите от Темных искусств, но магическая карьера ему не нужна. Его куда больше увлекают магловские занятия, и он хочет работать с машинами, — попытался объяснить Невилл.

— Гарри Поттер хочет отказаться от магии? — потрясенно спросила Августа.

— Не отказаться. Именно поэтому он и сдает СОВ — чтобы потом не пришлось нанимать преподавателя только ради права пользоваться палочкой. Но жить и работать он хочет в магловском мире. Поэтому и ушел из Хогвартса, выбрав частные уроки.

— Дамблдору следует объявить официальное порицание за то, что он оставил мальчика с маглами, — заявила Августа.

— Дамблдора следует наказать за то, что он оставил Гарри у жестоких родственников и чуть не погубил его за единственный год в Хогвартсе. Слава Мерлину, когда Гарри было четыре, его отдали тете и кузену, и с тех пор у него была хорошая жизнь, — резко возразил Невилл.

Августа несколько секунд смотрела на него так, словно ее ударили обухом по голове.

— Да, — наконец произнесла она. — Я этим займусь.