Гермиона: Отражение Еиналеж (джен)

Гермиона Грейнджер.

Тяжёлая дверь закрылась за моей спиной. За большим столом профессора Макгонагалл сидели директор Дамблдор, мадам Помфри и двое незнакомых мне волшебников. Профессор Флитвик занял кресло в стороне, а профессор Снейп стоял у окна. Комиссия оказалась значительно меньше, чем я ожидала. Никакого длинного стола с чиновниками и мрачных людей в одинаковых мантиях.

— Мисс Грейнджер, присаживайтесь, — указала Макгонагалл на свободное место.

— Благодарю, профессор, — ответила я и села, поставив свою сумку у ног.

Дамблдор мягко улыбнулся:

— Доброе утро, Гермиона. Полагаю, следует представить тех, с кем вы ещё не знакомы. Мистер Альберт Крокфорд, Отдел магического образования.

Худощавый седобородый мужчина в тёмно-синей мантии слегка наклонил голову:

— Мисс Грейнджер.

— Сэр, — отозвалась я.

— И колдомедик Элеонора Хейл, Отдел магических патологий Святого Мунго, — продолжил директор.

Женщина лет пятидесяти в бордовой мантии оторвалась от схем моего магического контура:

— Доброе утро.

— Доброе утро, — ответила я.

Макгонагалл сложила руки на столе:

— Мисс Грейнджер, вы понимаете причину сегодняшнего заседания?

— В общих чертах, — ровно произнесла я. — Министерство считает моё магическое ядро повреждённым и сомневается в безопасности дальнейшего обучения.

Крокфорд удивлённо поднял бровь:

— Вам показывали наше заключение?

— Нет.

Чиновник бросил быстрый взгляд на Флитвика, и декан спокойно пояснил:

— Я изложил мисс Грейнджер содержание в той части, которая касается её образовательного статуса.

— Понятно, — буркнул Крокфорд.

— Тогда начнём с медицинской стороны, — предложил Дамблдор.

Колдомедик Хейл подтянула к себе схему:

— Мисс Грейнджер, когда вы в последний раз ощущали обычное внутреннее накопление магии?

— Что именно вы имеете в виду под обычным? — спросила я.

Она посмотрела на меня внимательнее:

— Хорошо. Иначе. Если сейчас попросить вас определить собственный запас магии, сможете?

— Нет.

Перо Крокфорда тут же заскрипело по пергаменту.

— До Хэллоуина могли? — вкрадчиво спросила Хейл.

Я задумалась. Вопрос был хуже, чем казался. До инцидента я вообще не воспринимала местную магию так, как её воспринимали коренные волшебники.

— Не уверена, — ответила я.

— Никогда? — нахмурилась колдомедик.

— У меня не было причины измерять её субъективно.

— Но усталость после колдовства, головокружение или озноб вы испытывали?

— Да, после серьёзной нагрузки.

— А боль в области ядра? — спросила Хейл.

— Где именно оно должно болеть? — полюбопытствовала я.

В комнате стало тихо. Хейл отложила перо:

— Мисс Грейнджер, вы действительно не знаете?

— Если бы знала, не спрашивала бы.

Мадам Помфри тут же вмешалась в разговор:

— Именно поэтому я и указала в своём отчёте, что субъективная симптоматика не соответствует диагностике.

— Я видела, Поппи, — Хейл снова повернулась ко мне. — У большинства волшебников магическое истощение ощущается чуть ниже грудины.

Логрус когда-то находился почти там же. Забавное совпадение.

— Нет, — покачала я головой. — Такого ощущения у меня не было.

Крокфорд сделал очередную пометку.

— Тогда проведём обычную диагностику, — Хейл достала палочку. — Позволите?

— Да.

По кабинету прошла тонкая волна магии. Заклинание коснулось груди, разделилось на потоки и растворилось. Колдомедик нахмурилась, повторила чары дважды, и лишь на третий раз над её палочкой мигнуло и исчезло крошечное золотистое кольцо.

— Вот, — заметила Помфри.

— Я вижу, — отозвалась Хейл.

— Что именно? — спросила я.

— Практически ничего, мисс Грейнджер. По стандартной классификации ваш центральный магический контур находится в состоянии глубокого необратимого истощения.

— Но? — подсказала я.

Хейл приподняла бровь:

— Почему вы предполагаете «но»?

— Потому что иначе мы бы здесь не сидели, — ответила я.

Снейп у окна едва заметно шевельнулся. Колдомедик перевела взгляд на него, затем снова на меня:

— Но при таком состоянии вы не должны быть способны пользоваться волшебной палочкой.

— Однако пользуюсь.

— Именно, — кивнула Хейл.

Крокфорд поднял голову от папки:

— Это нам ещё предстоит установить. Комиссия обязана зафиксировать факт самостоятельно.

— Разумеется. Профессор Флитвик это уже установил, но давайте проверим, — я спокойно достала палочку.

Хейл предупреждающе подняла руку:

— Не торопитесь. Начнём с самого простого. Lumos.

Я направила палочку вверх:

— Lumos.

На кончике загорелся ровный белый свет. Крокфорд зафиксировал результат.

— Nox.

Свет послушно погас.

— Wingardium Leviosa, — продолжила проверку Хейл.

Макгонагалл молча поставила на край стола пустую чернильницу. Я выполнила жест:

— Wingardium Leviosa.

Флакон плавно поднялся в воздух.

— Достаточно, — выдохнула колдомедик, и я опустила предмет. — Теперь чары починки.

Снейп вынул из кармана кусок мела, сломал его пополам и положил передо мной. Я соединила половинки:

— Reparo.

Мел мгновенно сросся. Зельевар проверил стык ногтем:

— Полностью.

— Никакой нестабильности? — спросила Хейл.

— Нет, — отрезал Снейп.

Крокфорд недовольно нахмурился:

— Ещё что-нибудь из программы первого курса?

— При необходимости она продемонстрирует вам половину программы второго, — вмешался Флитвик.

— Филиус, — предупредила Макгонагалл.

— Я всего лишь уточняю её образовательный уровень, — декан Когтеврана улыбнулся.

Я опустила палочку:

— Значит, проблема не в Чарах.

— Мы это уже знали, — Хейл повернулась к Крокфорду. — Министерство получило отчёт мадам Помфри.

На секунду воцарилась неловкая пауза, что меня вполне устроило.

— Следующий пункт, — быстро перебил Крокфорд. — Зельеварение.

Снейп оттолкнулся от подоконника:

— Удовлетворительно. Её проблемы связаны с избыточным вмешательством в состав зелий, а не с неспособностью предоставить необходимую магию. Программу она выполняет стабильно.

— То есть с точки зрения вашего предмета она может продолжать обучение? — уточнил чиновник.

Зельевар выразительно посмотрел на меня:

— К моему глубокому сожалению.

— Благодарю, профессор, — вежливо наклонила я голову.

— Я не вас спрашивал, мисс Грейнджер.

— Но ответ услышала.

Макгонагалл сняла очки:

— Мисс Грейнджер.

— Молчу, профессор.

Крокфорд перевернул страницу:

— Трансфигурация.

Макгонагалл помедлила, и у меня внутри появилось нехорошее предчувствие.

— Здесь ситуация существенно отличается, — тихо произнесла она. — Мисс Грейнджер не выполняет программу.

Оба министерских представителя уставились на меня.

— Насколько сильно отстаёт? — спросил Крокфорд.

— Покажите, мисс Грейнджер, — распорядилась Макгонагалл.

Я открыла сумку и положила на сукно стола ту самую злополучную обугленную спичку с серебристым краем. Крокфорд и Хейл удивлённо наклонились над ней.

— Выполняйте, — велела декан Гриффиндора.

Я подняла палочку, мысленно отсекая Логрус и смещение Отражений. Только палочка, местная магия и латынь.

— Acus Transfiguro.

Древесина задрожала, серебристая полоса неохотно поползла дальше, но поток магии сорвался. Спичка с сухим треском согнулась и сломалась пополам. Одна из половинок покатилась по столу и упёрлась в папку Крокфорда. В кабинете стало тихо.

— Обычно получается немного лучше, — признала я, опуская руку. Снейп демонстративно отвернулся к окну.

Крокфорд поднял обломок:

— Это упражнение первого курса?

— Первого месяца, — уточнила Макгонагалл. — Но на самом первом занятии до Хэллоуина она продемонстрировала полную трансфигурацию без дефектов.

— И после инцидента способность исчезла? — Хейл нахмурилась.

— Судя по наблюдаемому результату, — ответила декан.

Крокфорд пристально посмотрел на меня:

— Как вы объясняете это различие, мисс Грейнджер?

— Не знаю, — ответила я. Врать сейчас было разумнее.

— Странно, — чиновник нахмурился. — При этом остальные виды магии полностью сохранились.

— Именно поэтому вы здесь, — заметила я. Флитвик снова кашлянул в кулак.

Хейл сделала несколько записей:

— С медицинской точки зрения картина противоречива. Ядро не определяется как функциональное, однако устойчивые чары присутствуют. Если бы передо мной находился обычный пациент, я бы запретила магическую нагрузку минимум на полгода.

— Полгода? Возможно, больше? — спросила я. — Но я не обычный пациент. Значит, стандартная рекомендация может быть неверной.

— Может, — согласилась колдомедик.

Крокфорд отложил перо:

— Мы не можем строить решение на том, что случай необычен. Если комиссия решит рекомендовать временное прекращение стандартного обучения, вам придётся находиться дома, без доступа к преподавателям магии.

— То есть, — прищурилась я, — предлагаемый вариант заключается в том, чтобы удалить меня из единственного места, где моё состояние могут ежедневно наблюдать специалисты? Мадам Помфри едва заметно кивнула, соглашаясь со мной.

— Это вопрос образовательной безопасности, — отрезал чиновник.

— Чьей именно? — спросила я. Крокфорд промолчал.

— Мисс Грейнджер, позвольте комиссии закончить рассмотрение, — мягко вмешалась Макгонагалл.

— Разумеется, профессор, — я откинулась на спинку стула. Ситуация была опасной, вариант отправки в Лондон казался вполне реальным.

Вдруг в дверь настойчиво постучали. Профессор Макгонагалл недовольно нахмурилась:

— Войдите.

На пороге появился бледный Перси Уизли:

— Прошу прощения, профессор. К вам прибыла посетительница — леди Августа Лонгботтом. Она желает присутствовать при рассмотрении дела мисс Грейнджер.

Все удивлённо повернулись ко мне.

— Я её не приглашала, — честно сказала я.

— Мы и не предполагали обратного, Гермиона, — Дамблдор слегка улыбнулся. Снейп у окна подозрительно кашлянул. Я отметила это про себя — зельевар явно что-то знал.

Крокфорд порозовел от возмущения:

— На каком основании? Это закрытое заседание!

— Леди Лонгботтом передала, — Перси сглотнул, — что хотела бы лично услышать аргументацию Министерства. Особенно по вопросу исключения ученика, получившего травму при защите школы.

В кабинете воцарилась тишина. Формулировка была великолепной.

— Августа всё равно войдёт, — Дамблдор развёл руками.

— Проводите её, мистер Уизли, — вздохнула Макгонагалл.

Через минуту в кабинет величественно вошла высокая пожилая ведьма в огромной, монументальной шляпе. Она оглядела присутствующих и остановилась напротив меня:

— Гермиона Грейнджер?

Я вежливо поднялась:

— Да, мэм.

— Августа Лонгботтом. Мой внук Невилл писал о вас. Он считает вас умной, немного страшной и полезной при поиске жаб.

Профессор Флитвик издал странный звук, а я спокойно кивнула:

— Полагаю, это справедливая характеристика.

Леди Лонгботтом протянула руку для крепкого рукопожатия:

— Благодарю за помощь Невиллу. А теперь продолжайте, господа. Я не собираюсь мешать.

Крокфорд попытался возразить, но пожилая дама хладнокровно отрезала, что является бывшим членом попечительской комиссии, и если её присутствие нарушает конкретный пункт регламента, пусть чиновник назовёт его прямо сейчас. Разумеется, Крокфорд промолчал.

Заседание возобновилось, но не прошло и пяти минут, как в дверь снова постучали. На этот раз на пороге появился незнакомый сотрудник школы:

— Директор Дамблдор, в Хогвартс только что прибыл министр магии Корнелиус Фадж. Он просит разрешения войти.

Мы снова все переглянулись.

— Я его тоже не приглашала, — отчеканила я.

— Верю, — тихо обронила леди Лонгботтом.

Дамблдор уже не улыбался, его взгляд стал предельно сосредоточенным.

— Министр сообщил цель визита? — спросил директор.

Сотрудник заглянул в пергамент:

— Да, сэр. Вручение образовательного гранта Министерства мисс Гермионе Грейнджер в размере пятисот галеонов за мужество тридцать первого октября и для содействия её дальнейшему магическому образованию.

В кабинете Макгонагалл стало тихо. Я быстро посмотрела на Снейпа — тот на секунду прикрыл глаза. Ах ты скрытный кукловод. Зельевар определённо просчитал этот ход заранее.

Крокфорд растерянно уставился в свои бумаги, Августа Лонгботтом победно смотрела на него, а Флитвик изо всех сил прятал ухмылку.

— Что ж, — Дамблдор вдруг тихо рассмеялся. — Полагаю, Корнелиусу действительно стоит войти.

Я сидела неподвижно, оценивая диспозицию. Ещё десять минут назад чиновники Министерства упрямо пытались отнять у меня право учиться в школе из-за деградации контура. А теперь сам министр магии мчится сюда, чтобы вручить мне мешок золота на продолжение этого самого обучения. Это не было случайным совпадением. Вопрос заключался лишь в одном: чья именно фигура стояла за этим шахматным маневром?

Массивная дверь кабинета плавно отворилась.

Корнелиус Фадж вошёл в кабинет так, словно ожидал увидеть совершенно другое собрание. На нём была полосатая мантия, под мышкой — ярко-зелёный котелок, а на лице сияла широкая улыбка чиновника, прибывшего исключительно по хорошему поводу. За министром шёл помощник с большой кремовой папкой, а следом — фотограф. Фадж сделал два шага, удивлённо оглядел Крокфорда, Хейл, Августу Лонгботтом и, наконец, заметил меня. Его улыбка немного изменилась.

— О! Я вижу, все заинтересованные лица уже собрались, — произнёс министр.

Никто ему не ответил. Профессор Макгонагалл первой нарушила тишину:

— Министр Фадж. Какая неожиданность, — сухо заметила она. Её интонация выдавала, что лимит неожиданностей на сегодня в этом кабинете был уже исчерпан.

— Минерва! Альбус! — Фадж поспешно пожал руку Дамблдору. — Простите за вторжение. Мне сообщили, что мисс Грейнджер сегодня будет здесь, и я подумал: зачем заставлять ребёнка ехать в Министерство? — Он повернулся ко мне: — Мисс Грейнджер!

Я вежливо поднялась со стула:

— Министр.

— Наконец-то имею честь познакомиться с вами лично, — просиял Фадж и протянул руку.

Едва наши ладони соприкоснулись, фотограф поднял аппарат, и яркая вспышка ударила по глазам. Я зажмурилась.

— Простите, — бросил фотограф с лицом человека, который ничуть не сожалел о содеянном.

— Корнелиус, — подал голос Дамблдор. — Насколько я понимаю, вы прибыли по поводу событий Хэллоуина?

— Именно! — Фадж словно наконец оказался на знакомой территории.

Помощник тут же подал ему кремовую папку, на которой золотом блестели министерский герб и моё имя.

— Я был чрезвычайно удивлён, когда сегодня утром увидел отчёт, — звучно продолжил министр. — Двенадцатилетняя первокурсница, горный тролль, непосредственная угроза другим детям... И при всём этом Министерство магии до сих пор никак не отметило ваше мужество. Совершенно недопустимое упущение!

Я краем глаза заметила, как Крокфорд недовольно нахмурился. Директор Дамблдор тоже помрачнел, но явно не из-за слов, а из-за самого факта этого политического манёвра.

— Поэтому, — Фадж торжественно раскрыл папку, — решением Министерства и попечителей Фонда имени Дилис Дервент вам назначен специальный образовательный грант в размере пятисот галеонов.

Я позволила себе изобразить удивление.

— Благодарю, министр, — вежливо наклонила я голову.

— Более чем заслуженно! — отрезал Фадж и развернул сертификат к камере. — Все средства уже перечислены в Гринготтс, на ваше имя открыт отдельный сейф. До совершеннолетия вы можете использовать их на учебные материалы, книги, ингредиенты, медицинское восстановление и специализированное обучение.

Это было именно то, чего мне не хватало. Кто бы ни организовал эту комбинацию за моей спиной, он подошёл к вопросу системно. Фотограф замахал рукой:

— Мисс Грейнджер, пожалуйста, встаньте рядом с министром. Папку чуть выше.

Я послушно подняла наградной лист.

— Замечательно. Министр, немного ближе, — командовал репортёр. Фадж придвинулся вплотную. — Леди Лонгботтом, может быть, и вы присоединитесь к кадру?

— Нет, — отрезала Августа.

Фотограф мгновенно перестал её замечать и снова нацелился на нас. Вспышка.

— И улыбочку, мисс Грейнджер, — попросил он.

Я вежливо и сдержанно улыбнулась. Фотограф посмотрел на получившийся кадр:

— А можно чуть-чуть шире...

— Нет, — спокойно сказала я.

— Прекрасно. Так тоже очень хорошо, — смирился он. Очередная вспышка.

Профессор Снейп у окна демонстративно отвернулся, пряча выражение лица. После третьего снимка Макгонагалл решительно вмешалась:

— Полагаю, этого вполне достаточно.

Фотограф вопросительно взглянул на начальство, и Фадж согласно кивнул:

— Разумеется. Не будем задерживать ребёнка. — Он взял у помощника следующий документ. — Осталась только формальность. Вот подтверждение открытия сейфа и перечень допустимых расходов. Раз в год Гринготтс будет присылать вашим родителям подробный отчёт...

Я на секунду замерла:

— Родителям?

— Разумеется, мисс Грейнджер. Вы несовершеннолетняя, — пояснил министр.

Это было логично, но неудобно. Пятьсот галеонов, внезапно возникших у одиннадцатилетней дочери за убийство тролля, явно потребуют куда более содержательного письма в Лондон, чем «небольшой бытовой инцидент». Эту проблему я отложила на потом.

— Подпись родителей сейчас потребуется? — уточнила я.

— Для открытия сейфа — нет, грант назначен государством, — ответил помощник. — Но для некоторых крупных расходов до достижения вами семнадцати лет потребуется согласие законного представителя либо действующего директора школы.

Я перевела взгляд на Дамблдора, и тот мягко улыбнулся. Проклятье. Система Хогвартса всё равно оставила за собой рычаг контроля.

— Понятно, — кивнула я.

— Отлично! — воскликнул Фадж. — Тогда...

— Простите, министр, — осторожно перебил его Крокфорд. Это было его первое внятное слово за всё время.

Министр удивлённо повернулся на каблуках:

— Альберт? Что-то не так?

— Возможно, перед завершением церемонии нам следует уточнить один важный момент, — чиновник посмотрел на папку в моих руках. — В решении фонда чётко указано назначение средств на продолжение образования?

— Да, именно так, — подтвердил Фадж.

— И назначено оно именно для обучения в Хогвартсе?

Министр магии недоуменно моргнул:

— Ну разумеется. А где же ещё?

Вот теперь ситуация становилась по-настоящему красивой. Крокфорд выдержал паузу, подбирая слова:

— Дело в том, что сегодняшнее заседание проводится как раз для определения самой возможности дальнейшего обучения мисс Грейнджер по нашей стандартной программе.

Фадж растерянно посмотрел на него, потом на меня, а затем перевёл взгляд на остальных преподавателей.

— Я вообще-то думал, что это медицинская комиссия по здоровью, — нахмурился он.

— В том числе, министр, — вставил Крокфорд.

— Но ведь девочка перед нами спокойно колдует, Альберт.

Я отметила, что этот чиновник в зелёном котелке начинает мне нравиться. Крокфорд заметно напрягся под его взглядом:

— Текущие медицинские показатели её магического ядра...

— Да-да, я читал этот ваш отчёт, — нетерпеливо махнул рукой Фадж. — Показатели действительно ужасные. Именно поэтому наш грант в обязательном порядке включает в себя пункт о медицинском восстановлении.

Хейл решила вмешаться:

— Министр, проблема на самом деле несколько сложнее, чем кажется.

— Элеонора, я абсолютно уверен, что вы как профессионал со всем разберётесь, — отмахнулся Фадж.

— Мы как раз и пытаемся это сделать.

— Вот и прекрасно, — Фадж тепло улыбнулся колдомедику. — Но само образование-то ребёнку зачем из-за этого прекращать?

Крокфорд недовольно кашлянул в кулак:

— Существует стандартная министерская процедура...

— Альберт, — тон министра впервые за встречу перестал быть весёлым. Совсем ненадолго. — Я сегодня утром читал все документы по этому делу.

Чиновник Отдела образования послушно замолчал.

— Там чёрным по белому написано, — жёстко продолжил Фадж, — что мисс Грейнджер получила травму ядра, когда защищала учеников Хогвартса от опасного существа.

— Да, это так, — выдавил Крокфорд.

— И теперь вы на полном серьёзе предлагаете выгнать её из школы на основании полученного ею ранения?

— Мы пока ничего не предлагаем, министр. Мы лишь всесторонне рассматриваем...

— Ну вот и прекрасно, — Фадж мгновенно вернул на лицо благодушную улыбку. — Значит, никакой проблемы у нас здесь нет. — Он повернулся к репортёру: — Сделаем ещё один красивый снимок у дверей?

— Нет, — отрезала Макгонагалл.

— Конечно, как скажете, Минерва, — легко согласился министр и поправил котелок.

Мне окончательно стал ясен расчёт того, кто ввёл Фаджа в эту игру. Министр магии не был законченным дураком, но ему сейчас была жизненно необходима простая, воодушевляющая история для «Пророка». Мужественная маглорождённая девочка. Опасный горный тролль. Заботливое, щедрое Министерство. Счастливое продолжение учёбы. Комиссия Крокфорда со своими правилами пыталась дописать к этой идеальной картине мрачный абзац, и Фаджу этот абзац ломал весь пиар. А фотограф к этому моменту уже сделал три отличных кадра.

Я снова перевела взгляд на Снейпа. Тот с невозмутимым видом изучал серый ноябрьский дождь за окном. Мои подозрения крепли.

— Что ж, — Фадж тепло взял мою ладонь обеими своими руками. — Ещё раз поздравляю вас, мисс Грейнджер. Магическая Британия по праву гордится молодыми ведьмами, проявляющими подобное мужество.

— Большое спасибо, министр Фадж, — ответила я.

— Учитесь прилежно, выздоравливайте. И чтобы больше никаких троллей в замке, договорились?

— Я очень постараюсь, сэр.

— Вот и прекрасно! — подытожил он.

На этой ноте Корнелиус Фадж счёл свою миссию исполненной. Он вежливо попрощался с Дамблдором, Макгонагалл, неожиданно уважительно раскланялся с Августой Лонгботтом, подчёркнуто прохладно кивнул Крокфорду и вышел из кабинета. Фотограф с аппаратом тенью последовал за ним. Бледный помощник министра задержался на пороге всего на секунду, подошёл к моему стулу и аккуратно положил на сукно стола маленький латунный ключ.

— От вашего нового сейфа в банке, — тихо сказал он.

— Спасибо, — я забрала металл. На головке ключа была аккуратно выгравирована пятизначная комбинация цифр. Мой первый легальный капитал в этом мире.

— Поздравляю, мисс Грейнджер, — кивнул помощник и закрыл за собой дверь.

В кабинете воцарилась долгая тишина. Августа Лонгботтом первой нарушила это безмолвие, иронично выгнув бровь:

— Ну и что теперь скажете, господа?

Профессор Макгонагалл молча сняла очки и устало потерла глаза, колдомедик Хейл принялась изучать лепнину на потолке, а Флитвик уже открыто и вовсю улыбался. Крокфорд же смотрел на свою закрытую папку с таким выражением лица, словно наблюдал, как его любимая административная процедура только что на полной скорости попала под поезд. Директор Дамблдор наконец повернулся ко мне, его синие глаза весело поблёскивали за стёклами половинками.

— Гермиона, — мягко позвал он.

— Да, директор Дамблдор?

— Скажите мне честно, вы ведь ничего не знали о сегодняшнем визите министра магии?

— Нет, профессор, не знала, — мой ответ был абсолютно, кристально искренним.

Улыбка Дамблдора стала ещё шире.

— Чрезвычайно любопытное совпадение обстоятельств.

— Мне самой это кажется очень интересным, директор, — согласилась я. — И о визите леди Лонгботтом я, к слову, тоже ничего не знала.

— И это чистая правда, Альбус, я верю девочке, — веско подтвердила Августа Лонгботтом со своего места.

Я пристально посмотрела на пожилую даму:

— Если это не секрет, леди Лонгботтом, кто именно сообщил вам о сегодняшнем заседании комиссии?

Августа спокойно встретила мой испытующий взгляд.

— Один наш общий старый знакомый счёл, что эта ситуация заслуживает моего внимания, мисс Грейнджер, — ровным тоном ответила она.

Общий знакомый. Я принялась быстро перебирать в уме варианты. У меня и Августы Лонгботтом было слишком мало потенциальных общих знакомых в этом мире. Невилл отпадал. Флитвик всё это время сидел здесь, в кабинете. Дамблдор — тоже. Макгонагалл явно была не при чём. Я медленно повернула голову в сторону окна и посмотрела на Снейпа. Зельевар наконец соизволил перевести взгляд на меня. Его лицо выражало абсолютную, просто звенящую пустоту. Чересчур идеальную маску.

— Профессор Снейп? — вкрадчиво позвала я.

— Да, мисс Грейнджер? — отозвался он.

— Ничего особенного.

— Рад это слышать, — отрезал зельевар.

Ах ты скрытный, иезуитский кукловод. Снейп явно с самого начала знал гораздо больше меня. Люциус Малфой. Разумеется, это был изящный шахматный ход Люциуса. Я ещё не видела всех скрытых шестерёнок этой комбинации, но его фирменный почерк уже проступал со всей отчётливостью. Сам старший Малфой в школе не появился. Нигде и никак открыто не заявил о своей связи с маглорождённой когтевранкой. Вместо этого в Хогвартс прибыла влиятельная бабушка мальчика, которому я действительно помогла в первый день. А вслед за ней — сам министр магии с грантом за официально признанный подвиг. Две независимые, мощные фигуры. У каждой — своя собственная, логичная причина вмешаться в процесс. И при этом ни одной видимой нити к поместью Малфоев. Великолепная работа. Я явно недооценила Люциуса как игрока, и эта мысль была одновременно приятной для моих планов и тревожной для эго.

— Что ж, если вся эта политическая часть нашего заседания наконец-то закончена, — прервала тишину Хейл, — я бы всё-таки очень хотела вернуться к медицинской стороне вопроса.

Вот за этот чистый профессионализм она мне нравилась всё больше. Крокфорд при её словах сразу выпрямился на стуле, пытаясь вернуть остатки контроля:

— И к нашей образовательной части, разумеется.

Леди Лонгботтом строго посмотрела на него поверх своей огромной шляпы, и чиновник Отдела образования послушно сдулся обратно в кресло.

— Ну... разумеется, Альберт, — произнесла она.

Директор Дамблдор мирно сцепил пальцы в замок:

— Давайте продолжим наше рассмотрение, коллеги.

Я аккуратно положила латунный ключ от сейфа на сукно стола рядом со своей сломанной спичкой. Картина выглядела чрезвычайно символично. Одно и то же государство в лице своих ведомств только что одновременно признало меня достаточно повреждённой для возможного исключения и достаточно перспективной, чтобы открыть мне личный золотой сейф. Бюрократия этой Тени начинала нравиться леди Хаоса всё больше. Хейл протянула руку и забрала обломки дерева.

— Извините, но эта спичка мне ещё нужна, — предупредила я её.

Колдомедик удивлённо посмотрела на две деревянные половинки в своих пальцах.

— И зачем она вам в таком виде, мисс Грейнджер?

— Я к ней за это вермя сильно привыкла, — ответила я.

Хейл хмыкнула и вернула обломки на место.

— Хорошо. А теперь, Гермиона, давайте без шуток.

— Я сейчас совершенно серьёзна, мисс Хейл.

— Вот именно это соображение меня в вашем характере больше всего и беспокоит, — женщина раскрыла свой медицинский отчёт. — Смотрите: я как врач не могу подтвердить, что ваше текущее состояние ядра безопасно. Но и утверждать, что дальнейшее обучение само по себе представляет для вас непосредственную угрозу, я тоже не имею права.

— И каков же ваш вердикт? — прищурилась я.

— Следовательно, с медицинской точки зрения оснований для запрета на ваше обучение в Хогвартсе сейчас недостаточно.

Крокфорд сразу поднял голову от бумаг:

— Но как же все наши прошлые показатели...

— Альберт, — перебила его Хейл. — Я в первую очередь практикующий врач, а не регистратор. Все эти показатели предназначены для описания пациента. Если пациент противоречит показателям, я предпочитаю не выбрасывать пациента из школы. — Она снова повернулась ко мне: — Я назначу вам еженедельное обследование у мадам Помфри. Это на первый месяц. Затем, если динамика ядра останется стабильной, перейдём на контроль раз в две недели.

— А что насчёт текущей магической нагрузки? — спросил Флитвик.

— Чары в пределах стандартной школьной программы первого курса разрешить в полном объёме, — кивнула колдомедик. Декан Когтеврана удовлетворённо кивнул. — Зельеварение? — Хейл вопросительно посмотрела на Снейпа. — Если профессор Снейп считает это возможным в своих подземельях.

— Считаю это вполне возможным, — ровным тоном ответил зельевар.

— Трансфигурация... — Хейл выразительно посмотрела на обломки спички на столе. — Только под личным наблюдением профессора Макгонагалл на уроках. И никаких самостоятельных практических тренировок в спальне, мисс Грейнджер. Вам всё понятно?

Я согласно промолчала. Хейл подозрительно прищурилась, разглядывая моё лицо.

— Мисс Грейнджер, я жду ответа.

— Хорошо, я согласна с вашими условиями, — ответила я.

— Это согласие прозвучало сейчас подозрительно быстро и легко.

— Я просто умею очень быстро учиться на своих прошлых ошибках, — ровным тоном пояснила я.

Профессор Снейп у окна издал едва слышный, ироничный звук. Колдомедик резко повернулась на каблуках:

— Профессор Снейп? Вы что-то хотите добавить?

— Ничего особенного, Элеонора, продолжайте, — вернул маску Снейп.

Хейл снова повернулась ко мне:

— При первом же появлении боли, озноба, при потере сознания, нарушении координации движений или любого нового магического эффекта — вы обязаны немедленно явиться в Больничное крыло к Поппи.

— А если этот новый эффект на практике окажется для меня чрезвычайно полезным? — уточнила я нюанс.

— Вот особенно в этом случае — бегом к Помфри, — отрезала колдомедик.

Чрезвычайно разумная, прагматичная женщина. Крокфорд тем временем недовольно перелистнул последнюю страницу своей папки.

— Медицинская возможность остаться в замке вовсе не означает автоматической образовательной целесообразности, коллеги, — упрямо буркнул он. Августа Лонгботтом при этих словах лишь тяжело и шумно вздохнула. — Леди Лонгботтом, пожалуйста, позвольте мне до конца закончить мысль. — На моё удивление, пожилая дама действительно промолчала. — Хогвартс имеет обязательную для всех программу. Учащийся обязан демонстрировать хотя бы минимальную способность к освоению всех основных дисциплин. На данный момент мисс Грейнджер существенно и безнадёжно отстаёт по Трансфигурации.

— По одному единственному разделу первого месяца обучения, Альберт, — холодно поправила его профессор Макгонагалл. Чиновник Отдела образования уставился на неё в упор. — Вы считаете её текущее отставание восполняемым, Минерва?

Декан Гриффиндора медленно повернулась ко мне. В эту секунду я ожидала от неё абсолютно любого каверзного ответа.

— Да, считаю, — просто ответила Макгонагалл.

Всего одно короткое, весомое слово. Крокфорд раздражённо постучал кончиком пера по столу.

— И это несмотря на те удручающие результаты со спичкой, которые она нам только что здесь продемонстрировала?

— Именно благодаря им, Альберт, — отрезала профессор Макгонагалл.

Я удивлённо приподняла бровь. Похоже, все остальные взрослые в кабинете тоже не до конца поняли её мысль. Макгонагалл спокойно продолжила:

— Два месяца назад на самом первом уроке мисс Грейнджер продемонстрировала нам идеальный итоговый результат, но при этом она совершенно не понимала сути самого глубинного процесса Трансфигурации. Сейчас же она не демонстрирует нам красивого результата, зато впервые в жизни действительно изучает эту науку.

Я пристально посмотрела на своего профессора, и она спокойно встретила мой взгляд.

— Её спичка на столе пока, разумеется, так и остаётся сломанной спичкой, — добавила декан Гриффиндора. — Но её ошибки с каждой новой неделей обучения становятся всё более правильными и логичными.

Это была, пожалуй, самая высшая и чисто макгонагалловская похвала, какую только можно было заслужить в этих стенах.

— Большое спасибо за доверие, профессор Макгонагалл, — вежливо сказала я.

— Не заставляйте меня в будущем горько пожалеть об этих словах, мисс Грейнджер.

— Я очень постараюсь.

Крокфорд с досадой сделал последнюю размашистую запись в своём документе.

— Что ж, в таком случае позиция школы Хогвартс мне предельно ясна. — Он повернулся к главе стола: — Директор Дамблдор? Каково ваше слово?

Альбус Дамблдор до этого момента почти не вмешивался в ход нашей дискуссии, предпочитая позицию мудрого наблюдателя.

— Хогвартс полностью готов продолжить обучение мисс Грейнджер при обязательном соблюдении всех названных Элеонорой медицинских ограничений, — мягко произнёс он.

— Профессор Флитвик? — чиновник повернул голову.

— Безусловно готов, — подтвердил наш декан.

— Профессор Снейп?

— Да, — коротко обронил зельевар. Крокфорд явно ожидал от него более длинного и развёрнутого ответа, но так его и не получил.

— Мадам Помфри?

— Только при условии регулярной диагностики в Больничном крыле, Альберт.

— Профессор Макгонагалл уже высказала свою позицию, — Крокфорд перевёл взгляд на колдомедика. — Медицинский представитель Министерства?

— Объективных противопоказаний к продолжению обучения под постоянным наблюдением специалистов не установлено, — отчеканила Хейл.

Чиновник Отдела образования с досадой отложил перо в сторону. Вот сейчас. Именно в эту секунду я внезапно поймала себя на мысли, что внутренне напряжена значительно сильнее, чем за всё время этого долгого разговора. Чиновник взял чистый бланк, быстро написал на нём несколько ровных строк и тщательно промокнул чернила специальной бумагой.

— Итак, комиссия постановляет, — зачитал Крокфорд, и я неотрывно уставилась на кончик его пера. — ...сохранить за мисс Гермионой Джин Грейнджер статус учащейся школы Хогвартс по стандартной образовательной программе с наложением индивидуальных медицинских ограничений сроком на один месяц и последующим обязательным пересмотром дела.

Я далеко не сразу позволила себе выдохнуть скопившийся в лёгких воздух. Падма на моём месте сейчас обязательно съязвила бы что-нибудь неприятное по поводу этой формулировки.

— Таким образом, мисс Грейнджер, — продолжил Крокфорд, — ваш случай отныне официально оформляется в Министерстве как временное исключение из общих требований по диагностическим показателям магического ядра.

И вот оно прозвучало. Исключение. Совсем не то слово, под которое они изначально пытались меня подвести.

— То есть, резюмируя, я остаюсь в школе? — на всякий случай спросила я.

Крокфорд впервые за всё это долгое заседание вымученно и криво улыбнулся мне:

— Да, вы остаётесь в Хогвартсе, мисс Грейнджер. Вопрос закрыт.

Я спокойно кивнула головой, принимая диспозицию:

— Хорошо. Это правильное решение.

Августа Лонгботтом от этой моей сухой реплики весело фыркнула со своего кресла:

— Девочка, ради всего святого, ну можно же в твоём возрасте хотя бы внешне выглядеть чуточку более довольной таким исходом?

Я обернулась и посмотрела на неё. Потом перевела взгляд на лежащий передо мной латунный ключ от сейфа Гринготтса. А затем — на сломанные обломки спички.

— Я действительно очень, просто безмерно довольна, леди Лонгботтом, — ответила я.

— У тебя чрезвычайно странный и пугающий способ это демонстрировать окружающим, Гермиона.

— Мне об этой особенности моего характера уже говорили, — призналась я.

Директор Дамблдор мягко улыбался в бороду, Макгонагалл тоже теперь выглядела на порядок менее строгой и поджатой, и даже Снейп наконец перестал изучать серое окно. Только теперь я впервые за два часа позволила себе расслабленно откинуться на спинку деревянного стула.

Я оставалась в Хогвартсе. Мой личный мир в этой Тени не изменился. Древний замок не рухнул. Никто из чиновников не посмел отобрать или сломать мою волшебную палочку. И почему-то именно это знание победы сейчас грело моё эго куда сильнее, чем пятьсот министерских галеонов в сейфе.

Минуты две взрослые маги молча занимались рутинной бумажной работой, подписывая протоколы. Я сидела тихо, не мешая им. А потом вовремя вспомнила одну важную деталь.

— Профессор Макгонагалл, — позвала я.

Заместитель директора подняла глаза от пергамента:

— Да, мисс Грейнджер? Что у вас ещё?

— Я правильно понимаю, что тот утренний запрет Министерства на моё практическое использование магии на уроках снимается с настоящего момента?

В кабинете снова на секунду воцарилась глухая тишина. Хейл первой не выдержала и громко рассмеялась на весь кабинет. Макгонагалл мученически прикрыла глаза ладонью.

— Да, мисс Грейнджер, он полностью снимается, — вздохнула она.

— Огромное спасибо, — вежливо поблагодарила я и плавным, отточенным движением достала свою палочку, уложив её перед сломанной спичкой.

— Нет! — одновременно и очень синхронно выкрикнули Макгонагалл, Помфри, Флитвик и Снейп.

Моя рука послушно замерла в воздухе. Августа Лонгботтом с огромным любопытством посмотрела на всех четверых напуганных преподавателей Хогвартса, а затем перевела весёлый взгляд на меня.

— Ну вот, теперь я наконец-то в полной мере начинаю понимать, почему мой внук Невилл в своём письме назвал тебя фразой «немного страшная девочка», Гермиона, — хмыкнула она.

Я спокойно убрала палочку в сумку.

— Это была всего лишь плановая проверка вашей бдительности, господа.

— Ну разумеется, кто бы сомневался, Грейнджер, — ворчливо прокомментировал профессор Снейп.

И на этот раз в кабинете Макгонагалл весело рассмеялся даже сам Альбус Дамблдор.

* * *

К ужину Большой зал уже знал, что я остаюсь. Когда мы с Падмой вошли, разговоры за столами на секунду стихли, а затем возобновились с удвоенной силой. Кто-то у хаффлпаффцев даже начал было хлопать, но быстро прекратил. Я сделала вид, что ничего не заметила.

— Гермиона! — Мэнди Броклхёрст поспешно подвинулась, освобождая мне место. — Ну?

Я спокойно села на скамью:

— Что «ну», Мэнди?

— Тебя в итоге оставили в школе?

— Да.

— Я же говорила! — облегчённо выдохнула Броклхёрст.

— Сегодня утром ты предлагала помочь мне собирать чемоданы, — напомнила я.

Мэнди ненадолго задумалась, перебирая аргументы:

— Я говорила, что всё будет хорошо, уже после того, как предложила собрать вещи.

— Существенное уточнение.

Падма устроилась рядом со мной.

— Она остаётся, — громко сообщила Патил всем когтевранцам.

— Я им уже сама сказала, — заметила я.

— Ты сказала это недостаточно внятно и громко.

Лиза Тёрпин увлечённо перегнулась через стол:

— А магией тебе теперь снова можно пользоваться?

— Можно, но с определёнными ограничениями.

— Какими именно? — прищурилась Лиза.

— Никаких самостоятельных экспериментов с Трансфигурацией и регулярные обследования у мадам Помфри, — перечислила я. — Остальная программа без изменений.

Мораг Макдугал подозрительно посмотрела на мою сумку.

— А как же твоя спичка?

— Что — спичка?

— Её тоже в Хогвартсе оставили?

— Она, к счастью, министерскую комиссию сегодня не проходила.

— Несправедливо, — резюмировала Мораг.

Я демонстративно достала палочку из кармана:

— Хочешь, Мораг, могу прямо сейчас продемонстрировать...

— Нет! — в один голос испуганно выкрикнули Падма и ещё три человека у когтевранского стола.

Я послушно убрала её обратно. Заработанная репутация уже вовсю начинала работать против меня.

За гриффиндорским столом Гарри Поттер заметил моё появление и весело показал мне большой палец. Я ответила ему коротким, сдержанным кивком. Рон Уизли рядом с ним тоже увидел наш обмен знаками, быстро посмотрел на меня и немедленно отвернулся обратно к своей тарелке. Но его плечи при этом заметно расслабились. Драко Малфой вообще принципиально не смотрел в мою сторону. Мальчик ел с таким сосредоточенным лицом, словно от качества пережёвывания этого картофеля сейчас зависела вся вековая честь Рода Малфоев. Этого наблюдения мне было более чем достаточно.

Я спокойно повернулась к своей тарелке, но не успела даже взять вилку. За преподавательским столом величественно поднялся Альбус Дамблдор. Шумный Большой зал постепенно затих.

— Прежде чем мы все приступим к ужину, — звучно произнёс директор, — мне бы хотелось сделать одно небольшое объявление относительно мисс Гермионы Грейнджер.

Тишина в зале мгновенно стала абсолютной. Моя рука так и замерла в воздухе. Падма медленно повернулась ко мне:

— Они это сейчас серьёзно, Гермиона? — прошептала она.

— Понятия не имею, Падма.

За гриффиндорским столом Гарри снова выглядел так напряжённо, будто заседание комиссии всё ещё продолжалось. Дамблдор мастерски выдержал театральную паузу. Я начинала подозревать, что делает он это намеренно.

— Сегодня государственная комиссия Министерства магии завершила рассмотрение обстоятельств происшествия, имевшего место в стенах Хогвартса тридцать первого октября. — Где-то справа кто-то испуганно и шумно вдохнул. — В связи с исключительным мужеством, проявленным мисс Грейнджер при защите других учащихся, Министерством ей назначен специальный образовательный грант в размере пятисот галеонов.

Оглушительная тишина продержалась ещё ровно секунду, а затем Большой зал буквально взорвался от криков. Сначала захлопали хаффлпаффцы. Через мгновение к ним бурно присоединился весь Когтевран. Гриффиндорцы взревели с таким шумом, будто они только что выиграли кубок школы. За слизеринским столом реакция была куда сдержаннее. Драко Малфой лениво соединил ладони ровно три раза и снова хладнокровно занялся своим ужином. Сумма в пятьсот галеонов производила на окружающих детей колоссальное впечатление.

— Пятьсот галеонов, Гермиона?! — потрясённо повернулась ко мне Падма.

— Да.

— И ты всё это время знала?

— Примерно последние два часа.

— И молчала?!

— У нас с тобой просто не было возможности спокойно поговорить, Падма.

— Но ведь это целых пятьсот галеонов!

— Я присутствовала при подписании документов, Падма, — ровным тоном напомнила я.

С другого конца нашего стола Мораг Макдугал робко спросила:

— Слушайте, а это вообще много?

Падма уставилась на неё как на умалишённую:

— Чрезвычайно много, Мораг!

— Насколько именно много?

Я быстро прикинула текущий банковский курс:

— Примерно две с половиной тысячи фунтов стерлингов, Мораг.

Макдугал выглядела так, словно эта цифра ей ровным счётом ничего не объяснила в жизни.

— И всё же — это много? — упрямо повторила она.

— Для двенадцатилетнего маглорождённого ребёнка — более чем, — ответила я.

— А, ну тогда понятно, — Мораг удовлетворённо вернулась к своей еде.

Директор Дамблдор плавно поднял ладонь, призывая зал к порядку, и шум утих.

— И поскольку сегодняшние события, судя по всему, породили в замке необычайно плодородную почву для самых диких слухов... — По столам прошёл нервный смешок. Я выразительно посмотрела на Мэнди Броклхёрст, и та немедленно уткнулась носом в тарелку. — ...считаю необходимым отдельно и уточнить для всех присутствующих: мисс Грейнджер продолжает своё обучение в Хогвартсе.

За гриффиндорским столом от этой новости громко заорали близнецы Уизли:

— УРА! У НАШЕГО ФАКУЛЬТЕТА ОСТАЁТСЯ ГРЕЙНДЖЕР!

— Она вообще-то когтевранка и сидит за нашим столом! — возмущённо выкрикнул кто-то из когтевранцев.

— ТЕМ БОЛЕЕ ОСТАЁТСЯ! — не растерялся Фред.

Профессор Макгонагалл медленно повернула голову в сторону близнецов, и те мгновенно сели обратно. Дамблдор весело улыбнулся в бороду:

— Её волшебная палочка остаётся при ней, вещи из башни никто не собирает, конвоя из дементоров в замке по этому поводу не ожидается... — По Большому залу прокатился громкий смех. Я мысленно закрыла глаза. Значит, поэтичная версия с дементорами Азкабана в итоге благополучно добралась и до ушей директора. — ...а профессор Макгонагалл, насколько мне известно, совершенно не намерена освобождать мисс Грейнджер от дальнейшего изучения Трансфигурации.

— Совершенно не намерена, — сухо и веско подтвердила с подиума Макгонагалл.

Несколько однокурсников посмотрели на меня с сочувствием, но я предпочла не реагировать. Дамблдор чинно сел на своё место, и ужин начался.

Самым первым к нашему столу прибежал взволнованный Гарри Поттер, появившись ещё до подачи десерта.

— Целых пятьсот галеонов? — с ходу спросил он.

— И почему все окружающие меня люди начинают разговор с этой цифры? — вздохнула я.

— Да потому что это целых пятьсот галеонов, Гермиона!

Падма Патил рядом со мной немедленно согласно кивнула:

— Вот именно.

Я строго посмотрела на неё:

— Падма, ты вообще-то по уставу должна быть сейчас целиком на моей стороне.

— В данном вопросе я нахожусь на стороне чистой математики, Грейнджер.

Гарри без лишних церемоний сел на скамью напротив нас.

— Значит, ты теперь точно остаёшься в замке?

— Наш директор только что во всеуслышание объявил об этом решении, Гарри.

— Я хотел услышать это подтверждение от тебя.

Это был достойный, тактически верный ответ профессионала.

— Да, Гарри, я остаюсь.

Поттер просиял.

— Ну и отлично, — сказал он и только после этого спокойно взял с подноса пирожок. Правильная расстановка приоритетов.

Следом за ним к Когтевранскому столу робко подошёл Невилл Лонгботтом. Он выглядел одновременно счастливым и крайне обеспокоенным.

— Гермиона, привет.

— Да, Невилл?

— Ты... ты сегодня в кабинете правда видела мою бабушку Августу?

— Видела.

— И она... она что-нибудь говорила там обо мне? — Лонгботтом затаил дыхание.

— Сказала, что ты регулярно писал ей обо мне.

Невилл мгновенно густо покраснел.

— О Мерлин... И что конкретно из моих писем она упомянула?

— Сказала, что в твоём представлении я очень умная, немного страшная и бываю полезна при поиске сбежавших жаб.

Гарри рядом от этих моих слов громко подавился пирожком. Невилл стал ещё краснее, до самого воротника мантии.

— Я... я совершенно не так всё это формулировал в письмах, Гермиона!

— Значит, твоя бабушка Августа просто творчески переработала исходный материал, Невилл.

— Но она точно не сказала Макгонагалл, будто я сделал в школе что-нибудь ужасное?

— Нет, ничего такого не было.

Лонгботтом расслабился настолько заметно, что мне стало его даже по-человечески немного жаль.

— Ну, тогда ладно, хорошо.

— Она сегодня приехала в замок специально, чтобы помочь мне на комиссии, Невилл.

Мальчик удивлённо замер на месте:

— Что, серьёзно?

— Да.

Я не стала при всех упоминать, что до сих пор точно не знала, кто именно сообщил Августе о комиссии, хотя моё подозрение уже переросло в стопроцентную уверенность.

— Ну... тогда спасибо тебе, Гермиона, — сказал Невилл.

— За что именно спасибо?

Он растерянно пожал плечами:

— Да я не знаю. Просто... очень хорошо, что всё в итоге хорошо закончилось. — И он побрёл обратно к своему столу. Мне понравилась его лаконичная формулировка.

Фред и Джордж Уизли подошли к нам вместе, и вот это перемещение сил было уже значительно хуже.

— Мисс Грейнджер, — в один голос начали они.

— Господин председатель Канцелярии.

Я спокойно положила ложку на стол.

— Сразу говорю вам обоим — нет.

Близнецы удивлённо остановились:

— Но мы ведь ещё даже ничего не успели тебе предложить!

— Нет.

— Это чистой воды предвзятость, Гермиона.

— Она основана на моём богатом эмпирическом опыте общения с вами, Уизли.

Фред картинно положил ладонь на сердце:

— Мы пришли к Канцелярии Г.А.В.Н.Э. исключительно с чистым деловым предложением.

— Тем более нет.

Джордж бесцеремонно сел на скамью рядом с Гарри Поттером.

— Целых пятьсот галеонов, Грейнджер — это очень серьёзный стартовый капитал.

— Это целевой образовательный грант Министерства, Джордж.

— Отлично! Наш новый проект носит исключительно прикладной образовательный характер.

В эту секунду Перси Уизли возник у них за спиной, словно вызванный мощным заклинанием призыва.

— Нет, — отрезал староста.

Фред сердито обернулся к старшему брату:

— Да ты ведь даже не знаешь, что именно мы хотели ей предложить!

— Мне для вердикта более чем достаточно было услышать из ваших уст фразу «инвестиционный капитал», Фред.

— Мы всего лишь хотим развивать магическую химию в школе!

— Нет, — повторил Перси.

— Хотим всесторонне исследовать воздействие специализированных составов на социальное поведение учащихся!

— Вот особенно после этих слов — нет, — припечатал староста Гриффиндора.

Джордж страдальчески посмотрел на меня через стол:

— Ну вот видишь, Гермиона, с каким отношением к большой науке нам каждый день приходится жить в башне?

— А что это вообще за специализированные составы, о которых вы говорите? — полюбопытствовала я.

Перси резко повернулся ко мне:

— Гермиона, не вздумай!

— Я всего лишь собираю информацию как председатель, Перси.

Близнецы Уизли мгновенно просияли:

— Вот! Настоящий учёный!

— Обычные навозные бомбы нового поколения, — хмуро сдал их Перси.

Я выдержала короткую паузу.

— Тогда стопроцентное нет, мальчики.

— Чистой воды предательство наших идеалов, — резюмировал Фред.

— Именно так, — согласился Джордж, и они ушли вдоль рядов искать более внушаемого и перспективного инвестора.

Перси Уизли на секунду задержался у нашего стола.

— Поздравляю с успешным завершением дела, Гермиона, — негромко сказал он.

— Спасибо, Перси.

Староста внимательно посмотрел на мой золотой значок Г.А.В.Н.Э., затем перевёл взгляд на свой собственный волчий знак под мантией.

— И, пожалуйста, никогда не позволяй этим двоим оформлять их сомнительные закупки через Канцелярию нашей Ассоциации, — попросил он.

Я задумчиво прищурилась:

— У нашего общества пока просто юридически не прописана процедура компенсации личных расходов членов, Перси.

Старший Уизли заметно побледнел.

— Гермиона, побойся Мерлина...

— Я шучу, Перси.

Он несколько секунд молча и очень подозрительно всматривался в моё абсолютно спокойное лицо.

— Знаешь, Грейнджер... я в последнее время уже совершенно перестаю понимать, когда именно ты шутишь, а когда говоришь серьёзно.

— Для руководителя Канцелярии это чрезвычайно полезный навык, Перси.

— Спокойной ночи, Гермиона, — вздохнул он и ушёл.

Рон Уизли к нашему столу так и не подошёл. И именно в силу этого обстоятельства его поведение я разглядела особенно чётко. Он спокойно сидел на своём гриффиндорском месте, разговаривал с вернувшимся Гарри Поттером, весело смеялся над чем-то, а затем о чём-то спорил с Перси.

Нормальный Рон. Настоящий Ринальдо, и это его поведение выглядело почти правильным. На его мантии, возле герба факультета, немного криво и боком сидел приколотый золотой волк. Я посмотрела на него чуть дольше, чем изначально собиралась. Рон почувствовал этот мой взгляд и резко поднял глаза. Наши взгляды встретились через всё пространство Большого зала. Я едва заметно, мимолётно коснулась указательным пальцем своего собственного значка. Уизли хмуро свёл рыжие брови к переносице. Я отвернулась обратно к тарелке. Новая идея появилась в моей голове неожиданно. Пока я ещё до конца не знала, хорошая ли она на практике. Это требовало точных расчётов. А ещё — Падмы. Следовательно, точно не сегодня. Сегодня мой разум и так благополучно пережил более чем достаточное количество административных инноваций.

Поздно вечером я снова сидела в одиночестве за своим письменным столом в спальне. Передо мной ровным рядом лежали три предмета: свежее письмо от родителей, латунный ключ от сейфа Гринготтса и чистый лист пергамента. Начать работу я решила с самого простого и обязательного.

«Мама, папа.

Сегодня мне назначили специальный образовательный грант за особые заслуги перед школой — пятьсот галеонов. По здешнему текущему курсу это составляет примерно две с половиной тысячи фунтов стерлингов».

Я перечитала написанное. Звучало достаточно сухо, спокойно и в рамках легенды. Я продолжила писать:

«Эти деньги находятся у меня не наличными на руках. Министерство магии открыло под этот грант специальный именной сейф в банке волшебников. Все средства по закону разрешено использовать исключительно на книги, новые учебные материалы, дополнительные занятия и прочие образовательные расходы.

Так что заранее отвечаю папе: нет, я не ношу теперь с собой в сумке тяжёлый мешок золотых монет».

Я мысленно представила себе лицо Роберта Грейнджер в этот миг и улыбнулась. А затем добавила:

«Хотя технически в этом мире действительно до сих пор используют настоящие золотые монеты».

Я подумала секунду, хотела вычеркнуть, но оставила строчку.

«У меня всё хорошо. С учёбой тоже никаких проблем.

Передавайте от меня большой привет всем дома.

Люблю вас,

Гермиона».

Кончик пера замер над листом. Я смотрела на это последнее слово. Когда-то в первые дни эта подпись была просто обязательной частью роли. Правильное, каноничное окончание письма правильным людям. Потом это стало привычкой самой Гермионы Грейнджер, которую я бережно сохраняла, поскольку разрушать её прошлую жизнь без крайней необходимости было глупо. Но сейчас это логичное объяснение почему-то окончательно перестало работать. Я могла бы спокойно написать «с уважением». Могла заменить фразу на «ваша Гермиона». Могла вообще ничего не писать в конце. Я решительно окунула перо обратно в чернильницу и твёрдо поставила точку после имени, ничего не став исправлять. Письмо в Лондон было аккуратно сложено первым.

Рядом с латунным ключом от сейфа лежал второй лист пергамента, совершенно чистый на первый взгляд. Профессор Снейп сунул его мне после ужина, перехватив возле лестницы.

— Мисс Грейнджер.

— Да, профессор?

Он протянул мне сложенный вчетверо лист.

— Возьмите.

Я развернула пергамент и машинально провела большим пальцем по плотной поверхности. Никакого текста, печати или подписи на нём не было.

— Что это?

— Пергамент, — сообщил Снейп.

Я подняла на него глаза.

— Это свойство предмета мне удалось установить самостоятельно.

— Отрадно видеть, что последствия Хэллоуина не затронули ваши познавательные способности.

Я снова посмотрела на лист. После потери привычного магического зрения разбирать чужие заклинания стало куда сложнее, но здесь конструкция была достаточно знакомой.

— Протеевы чары?

— Их упрощённый вариант, — ответил Снейп. — Всё написанное на этом листе будет воспроизводиться на связанном с ним пергаменте.

Это было значительно интереснее.

— У кого второй?

— Полагаю, даже с этим вопросом вы способны разобраться самостоятельно, мисс Грейнджер.

Он развернулся и ушёл прежде, чем я успела задать следующий вопрос.

Теперь я подтянула загадочный лист к себе. Для постоянной связи решение было простым и вполне изящным: никаких сов, задержек и лишних свидетелей между отправителем и получателем. Оставалось только выяснить личность собеседника, хотя после сегодняшней комиссии круг кандидатов был не особенно велик.

Я обмакнула перо в чернила и написала:

«Это действительно были вы?»

Чернила успели подсохнуть, прежде чем ниже моей строки начали проступать чужие ровные буквы.

«Уважаемая леди,

боюсь, я совершенно не понимаю, о чём именно в вашей записке идёт речь.

Л.М.»

Я взяла перо и размашисто вывела:

«Августа Лонгботтом.

Государственный фонд Дилис Дервент.

Министр Фадж.

Г.Г.»

Ответ проступил через несколько секунд:

«Уважаемая леди,

наша магическая Британия — на удивление тесное и взаимосвязанное общество.

Л.М.»

Я невольно улыбнулась и написала ниже:

«Вы очень хороший профессиональный лжец, Люциус».

Новая строчка появилась почти сразу:

«Искренне благодарю за оценку.

Полагаю, ваша утренняя ситуация в итоге разрешилась вполне удовлетворительно?»

Я бросила быстрый взгляд на латунный ключ на столе.

«Я остаюсь в Хогвартсе. И у меня внезапно в Гринготтсе появился образовательный сейф на целых 500 галеонов. Весьма удовлетворительно, должна признать».

На этот раз пергамент некоторое время оставался чистым. Потом под моей фразой начали возникать буквы:

«В таком случае я совершенно не понимаю, почему вы до сих пор так настойчиво подозреваете меня в причастности к столь счастливому для вас стечению обстоятельств».

Я тихо рассмеялась и снова обмакнула перо.

«Да потому, Люциус, что леди Августа появилась в коридоре подозрительно вовремя, министр Фадж со своим фотографом появился ещё более вовремя, а профессор Снейп после этого весь день старательно не смотрел мне прямо в глаза.

Передайте ему при случае, что тайный шпион из него получается просто отвратительный».

Ответ немного задержался.

«Непременно передам ему ваши слова, леди.

Однако позволю себе всё же заметить в его защиту: Северус ведь так ничего вам не сообщил до комиссии».

Я перечитала фразу.

«Вот именно поэтому я и использовала в его адрес термин “отвратительный”, Люциус, а вовсе не слово “предатель”».

На другом конце пергамента ненадолго задумались.

«Абсолютно справедливо».

Я отложила перо. На этом нашу пикировку можно было заканчивать, но один вопрос всё ещё оставался.

«Почему?»

Ответа не было заметно дольше прежнего. Я успела убрать письмо родителям в конверт, запечатать его и проверить завтрашнее расписание, прежде чем на пергаменте наконец проступила первая строка.

«Потому что вы сейчас являетесь ценным союзником моего Рода.

Потому что мой сын Драко вчера ночью был по-настоящему сильно напуган за вас.

И потому что лишать двенадцатилетнего ребёнка права на магическое образование за травму, полученную ею при прямой защите других детей, — решение, глубоко недостойное даже нашего Министерства магии.

Выбирайте из этих трёх любое объяснение, которое вам больше нравится».

Я медленно перечитала эти строки дважды, а затем бережно сложила листок и спрятала его в тайник. Выбирать один вариант я не стала. Все три названные им причины выглядели для моего анализа одинаково правдоподобно и весомо. И, возможно, именно в силу этой многослойности мне так сильно понравился его ответ. Люциус Малфой на поверку оказался значительно более полезным и умным игроком на доске, когда окончательно перестал пассивно ждать моих прямых указаний. И этот вывод мне следовало запомнить на будущее.

Я посмотрела на тикающие часы. Этот безумный день четверга наконец-то закончился. Уже завтра утром на уроках я могла снова пользоваться волшебной палочкой. В банке Гринготтс на моё имя лежал отдельный образовательный сейф с пятью сотнями законных галеонов. Государственное Министерство отныне считало мой случай редким исключением из своих собственных правил. А где-то в кабинете на третьем этаже моя многострадальная сломанная спичка терпеливо ждала следующего урока Трансфигурации.

В целом, если подводить итоги, всё действительно закончилось как нельзя хорошо. Что в последнее время начинало казаться подозрительной тенденцией.