Подопечный шпиона (джен)

Снейп тоже сходил с ума? Гарри был почти уверен, что сам уже сходит. В один вечер они обнимались — Гарри изо всех сил убеждал себя, что ничего странного в этом нет, хотя щеки все равно горели при каждом воспоминании, — а на следующий день Снейп смотрел на него так, словно они были смертельными врагами. Иногда Гарри чудилось, что на долю секунды выражение профессора тает и проступает его Снейп, но момент исчезал настолько быстро, что он никогда не мог быть уверен, не придумал ли все сам.

Не помогало и то, что после каждого урока Рон, а теперь еще и Гермиона, пытались его утешить. Гарри сперва объяснял, что все нормально, что ему все равно и ничего страшного не происходит. Они явно не верили. В конце концов он перестал оправдываться, надеясь, что так друзья отстанут, но, к его тревоге, произошло ровно обратное.

— Это даже не правило, — шепнул Рон, пока они стояли на холоде и смотрели, как Снейп, заметно прихрамывая, уносит с собой экземпляр Гарри «Квиддича сквозь века».

Гарри не ответил. Он был слишком озадачен. Представить Рона — и уж тем более Гермиону — бегущими к Люциусу Малфою с докладом, что Снейп на самом деле относится к Гарри как к нормальному человеку, было невозможно. Тогда зачем Снейпу изображать неприязнь даже перед его друзьями?

— Интересно, что с его ногой.

Снейп совершенно точно щадил одну ногу. Был ранен? Ему больно? У волшебников были очень сильные обезболивающие зелья — Гарри знал их прекрасно, сам принимал достаточно. Но Снейп не выглядел человеком, которому больно.

— Не знаю. Надеюсь, очень болит.

Гарри едва заметно поморщился. Вот именно поэтому он и хотел рассказать Рону, что поведение Снейпа — спектакль. Но чем больше думал, тем яснее понимал: Снейп прав. Секрет слишком большой. К тому же неприятная мысль уже несколько раз возвращалась: если отношение Снейпа к Гарри было притворством, то к Рону и Гермионе, вероятно, нет. По крайней мере, Снейп ничего другого не говорил.

Так что друзьям, пожалуй, действительно лучше не знать.

Зато Гарри регулярно оказывался в подобных разговорах, где мог ответить лишь невнятным «м-м» и надеяться, что этого хватит.

Последнюю неделю он почти каждую ночь лежал без сна и думал о том, что Снейп сказал про Дамблдора и Волдеморта. И все более неохотно приходил к выводу: Снейп опять прав. Разве не лучше что угодно, лишь бы Волдеморт снова не победил? Гарри читал о том, что тот творил, когда еще только воевал с Министерством. А если бы победил окончательно... Гарри передернуло. Пожиратели смерти на свободе, без ограничений и последствий...

— Может, мне пойти и забрать книгу? — спросил он вечером и подавил вздох, увидев одинаково неверящие лица друзей. — Это моя книга.

Гермиона покачала головой.

Но книга действительно была его.

Гарри поднялся и решительно отправился к учительской. Постучал. Ответа не было.

Можно просто зайти и взять? Снейп не станет возражать.

Наверное.

Все же это только спектакль, верно?

Гарри толкнул дверь.

На мгновение он решил, что снова видит галлюцинацию.

Снейп сидел в кресле, положив правую ногу на другое. Мантия была поднята, и Гарри прекрасно видел разорванную кожу, кровь и глубокие рваные раны. Рядом стоял Филч с окровавленными бинтами.

Гарри почти перестал дышать.

— Проклятая тварь, — произнес Снейп, и Гарри вздрогнул. — Как вообще можно одновременно следить за всеми тремя головами?

Гарри не мог отвести взгляд от ноги.

— Поттер!

На этот раз он подпрыгнул и встретился со Снейпом глазами.

От увиденной там ярости пришлось сглотнуть.

— Что ты здесь делаешь?

— Книга, — тупо ответил Гарри.

— Вон! Вон отсюда!

Гарри вылетел из комнаты так же быстро, как когда-то убегал от трехголового пса.

Когда он добрался до гостиной Гриффиндора, весь мокрый от пота и задыхающийся, Рон и Гермиона встревоженно уставились на него. Гарри добрел до кресла, рухнул и, отдышавшись, рассказал, что увидел.

Наверное, такой реакции следовало ожидать. Рон не знал Снейпа так, как Гарри. Не знал, что тот сделал для него. Не знал, что они когда-то обнимались.

И все же, когда Рон произнес это вслух, Гарри словно проглотил камень.

— Снейп бы так не сделал, — сказала Гермиона. Голос дрожал, но она держалась уверенно. — Он может быть к тебе ужасен, но не станет красть то, что Дамблдор охраняет.

— Да ладно, Гермиона. Ты иногда ведешь себя так, словно все преподаватели святые. Гарри ведь со мной согласен. Правда, Гарри?

Рон повернулся к нему.

Гарри внезапно почувствовал себя смертельно уставшим.

— Не знаю. Я спать.

На следующий день был матч по квиддичу против Слизерина, и Гарри был уверен, что на поле окажется полным бедствием.

Последней мыслью перед сном стало то, что Снейп действительно выглядел разъяренным, когда заметил Гарри в дверях, а нога была хуже почти любой раны, которую Гарри видел. Сколько обезболивающего тот принимает? Только бы не слишком много.

Но слова Рона все равно возвращались.

А вдруг Снейп и правда...

Гарри попытался не думать о матче. Правда, оставалось тогда думать только о Снейпе, а этого он тоже не хотел. Пришлось утешать себя простой мыслью: худшее, что может случиться, — они проиграют. В жизни Гарри происходили вещи куда хуже.

Двадцать четыре часа спустя, лежа почти в той же позе под балдахином и изо всех сил стараясь не плакать, Гарри уже не был так уверен.

Когда метла начала бешено дергаться под ним, первой мыслью было: он что-то делает неправильно. Гарри ведь летал гораздо меньше остальных. Но затем заметил огромное бледное лицо Хагрида, полное тревоги, и понял: это ненормально.

Как именно снитч оказался у него во рту, Гарри так и не понял, но жаловаться не собирался.

Он гордо направился к Рону и Гермионе, подняв сжатый кулак. По дороге рискнул быстро взглянуть на Снейпа, но тот даже не смотрел в его сторону и казался занят чем-то другим.

Первым предупреждением стали лица друзей. Гарри решил, что они просто испугались из-за метлы. Потом его буквально потащили к Хагриду.

— Я следила за Снейпом. Он что-то бормотал и не отрывал от тебя глаз. Я подожгла его мантию...

— Ты что?! — взвизгнул Гарри.

Сначала нога, теперь еще и мантия?

— А потом метла перестала дергаться! Понимаешь? Это Снейп ее заколдовал!

Гарри смотрел на Гермиону, не веря.

Рон кивал так, будто объяснение было очевидным.

Но вы не понимаете. Он бы так не сделал. Он однажды спас мне жизнь! — хотелось закричать Гарри.

Но почему тогда метла прекратила дергаться?

Случайную оговорку Хагрида о Николасе Фламеле Гарри услышал словно сквозь туман собственных мыслей. По дороге в замок Рон и Гермиона без остановки обсуждали Фламеля. Гарри шел позади.

Все складывалось в отвратительную, но цельную картину. Разве Снейп не повторял много раз, что спас Гарри только по приказу Дамблдора? Разве не стремился как можно скорее избавиться от него, когда лечение закончилось?

Но тогда зачем говорил, что Гарри ему нравится?

Если только он не притворялся, чтобы заманить Гарри куда-нибудь одного и...

Хватит.

Гарри резко оборвал себя.

Нужно же кому-то доверять.

Да и невозможно представить, чтобы Снейп обманул Дамблдора настолько искусно.

Хотя Снейп был пугающе умным.

Гарри налетел на что-то мягкое, отшатнулся и уже автоматически открыл рот для извинения, когда поднял глаза.

Снейп.

Он стоял прямо перед Гарри, явно его ожидая.

В нескольких шагах замерли Рон и Гермиона — напряженные, настороженные.

— Сэр? — глупо произнес Гарри.

— Идем со мной, Поттер.

Снейп развернулся и пошел, все еще прихрамывая.

Гарри остался на месте.

Снейп понял это секунд через пять и обернулся.

— Тебя случайным бладжером по голове не ударило, Поттер?

— З-зачем мне идти с вами?

Снейп сперва выглядел озадаченным, потом нахмурился и вернул привычную усмешку.

— Полагаю, ты хотел бы получить обратно книгу.

Гарри сглотнул.

Гермиона робко шагнула вперед, но челюсть у нее была упрямо сжата.

— Думаю, Гарри немного устал после матча...

— Грейнджер, я уверен, Поттер высоко ценит вашу безмерную преданность, однако если он способен подняться на семь пролетов до собственной спальни, то вполне способен дойти до учительской за своей вещью. Идем, Поттер.

Гарри молча двинулся следом.

Из-за хромоты Снейп шел медленнее обычного, и если Гарри не хотел намеренно плестись, приходилось держаться рядом. Он глубоко вдохнул и поравнялся с профессором.

За всю дорогу они не сказали ни слова.

Через некоторое время Гарри понял, что идут вовсе не в учительскую, а в кабинет Снейпа. Паника тут же усилилась. Он напомнил себе: Рон и Гермиона знают, куда он ушел. Если не вернется, они кому-нибудь скажут...

Прекрати. Снейп не собирается тебя убивать. С метлой произошло что-то другое. Снейп не пытается тебя убить.

Снейп распахнул дверь кабинета.

— Внутрь.

Гарри вошел и неуверенно остановился посреди комнаты. Снейп закрыл дверь и довольно болезненно, как показалось Гарри, добрался до полки. На спине мантии виднелось большое пятно там, где Гермиона устроила пожар.

Снейп достал флакон и выпил содержимое.

Потом второй.

Третий.

Четвертый.

Гарри следил с расширяющимися глазами, уже гадая, не решил ли профессор опустошить всю полку.

— Эм... сэр?

Снейп поставил очередной пустой флакон и повернулся.

— Полагаю, вчера я напугал тебя своей реакцией. Прошу прощения. Я был не в лучшем состоянии.

Боль, кажется, немного отступила: Снейп выпрямился. Но говорил он необычно официально и скованно. Гарри вдруг подумал, что извиняться тот, наверное, почти не умеет.

Гарри слабо улыбнулся.

— Ничего. А что случилось с ногой?

— Не беспокойся.

— Выглядит плохо.

— Это не так.

Судя по пяти пустым флаконам на столе, это была весьма оптимистичная оценка.

— Но что произошло?

Ноздри Снейпа раздулись. Гарри приготовился к резкости.

— Животное. Я был неосторожен. Укус не ядовит и не смертелен. Просто весьма болезненный. Через неделю или две все пройдет. Не беспокойся.

На этот раз приказ в последних словах невозможно было не услышать.

Гарри сдался.

— Хорошо. Можно я тогда пойду?

— Разве тебе не нужна книга?

Книга уже совершенно не волновала Гарри.

— Нужна.

Снейп раздраженно выдохнул.

— Что с тобой? Я ожидал, что ты засыплешь меня вопросами о матче.

Гарри удивленно поднял глаза.

И вдруг накатила волна облегчения.

На лице Снейпа не было никакого коварства. Он выглядел просто раздраженным тем, что Гарри не спрашивает.

— Я понятия не имею, что произошло. Хагрид сказал, что это была Темная магия. Я подумал...

Ну не говорить же, что подумал про Снейпа.

— ...может, Малфой.

— Не он.

— Тогда кто?

Жаль, что Гарри не легилимент, подумал он, пытаясь прочитать закрытое лицо.

— Боюсь, я не знаю.

Этого Гарри не ожидал.

— Но кто-то правда пытался меня убить?

Отстраненное выражение Снейпа было хотя бы знакомым. Перед глазами стояли пустые флаконы, и Гарри опять вспомнил, сколько раз хотелось швырнуть в это лицо чем-нибудь тяжелым.

Но с этим он умел справляться.

— Похоже на то.

— Есть вообще хоть кто-нибудь, кто не пытается меня убить? — пробормотал Гарри.

Уголок губ Снейпа дернулся.

— Полагаю, один такой человек стоит перед тобой.

Гарри молчал.

— А, — наконец неловко произнес он.

— Именно. Советую не бродить по замку в одиночку. Вряд ли кто-то нападет прямо в коридоре, но лишняя осторожность не повредит.

Снейп говорил так же буднично, будто обсуждал вероятность дождя.

— А теперь тебе лучше идти. Твои друзья смотрели на меня так, словно ожидали, что я сброшу тебя с Астрономической башни.

— Хм.

Гарри нервно рассмеялся, пока Снейп брал книгу со стола.

— Вы очень хорошо играете роль.

Снейп замер, протягивая книгу.

— Есть особая причина, по которой ты не смотришь мне в глаза?

Руки Гарри застыло на книге.

— Эм...

Думай. Думай.

— Я выиграл матч.

— Действительно. Поздравляю. В следующий раз, однако, советую ловить снитч руками. Хотя бы по санитарным соображениям.

В глазах Снейпа плясало откровенное веселье, и Гарри вдруг почти захотелось плакать.

Почему, почему Рон и Гермиона решили, что этот человек пытается его убить?

Гарри снова рассмеялся и с облегчением услышал, что получилось почти нормально.

Потом сбежал.

◆

Они перерыли в библиотеке все, что могли, но Николас Фламель нигде не находился. Хагрид после первой оговорки превратился в исключительно крепкий орешек и больше не позволял вытянуть из себя ни слова. Гарри мельком подумал, не спросить ли Снейпа, но сразу отказался от этой идеи.

В конце концов Гарри вообще перестал пытаться говорить с Роном и Гермионой о чем-либо, кроме Снейпа или Фламеля. Сам Фламель его сейчас не интересовал ни капли. Трехголовый пес и все, что тот охранял, могли хоть вместе прыгнуть с Астрономической башни.

Рона и Гермиону возможность того, что учитель зелий хочет убить Гарри, похоже, беспокоила несколько меньше, чем самого Гарри.

За недели эта возможность устроилась где-то в глубине сознания и застыла там тяжелым неподвижным комком, не желая ни исчезать, ни становиться уверенностью. Гарри не видел способа разобраться. Дамблдор только скажет не волноваться и доверять. Ремус — то же самое. Снейпа спросить нельзя. Забудь об этом тоже не получалось.

Так подозрение оставалось на месте и понемногу грызло его всякий раз, когда Гарри видел Снейпа.

И когда не видел — тоже.

Может, спросить прямо?

Но если Снейп действительно пытается его убить...

Хватит, — сурово приказал себе Гарри.

Не помогло.

Следовало догадаться: Снейп заметит, что с Гарри что-то не так, и не оставит вопрос в покое. Через несколько дней после матча Гарри шел с Роном в библиотеку, когда перед ними внезапно возникла темная фигура.

Оба остановились как вкопанные.

— Идем со мной, Поттер.

Гарри сглотнул.

— Зачем? — спросил Рон ровно тем тоном, которым спрашивать не следовало.

— Боюсь, Уизли, я не обязан перед вами отчитываться, — спокойно ответил Снейп. — Поттер, идем.

Когда дверь кабинета зелий закрылась, Снейп заговорил почти сразу, быстрым деловым голосом:

— Я знаю, что ты делаешь. И это должно прекратиться.

Гарри нервно зашевелил пальцами.

— Не понимаю, о чем вы.

— Ты избегаешь смотреть мне в глаза. Боишься, что я применю Легилименцию? Не применю.

— Один раз применили.

— Да. Но тогда мне было безразлично, доверяешь ты мне или нет.

У Гарри словно выбили воздух из легких.

Снейп, кажется, вообще не понял, насколько весомо прозвучала фраза. Он прислонился к столу и скрестил руки.

— Ну? Говори. В чем дело?

Гарри сцеплял и разжимал руки за спиной.

— Я думал о том, что вы сказали тогда.

Снейп нахмурился.

— Про Дамблдора. И про то, что вы ждали, прежде чем вытащить меня.

Снейп молча ждал, подняв бровь.

Гарри вздохнул.

— Просто... трудно иногда находиться рядом с вами, когда знаешь, что вы... ждали.

Это было правдой. После квиддичного матча эта мысль стала задевать сильнее.

На лице Снейпа появилось выражение, которого Гарри прежде не видел.

— Раньше это тебя, кажется, не беспокоило, — тихо сказал он.

— Я не думал об этом! Вы были правы. У вас дома я просто не думал. Я знал, что вы не хотели этого делать и вам не нравилось...

А правда не нравилось? Я теперь уже не уверен.

— ...и тогда вы мне помогали. Потом я вернулся к Дурслям, и там почти нечем было заниматься, кроме как думать. Потом Хогвартс, Малфой повсюду, и все снова вернулось...

Гарри вдруг понял, что тараторит слишком быстро и слишком высоким голосом.

Он резко замолчал.

— Мне просто нужно немного времени, чтобы все обдумать.

Теперь выражение лица было совершенно понятным.

Боль.

Настоящая, простая боль.

Гарри сглотнул.

Он причинил Снейпу боль?

— Хорошо, Поттер.

Гарри снова сглотнул.

Поттер.

Снейп медленно моргнул.

И вместе с этим движением с лица исчезли все эмоции. Остался холод.

Он кивнул на дверь.

— Ты получил то, чего хотел. Можешь идти.

Гарри вылетел из комнаты и не обернулся.

Храбрый гриффиндорец.

Наверное, худший гриффиндорец за всю историю.