↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Вход при помощи VK ID
временно не работает,
как войти читайте здесь!
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Сестра Меча | Sister of the Sword (джен)



Переводчик:
Оригинал:
Показать / Show link to original work
Фандом:
Рейтинг:
PG-13
Жанр:
Фэнтези, Приключения
Размер:
Макси | 531 423 знака
Статус:
Закончен
 
Не проверялось на грамотность
На древних равнинах Ансалона разгорается война, от исхода которой зависит будущее первых человеческих поселений Кринна.

Кочевые племена, воинственные захватчики, огры и эльфы — все оказываются втянуты в жестокое противостояние. А над полями сражений вновь расправляют крылья драконы, каждый из которых преследует собственные цели.

Город Яла-тене, ставший для многих людей символом новой жизни, оказывается перед лицом смертельной опасности. Старые враги возвращаются, чтобы свести давние счёты, и даже самые крепкие союзы подвергаются испытанию.

В самый разгар этих событий судьба вновь сводит Амеро с сестрой Нианки. Когда-то их пути разошлись, но теперь брату и сестре предстоит встретиться вновь и решить, за что они готовы сражаться.

Впереди последняя битва, которая определит не только судьбу их народа, но и будущее человеческой цивилизации.

«Сестра Меча» — заключительная книга трилогии «Варвары», завершающая историю Амеро и Нианки. Это рассказ о семейных узах, верности, мести и борьбе за мир, который люди Кринна только начинают строить.
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава

Глава 21

Бахко привёл в лагерь эльфов полсотни кочевников. При свете факелов воины бросились к спящим сильванестийцам, пинками будили их и приставляли к горлу мечи. Несколько эльфов попытались сопротивляться. Дело могло закончиться настоящим сражением, если бы не вмешался Балиф. Одного его авторитета хватило, чтобы утихомирить не только собственных солдат, но и разъярённых людей Бахко.

— Что всё это значит? — потребовал объяснений эльфийский владыка, когда удалось хоть немного восстановить порядок.

— Аркуден убит! — резко ответил Бахко, не выпуская меча из руки.

В глазах Балифа мелькнули удивление и тревога.

— Как это случилось?

Бахко рассказал всё немногое, что знал, а затем приказал своим людям обыскать вещи сильванестийцев. Не обращая внимания на протесты Балифа, смуглый кочевник спросил:

— Это правда? Аркуден обменял наши луки и стрелы на секрет изготовления бронзы?

— Никаких подобных сделок с Аркуденом я не заключал.

В этот самый миг обыскивавшие лагерь воины обнаружили спрятанные луки.

— Никаких сделок?! — взревел Бахко, размахивая луком перед носом эльфийского владыки. — Тогда это что, колья для шатров?!

Балиф плотнее запахнул одеяние, стараясь сохранить достоинство.

— Отведи меня к Караде. Я всё ей объясню.

Когда Балиф вместе с Бахко направился прочь, кочевники провожали эльфийского владыку злобными угрозами. Балиф потребовал заверений, что его солдат не тронут. Бахко отказался давать такое обещание, но затем громко, чтобы слышали все, произнёс:

— Если твои люди будут вести себя спокойно, мои их не тронут.

Балиф оглядел свой небольшой отряд, окружённый превосходящими силами противника.

— Садитесь, — сурово приказал он. — Ничего не делайте и ни слова не говорите до моего возвращения.

Эльфы замешкались.

— Исполняйте приказ!

Один за другим сильванестийцы подчинились. Они расселись на походных подстилках, упрямо поджав губы.

Бахко и Балиф, прихватив обнаруженные луки, вернулись в Яла-тене. Перед домом Лиопи собралась толпа плачущих и причитавших людей. Там Бахко и нашёл Караду. Предводительница выглядела необычайно спокойной. Это ледяное спокойствие встревожило его.

— Следи за словами и поступками, эльф, — пробормотал он Балифу. — Она сейчас страшно зла!

Балиф вышел вперёд и поклонился Лиопи.

— Госпожа, — торжественно произнёс он, — примите мои глубочайшие соболезнования. Аркуден был великим и мудрым человеком. Чем я могу помочь вам в эту страшную пору?

Лиопи подняла на него полные слёз глаза.

— Амеро устал от войны. Прошу вас, что бы ни случилось, не затевайте здесь сражения.

Эти слова предназначались Караде не меньше, чем Балифу.

Бахко молча протянул предводительнице луки, отобранные у эльфов.

Карада посмотрела на оружие. Её и без того странно спокойное лицо застыло окончательно.

— Значит, правда, — произнесла она.

— Нет, неправда, — твёрдо возразил Балиф.

Карада ударила его луком по лицу. Прочная древесина громко треснула, и Балиф рухнул на землю. В рыдающей толпе послышались возмущённые возгласы. Люди напоминали Караде о просьбе Лиопи не прибегать к насилию.

Балиф остался лежать. В ушах звенело от удара. Он осторожно прикоснулся к щеке. Кожа уцелела, но вскоре здесь должен был появиться огромный синяк. Если, конечно, ему суждено было до этого дожить.

— Так ты отплатил мне за доверие?! — закричала Карада. — Украл наше оружие?! Из-за твоего предательства погиб мой брат!

В свете факелов её лицо стало пепельно-серым, а шрамы на шее выделялись особенно ярко.

— Я не крал луки, — отчётливо произнёс Балиф, не поднимаясь с земли. — И не обменивал их на секрет изготовления бронзы ни с Аркуденом, ни с кем-либо ещё. Мои солдаты купили это оружие у людей из твоего отряда, Карада. Они заплатили золотом и бронзой. Хочешь, я назову кочевников, с которыми мы торговали? А ещё лучше — чтобы убедиться в правдивости моих слов, осмотри собственных воинов. Спроси тех, у кого теперь есть золото, но нет луков, куда подевалось их оружие. Посмотрим, найдут ли они убедительное объяснение.

Три удара сердца Карада молча смотрела на него, а затем ярость прорвалась наружу. Она выхватила меч и закружилась на месте, с воем рассекая клинком воздух. Жители бросились врассыпную. Даже собственные воины поспешили отступить подальше. Балиф был рад, что всё ещё лежит на земле.

— Неужели в отряде Карады совсем не осталось чести?! — закричала она, когда приступ бешенства немного утих.

Никто не ответил.

— Я собираюсь встать, — предупредил Балиф.

Он немного подождал, наблюдая за её реакцией. Но Карада лишь стояла, дрожа от ярости и горя.

Балиф медленно поднялся.

— Я действительно обманул твоё доверие, Карада, — сказал он. — Но у меня были на то причины. Мои люди тоже сомневались, правильно ли я поступаю, раскрывая вам секрет бронзы. Они боялись, что я предаю своего государя и собственный народ. Однако никакого предательства не было. За тем, что мы отдали вам знания о металле, а взамен получили луки, стоит нечто гораздо более важное. Мир. Я сделал это ради мира.

Собравшиеся встретили его слова недоверчивыми возгласами. Не обращая внимания на пульсирующую боль в голове, Балиф заговорил громче:

— Передавая вам знания об изготовлении бронзы, я прекрасно понимал, что делаю вас ещё более опасными противниками. Именно этого я отчасти и добиваюсь. Укрепляя вашу силу, я надеюсь удержать своего повелителя Сильваноса и его советников от войны с вами. Если у обеих сторон будут бронзовые доспехи и клинки, цена сражения окажется слишком высокой. По той же причине я хотел привезти домой образцы вашего нового метательного оружия. Когда силы равны, ни один здравомыслящий человек не станет жаждать войны.

Прежде чем кто-либо успел возразить, заговорила Лиопи.

— Я верю тебе, владыка Балиф. Думаю, Амеро одобрил бы твой поступок, если бы знал о нём. Больше всего на свете он хотел мира. Даже сильнее, — добавила она, сдерживая слёзы, — чем мечтал разгадать секрет бронзы.

Все посмотрели на Караду, ожидая ответа. Молчание затянулось. Наконец меч выпал из её руки и со звоном ударился о землю.

— Я забираю все луки, — почти неслышно сказала она. — Потом найду тех, кто продал их тебе, и разберусь с ними. Возвращайся в свой лагерь, Балиф. Оставайся там до нашего отъезда. До тех пор я не желаю ни видеть тебя, ни слышать о тебе.

Балиф коротко поклонился ей, затем с куда большим чувством — Лиопи и скрылся в толпе. Люди неохотно расступались перед ним, но никто не поднял на него руку.

Собравшиеся, казалось, не торопились расходиться. Однако Лиопи попросила всех вернуться по домам, и толпа понемногу начала редеть. Самту увела едва державшуюся на ногах Лиопи в дом, а Пакито отправил Бахко выставить охрану вокруг эльфийского лагеря, чтобы не допустить новых столкновений. В конце концов остались лишь великан и его предводительница.

Карада подобрала факел, забытый кем-то из жителей, и тяжёлой походкой направилась прочь. Но не к северному заслону, за которым стоял её лагерь, а на запад. Пакито хотел последовать за ней, однако Карада остановила его.

— Возвращайся к Самту, Пакито. Помоги ей утешить Лиопи. А я буду ждать Дураникса.


* * *


До рассвета оставалось совсем немного, когда Дураникс перелетел последнюю горную гряду перед Долиной Водопадов. Наступил самый тихий час, когда большинство зверей ещё спит. И всё же, влетая в долину, дракон ощутил, что здесь всё словно пропитано сильными чувствами.

Он пересёк тускло-серебристый треугольник озера и направился к поселению. Стены ещё не успели проступить на фоне тёмных утёсов, когда Дураникс заметил крохотную светящуюся точку на каменистом берегу между Яла-тене и своей пещерой. Накренившись на одно крыло, он стал снижаться. Вскоре стало ясно, что это горящий факел.

Дураникс опустился на землю. Рядом с факелом шевельнулась одинокая фигура.

— Карада, — произнёс он, стараясь говорить тише обычного.

— Дракон, — приветствовала она его. — Он мёртв.

— Я знаю.

Дураникс спросил, как это произошло. Карада рассказала о Маре. К тому времени, как она закончила историю с бронзой и луками, дракон от изумления едва не лишился дара речи.

Наконец он воскликнул:

— После всего, с чем нам пришлось столкнуться... Йеви, разбойники, убийцы, вымазанные зелёной краской, одичавшие люди, эльфы, Стенн! И после всего этого Амеро погиб от руки безумной девчонки с бронзовым кинжалом?! Из-за каких-то кусков металла и согнутых деревянных палок?!

Дураникс поднял заднюю лапу и с силой ударил ею о землю. Грохот разнёсся по всей долине.

— Где же тут справедливость?! — потребовал он ответа.

— Нет её. Прощай, дракон.

Карада отвернулась.

В её голосе прозвучало нечто окончательное, отчего даже погружённый в собственные мысли Дураникс насторожился.

— Ты ведь не собираешься вести свой отряд прочь посреди ночи? — спросил он.

— Я больше никого никуда не поведу.

Без всякого предупреждения Дураникс начал уменьшаться. Через мгновение на его месте стоял мускулистый мужчина с золотисто-жёлтыми волосами, одетый в набедренную повязку из оленьей кожи. Дракон уже давно не принимал человеческого облика, но сейчас ему показалось, что так будет правильнее.

Много лет назад, во время первого посещения Яла-тене, Карада видела, как Дураникс превращался в человека, а затем вновь становился драконом. И всё же наблюдать, как огромное бронзовое чудовище сжимается до размеров человеческого тела, было поразительно. Пусть даже получившийся человек отличался необычайным ростом и могучим телосложением.

Дураникс взял Караду за плечи и встряхнул.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он.

Его золотые глаза широко раскрылись.

— Ты ведь задумала покончить с собой, верно? Не смей этого делать!

Карада высвободилась из его рук.

— Ты не понимаешь. Я уже мертва. Наши с Амеро жизни связывало нечто большее, чем родство. Знаешь, я почувствовала рану, от которой он умер?

Она прижала руку к боку.

— Вот здесь. Словно кинжал вонзили в меня саму. А его смерть я ощутила как ледяную волну, сомкнувшуюся над головой. Настолько близки мы были с Амеро!

— Глупая женщина! Я тоже это почувствовал! Боль разбудила меня среди глубокого сна. Все мы, кто любил Амеро, были связаны с ним духовными узами, а не просто дружбой, родством или желанием. То, что ты сейчас в отчаянии, ещё не означает, что твоя жизнь закончилась или больше никому не дорога.

— Я не могу жить, зная, что его больше нет, — беспомощно произнесла Карада.

— А если убьёшь себя, чего добьёшься? Твой дух всё равно не обретёт покоя. И главное — что станет с твоими людьми? Кто поведёт их дальше?

— Пакито... Самту... Бахко...

— Смогут ли они противостоять сильванестийцам? Сумеет ли кто-нибудь из них сохранить отряд во времена лишений и поражений, как делала ты?

Карада не ответила. Дураникс сердито посмотрел на неё. Его глаза сверкнули.

— Значит, тебе мало погубить собственную жизнь? Ты готова обречь своих людей на поражение и рабство? Вот уж поистине себялюбивый конец! Неужели такой останется в памяти людей Покрытая Шрамами? Женщина, которой не хватило сил пережить один удар, одну смерть?

Наконец его слова пробудили в ней искру прежней решимости. Карада шагнула вперёд. Дураникс выдержал её гневный взгляд.

— Я не слабая, — сказала она.

В памяти промелькнуло всё, через что ей довелось пройти: смерть родителей, плен у сильванестийских солдат, голод, лишения, одиночество.

— Тогда докажи это. Выживи. Живи так долго и так достойно, как только сможешь! Этим ты почтишь своих людей и память Амеро.

Карада крепко зажмурилась и слегка покачнулась. Когда она вновь открыла глаза, то спросила:

— А ты, дракон? Что будешь делать?

Дураникс посмотрел на стены Яла-тене.

— Не знаю. Мне опостылело это место. Надоели все эти жестокие, вонючие люди, заполонившие мою мирную долину. Ради Амеро я не могу разрушить поселение и прогнать всех прочь. Поэтому, наверное, уйду.

Ему вспомнилось другое место.

— Да. Отправлюсь куда-нибудь далеко.

Карада провела ладонью по покрасневшим от слёз глазам.

— Мой отряд собирался уйти завтра. Теперь придётся отложить отъезд, пока не уладим кое-какие дела. С эльфами. С девчонкой Марой.

— Перережь ей горло, и дело с концом.

— Не всё так просто. Когда история со спрятанными луками разойдётся по лагерю, наверняка найдутся те, кто станет ей сочувствовать.

Карада глубоко вдохнула.

— И ещё Занниан.

— А он тут при чём?

— Он жив лишь потому, что этого хотел Амеро. Брат верил, что сумеет научить Занниана жить мирно. Я никогда не разделяла его уверенности, что тот способен измениться. И преступления разбойников прощать не собиралась.

Она нахмурилась.

— Но Занниан тоже мой брат. А значит, теперь он моя забота.

Не возвращаясь в драконий облик, Дураникс отправился вместе с Карадой к дому Лиопи. Там он увидел тело Амеро. В бороде покойного уже пробивалась седина. Он почти не напоминал того любознательного мальчишку, которого Дураникс много лет назад снял с дерева и спас от йеви.

Как же мимолётна человеческая жизнь, — подумал дракон. Не потому ли люди так уязвимы, так полны страхов и так склонны к насилию, что их существование столь коротко?

Амеро наверняка с удовольствием обсудил бы с Дураниксом этот вопрос. Но среди присутствующих не было никого, кто сумел бы поддержать такой разговор. Поэтому дракон оставил мысль при себе.


* * *


Карада созвала большой совет своего отряда и жителей Яла-тене. Народу собралось столько, что пришлось устроить собрание на открытом месте к западу от стены, неподалёку от холма, где Хуру, друг Амеро и старший мастер его литейной, сражался с разбойниками и погиб, защищая поселение.

Пришли все, кроме сильванестийцев и кочевников, назначенных их охранять. Более тысячи шестисот человек собрались, чтобы выслушать Караду, Лиопи и старейшин. Первым делом предстояло решить, как почтить память Амеро. Старейшины предложили сложить для него большой погребальный костёр — либо на равнине, либо, как советовала Дженла, в старом Дворе Подношений внутри поселения. Предложение Дженлы уже почти одобрили, когда появился Дураникс, по-прежнему сохранявший облик светловолосого мужчины. Он возвышался над всеми собравшимися, превосходя ростом даже Пакито на целую пядь. Его появление вызвало немалое волнение.

Получив разрешение Лиопи участвовать в обсуждении, дракон в человеческом облике выступил против Двора Подношений. Это место напоминало о странных обрядах сенсарку, и, по его мнению, Амеро едва ли обрадовался бы такому выбору.

Лиопи спросила, что он предлагает взамен.

— До того как много лет назад обрушились подземные хранилища, вы, люди, обычно хоронили умерших, — ответил Дураникс. — Думаю, для Амеро следует найти особое место в горах и навеки замуровать его там. Тогда у вас всегда будет место, куда можно прийти, чтобы побыть рядом с ним.

Карада спросила, знает ли он подходящее место.

— Моя пещера.

Люди растерялись. Тепа выразил общее недоумение:

— Если Аркудена замуруют в твоей пещере, где же будешь жить ты?

— Далеко отсюда, — ответил дракон. — Когда Амеро обретёт последний покой, я навсегда покину Долину Водопадов.

Поднялся переполох. Жители вскакивали с мест, протестуя против такого решения. Кто станет их защищать, если не останется ни Амеро, ни дракона? Дураникс невозмутимо выслушивал возражения. Их страхи не заставили его передумать.

Карада грубо потребовала тишины. Встревоженные жители постепенно успокоились.

— Я дружил с Амеро, — сказал Дураникс без злости. — К некоторым из вас я тоже хорошо отношусь, но понял, что больше не могу оставаться здесь, заниматься вашими мелкими заботами и защищать вас от жестокости ваших же собратьев. За последние тридцать лет я слишком долго прожил среди людей. Пора уходить. Искать себе подобных и учиться жить рядом с ними.

Жители продолжали упрашивать его остаться, жалобно спрашивая, как им выжить без своего защитника.

— А как вы жили до того, как пришли сюда? — раздражённо спросил Дураникс.

— Мы странствовали, — ответила Дженла. — Но вернуться к прежней жизни уже не можем. Некоторые слишком стары, а молодёжь вообще не знает другой жизни.

— Тогда останемся здесь, — твёрдо сказал Тепа, взяв её за руку. — Земля плодородная, дичи вдоволь, а стена Аркудена высокая.

Он повернулся к Караде.

— И у нас есть друзья, которые помогут, если понадобится. Верно?

Предводительница кочевников коротко кивнула. Постепенно тревога жителей сменилась надеждой.

Решили похоронить Амеро в большой пещере за водопадом. Дураникс должен был замуровать все входы. Погребение назначили на тот же день, до захода солнца.

Некоторые уже начали расходиться, но громкий голос Карады заставил их остановиться. Она напомнила, что осталось решить ещё несколько вопросов.

— Прежде всего нужно наказать убийцу Амеро, — объявила предводительница.

Поднялся гончар Аджат, дальний родственник Мары.

— Девчонка лишилась рассудка, — прямо сказал он. — Страх и ненависть к сильванестийцам свели её с ума.

— И что? Мы должны просто забыть о её поступке?

Аджат оробел.

— Конечно, нет. Но мне кажется... неправильно приговаривать к смерти слабоумную девочку.

— А по-моему, вполне правильно, — сказала Карада. — За убийство следует платить жизнью. Таков закон равнин.

— Но здесь не равнины, великая предводительница, — возразила виноделка Хулами.

Некоторое время они спорили, ни на шаг не приближаясь к решению. Наконец Карада повернулась к Лиопи.

— Ты была его женой, — сказала сестра Амеро. — Что скажешь?

— Я с удовольствием свернула бы ей шею, — ответила Лиопи усталым, но твёрдым голосом.

Карада одобрительно кивнула, зато старейшины ужаснулись. Однако Лиопи продолжила:

— Но не могу этого сделать. С тех пор как прошлой зимой несчастная девочка покинула Яла-тене вместе с Тифаном, она знала лишь страх и мучения. Возможно, настоящий виновник случившегося — Тифан. А ещё сильванестийские надсмотрщики и её болезненная преданность Караде.

Было видно, что Карада хочет возразить. Но, раз уж сама спросила мнения Лиопи, предводительница заставила себя промолчать.

— Я предлагаю изгнать её, — сказала Лиопи. — Отпустить на открытую равнину. Пусть духи земли и воздуха решат её судьбу. Именно так поступили бы наши предки.

Это решение сразу нашло поддержку среди жителей, уставших от кровопролития. Старейшины быстро одобрили изгнание Мары.

Карада с отвращением повернулась к Дураниксу.

— В своём безумии она не протянет и пяти дней. Голод, жажда, дикие звери... Её ждёт долгая и мучительная смерть. Их «милосердие» жесточе моего наказания!

— Главное для них — успокоить совесть, не убив её собственными руками, — мрачно заметил Дураникс.

Оставалось принять ещё одно важное решение.

— Человек по имени Занниан, как теперь всем известно, — мой младший брат Менни, — обратилась Карада к собравшимся. — Во время битвы он ослеп и, скорее всего, уже никогда не прозреет. Амеро хотел, чтобы Занниан остался в Яла-тене и чтобы с ним обращались как с братом, а не как с побеждённым врагом. Я с этим не согласна. Занниан опасен. Чести в нём не больше, чем в голодной гадюке. Теперь, когда Амеро мёртв, с Заннианом следует поступить как со змеёй, которой он и является.

Берамун, до сих пор молча сидевшая рядом с Хараком, поднялась. Лиопи кивнула, приглашая её говорить.

— От Занниана я пострадала не меньше остальных. Его люди убили мою семью и обратили меня в рабство. Он пытался овладеть мной силой, но мне удалось бежать. Может, это прозвучит самонадеянно, однако я думаю, что он пришёл в Яла-тене ради того, чтобы снова поймать меня, не меньше, чем ради захвата поселения.

Берамун посмотрела на Харака. Тот улыбнулся и ободряюще кивнул.

— Я бы с радостью увидела Занниана мёртвым, — продолжила она. — Но считаю, что только Карада вправе судить его по справедливости. Он её родственник. Пусть поступит с ним так, как сочтёт нужным.

Берамун села.

Карада выглядела необычайно довольной.

При обсуждении судьбы Занниана мнения разделились совсем иначе, чем во время спора о Маре. Молодые жители Яла-тене выступали за сохранение его жизни, а старейшины требовали казни. Хулами предложила изгнать и Занниана, но никто не считал правильным отправлять слепого человека одного на равнины.

Лиопи поднялась, чтобы выступить. Толпа постепенно затихла.

— Я глубоко уважаю Караду и Берамун, — сказала она, — но вынуждена с ними не согласиться. Занниан должен остаться в Яла-тене.

Карада открыла рот, собираясь возразить, однако решительная Лиопи продолжила:

— Я не верю, как верил Амеро, что Занниана можно изменить. Как направишь лозу вдоль стены, так она и будет расти. А этого разбойника воспитывали женщина, полная ненависти, и дракон с чёрным сердцем. Он никогда не станет таким добрым, как его брат, или таким благородным, как сестра.

— Поэтому пусть Занниан останется здесь! — объявила она. — Пусть проживёт остаток дней пленником тех, кого собирался обратить в рабство. Пусть живёт нашей милостью! Наша жалость станет для него наказанием куда более горьким, чем быстрая смерть.

Её решительные слова определили исход спора.

Когда собрание закончилось, Карада отыскала Берамун и обняла девушку.

— Ты стала мне той дочерью, которая так нужна, — сказала предводительница. — Согласишься считать меня своей матерью?

Берамун покраснела.

— Забавно получается! Сначала я обзавелась спутником жизни, а теперь матерью. Всё в обратном порядке! Что скажешь, Харак?

Он почесал подбородок.

— Если Карада сможет со мной ужиться, то и я с Карадой как-нибудь уживусь.

— Слишком уж ты хитёр, Странник, — сказала ему Карада. — Но раз моя дочь тебя любит, я готова тебя терпеть.

— А доверять?

— Доверие ещё придётся заслужить.


* * *


Маре связали руки за спиной, завязали глаза и перекинули её через лошадиную спину. Сопровождать девочку отправились шестеро кочевников и четверо жителей поселения. На закате они выехали из Яла-тене через западный проход. Самту и Хекани повели отряд вверх вдоль реки, а затем вывели на открытую равнину. Когда они остановились, ночь уже вступила в свои права.

Самту спешилась и стащила Мару с лошади. Перерезала путы, затем сняла с её глаз повязку из оленьей кожи. Дрожа, девочка рухнула к ногам кочевницы.

— Не убивайте меня! — взмолилась она. — Я хотела спасти всех нас от сильванестийцев!

Мара оглядела всадников, отчаянно выискивая хоть одно сочувствующее лицо. Но не нашла.

— Где Карада? Дайте мне поговорить с ней! Если она меня выслушает, то всё поймёт!

Самту поморщилась от отвращения. По словам Пакито, последними словами Карады, обращёнными к девочке, была клятва убить её.

— В следующий раз, когда увидишь Караду, это будет день твоей смерти, — сказала Самту.

Она протянула девочке бурдюк из козьей шкуры с водой, кремнёвый нож и мешочек с сушёными фруктами и вяленой лосятиной.

— Здесь еда и вода на четыре дня, — продолжила Самту. — Ты изгнана, Мара, дочь Сетета и Эванны. Если когда-нибудь вернёшься в Арку-пели или в отряд Карады, тебя убьют на месте. А теперь ступай!

Испуганно оглядываясь через плечо, девочка побрела прочь. Сначала шла медленно, затем ускорила шаг и наконец побежала. Последний раз они видели Мару, когда та мчалась между редко растущими соснами. В угасающих сумерках её фигура казалась призрачной, почти бесплотной. Девочка направлялась к бескрайней саванне.

Хекани развернул коня.

— Интересно, надолго её хватит? — задумчиво спросил он.

— Кто знает, — ответила Самту. — Если окажется находчивой и ей повезёт, может прожить ещё очень долго.

— Ты сама в это веришь?

Коренастая кочевница ударила пятками по бокам лошади, направляя её домой.

— Теперь уже неважно, — прямо ответила она.


* * *


На утёсе над поселением Карада стояла рядом с Дураниксом, вновь принявшим драконий облик.

— Ты сможешь её отыскать? — спросила она, всматриваясь в тёмные просторы вдали.

— Смогу. Ты примирилась со своим решением?

Карада коротко, резко рассмеялась.

— Примирилась? Я никогда не знала покоя и никогда не узнаю.

Дураникс подумал, что едва ли когда-нибудь слышал от неё более правдивые слова. Среди всех разумных существ, которых ему доводилось встречать, не было другого, столь же неспособного к спокойной жизни.

Дураникс не стал взмывать вверх с края утёса. Вместо этого просто шагнул вперёд и упал в пустоту. Расправив крылья, он полетел исполнять последнее соглашение с сестрой своего первого и единственного друга среди людей.


* * *


Занниан вошёл в Яла-тене с верёвкой на шее. Она служила не столько для удержания пленника, сколько для того, чтобы направлять его. Бахко вёл его, сидя верхом на лошади. Навстречу кочевнику вышли Лиопи и Берамун. Бахко передал верёвку Лиопи, попрощался с женщинами и умчался галопом.

— Вот я наконец и попал в Арку-пели, — произнёс Занниан. — Жаль, не могу его увидеть.

Лиопи дёрнула за плетёную сыромятную верёвку, привлекая его внимание.

— Меня зовут Лиопи, — сказала она. — Я жена Амеро, твоего брата, который был старейшиной поселения.

— А, да. Вы ведь целый день пробыли супругами? Или даже меньше?

Лиопи сжала кулак, однако лишь сказала:

— Здесь ещё Берамун.

При звуке этого имени ухмылка исчезла с лица Занниана. Он протянул руку. Берамун шагнула в сторону, уклоняясь от прикосновения.

— Я надеялся, что ты придёшь, — сказал он, поворачивая голову на хруст её шагов.

— Завтра я ухожу с Карадой. Говори, что хотел, и я уйду.

— Прямо здесь? Средь бела дня?

— Сейчас ночь, и поблизости никого нет, — ответила Лиопи.

— Странно. Когда я услышал голос Берамун, мне показалось, что наступил ясный солнечный день.

Лиопи с сочувствием и немым вопросом посмотрела на молодую женщину. Берамун покачала головой, показывая, что слова Занниана её не задели. Затем протянула руку за верёвкой. Лиопи передала её и отошла на несколько шагов, усевшись у подножия одного из подъёмов, ведущих на внутреннюю сторону стены.

— Лиопи ушла, — сказала Берамун. — Говори.

— Стражники рассказали, что ты нашла себе спутника, — ответил Занниан. — Только не сказали, кто он.

— Как ни странно, один из твоих бывших людей. Харак.

Если бы Берамун ударила Занниана по лицу, то и тогда едва ли смогла бы потрясти его сильнее. Под повязками, закрывавшими глаза, загорелое лицо разбойника побледнело. Горло судорожно дёрнулось, но ни звука не вырвалось наружу. Наконец он заставил себя улыбнуться.

— Я прекрасно понимаю, почему он тебя захотел. Но как сумел убедить согласиться? Использовал какой-нибудь амулет, как тот кочевник, что пытался околдовать Караду?

Берамун промолчала, не желая поддаваться на провокацию. Занниан шагнул ближе к её голосу. Она отступила, и на его лице появилась неприятная улыбка.

— Знаешь, у него было много женщин. Среди пленниц, которых мы приводили в Алмурк, он со многими успел позабавиться. Помнится, особенно любил рыжеволосых. Значит, ради тебя решил изменить вкус...

Берамун ударила его открытой ладонью по челюсти. Она была далеко не хрупкой девицей, и от удара Занниан пошатнулся. Но тут же торжествующе рассмеялся.

— Раз ударила, значит, тебе не всё равно!

Берамун снова отступила, стараясь вернуть себе самообладание.

— Тебе уже объяснили, какая судьба тебя ждёт? — спросила она наконец.

Что-то необычное в её интонации заставило Занниана насторожиться, однако он беспечно ответил:

— Теперь, когда Аркуден мёртв, Карада, наверное, насадит мою голову на кол.

— Нет.

— Тогда что?

— Ты останешься жить в Яла-тене. Навсегда. Жители будут кормить тебя и заботиться о тебе, как о ребёнке. Станут водить, куда понадобится, и помогать умываться. Но за пределы стен поселения тебя больше никогда не выпустят.

Голос Берамун опустился до шёпота.

— Вот какой будет вся твоя оставшаяся жизнь, великий предводитель разбойников. Каждый день — такой же, как предыдущий. И жить, и умереть тебе придётся во тьме.

К концу её речи Занниан был потрясён. Он взвыл и бросился на девушку. Лиопи поднялась, собираясь прийти ей на помощь, но Берамун легко увернулась от слепого броска и жестом остановила другую женщину.

— Я сбегу! — объявил Занниан, резко поворачивая голову из стороны в сторону. — Мои глаза заживут, и я сбегу!

— Зрение к тебе уже не вернётся. Ты будешь жить в этом поселении, пока не состаришься и не одряхлеешь. Так и останешься слепым. А поскольку ты сам сказал, что Менни больше нет, отныне не будет и Занниана. Ты получишь новое имя, подобающее твоей новой жизни. Хориден — Незрячий.

— Амеро не позволил бы тебе этого сделать! — воскликнул он срывающимся голосом.

— Амеро мёртв. И решение приняла не я. Я бы с радостью исполнила твоё желание и снесла тебе голову с плеч, но судить тебя было не мне.

Берамун ожидала, что он снова разъярится или начнёт умолять о смерти, достойной воина. Однако не произошло ни того ни другого. Занниан сумел взять себя в руки, а затем широко улыбнулся. Эта улыбка испугала девушку сильнее, чем открытая ярость.

— Если ты хочешь моей смерти, значит, я счастлив! — объявил он. — И не сомневайся: я снова буду видеть и непременно выберусь из этой проклятой долины. В следующий раз соберу отряд разбойников ещё больше прежнего. Вот увидишь! Моя ошибка была в том, что я связался с Накрис и зелёным драконом. Их изуродовала древняя ненависть. А я создам новое братство настоящих воинов, более могучее, чем отряд Карады, и смету всё на своём пути...

Он настолько увлёкся грандиозными мечтами, что даже не заметил, как Берамун ушла. Лиопи подошла и приняла у неё верёвку. Женщины обнялись.

— Прощай. И будь счастлива, — прошептала Берамун.

— Мира тебе и всему твоему роду, — так же тихо ответила Лиопи.

Позади них Занниан продолжал разглагольствовать. Лиопи крепко сжала руки Берамун.

— Сделаешь мне одно одолжение?

— Какое?

— Назови первого сына Амеро. Думаю, ему бы это понравилось.

Берамун почувствовала, как к глазам подступили слёзы. Она сдержала их и улыбнулась.

— Обязательно.

Она покинула поселение через западный заслон и пешком вернулась в кочевой лагерь. Больше Берамун никогда не ступала на землю Яла-тене и за всю свою долгую, очень долгую жизнь не встретила никого из его жителей.


* * *


Приближался рассвет, а Карада всё ещё стояла на вершине утёса. Она не спала, потому что не хотела видеть сны. Услышав шум крыльев, предводительница подняла голову и увидела Дураникса, спускавшегося сквозь разорванные облака.

Дракон приземлился неподалёку. В одной передней лапе он что-то держал. Когда могучие когти разжались, на землю вывалилась обмякшая Мара.

— А я уж подумала, ты решил улететь насовсем, — добродушно заметила Карада.

Она осмотрела девочку. Мара потеряла сознание от страха и стремительного полёта на огромной высоте, но была жива. Карада быстро заткнула ей рот кляпом и связала руки и ноги.

Ранее Дураникс перенёс тело Амеро в пещеру, где они когда-то жили вместе. Он разгрёб золу старого очага и уложил туда друга, а затем засыпал тело камнями. После этого дракон когтями и огнём замуровал наружные входы. Сначала самый большой, скрытый за водопадом. Затем маленький, личный вход Амеро, где прежде находился его подъёмник. Последним он закрыл недостроенный третий проход, который Амеро собирался приспособить для Дураникса, когда тот принимал человеческий облик. Теперь пещера была надёжно запечатана, если не считать вентиляционных отверстий. Дураникс уцепился когтями за каменный свод и принялся бить рогатой головой по перегородкам между отверстиями, пока не пробил один большой проём, через который мог пролезть сам.

Теперь, вернувшись с Марой, он и Карада собирались свершить своё тайное правосудие.

Держа Караду в одной передней лапе, а бесчувственную Мару в другой, Дураникс шагнул в открытый проём и рухнул в темноту пещеры. Падение в непроглядный мрак заставило понервничать даже Караду. Она крепко вцепилась в покрытую твёрдой чешуёй лапу дракона и не ослабляла хватки, пока свист ветра в ушах не стих. Значит, Дураникс расправил широкие крылья и замедлил падение.

Дракон тяжело приземлился. Могучие задние лапы приняли на себя удар, уберегая пассажиров. Поставив Караду на пол, Дураникс выдохнул короткую молнию в груду обугленных дров, которые заранее собрал в пещере. Вспыхнул дымный красноватый огонь.

Тяжело ступая по неровному каменному полу, Дураникс подошёл к могиле Амеро и положил бесчувственную Мару поперёк насыпи из камней. Затем резко повернул огромную драконью голову к Караде.

— Здесь она будет умирать медленно, от голода.

— Только если сама этого захочет.

Карада подошла к груде камней. С пояса она вынула короткий бронзовый кинжал — тот самый, которым Мара убила Амеро. Предводительница вложила оружие в безвольно раскрытую ладонь девочки.

Огонь уже начинал угасать. Дураникс подхватил Караду когтями задней лапы и взмыл к своду пещеры. Добравшись до отверстия, он сложил крылья и уцепился передними когтями за край проёма. С трудом протиснулся наружу.

Поставив женщину на землю, Дураникс принялся закрывать отверстие огромными плитами серого сланца и жёлтого песчаника. Когда он закончил, результат его вполне устроил. Но Карада ещё не была довольна. Она нашла большой камень, уложила его поверх остальных и закрыла последнюю узкую щель.

Вместе они подошли к краю утёса. Далеко внизу пенился и грохотал водопад.

— Куда ты отправишься? — крикнула Карада, перекрывая шум воды.

— Одно место у меня на примете есть. Очень далеко отсюда, зато общество обещает быть приятным.

— Люди?

Усики на морде Дураникса дрогнули.

— Я сказал «приятным». Если хочешь знать, там живёт дракон. Моего бронзового рода.

— Самка? — спросила Карада.

Дураникс по человеческой привычке кивнул рогатой головой.

— Надоели мне люди, — добавил он. — Может, лет через сто я снова сумею их выносить.

Карада подняла на него глаза.

— Некоторых из нас через сто лет уже не будет.

Дураникс приблизил к ней огромную морду. Его веки сомкнулись и разошлись со звоном, точно столкнувшиеся мечи.

— Ты переживёшь меня, — сказал он. — Когда мои кости станут прахом, а чешуя покроется зелёной патиной, жители равнин всё ещё будут петь о Караде, Покрытой Шрамами, величайшей охотнице и воительнице из всех. Они уже сочиняют о тебе песни.

— Не слушаю я подобную чепуху.

— Иногда и в чепухе бывает правда.

Дураникс поднял голову и расправил крылья.

— Уже улетаешь? — спросила Карада. — Жителям Яла-тене будет жаль, что они не успели попрощаться.

— Лучше уйти сейчас. Меньше хлопот. Меньше суеты. Прощай, Карада.

Она протянула руку и коснулась его огромного бока.

— Нианки.

Дураникс приподнялся на задних лапах, готовясь взлететь.

— Тогда прощай, Нианки. Во всём оставайся достойной своей чести.

Он прыгнул с обрыва и полетел сквозь облако водяной пыли, вечно висевшее над водопадом. Некоторое время бронзовая чешуя поблёскивала в первых слабых лучах рассвета. Затем дракон удалился настолько, что Карада различала лишь чёрный силуэт на фоне тёмно-синего неба.

Глава опубликована: 12.11.2026
Отключить рекламу

Предыдущая главаСледующая глава
Фанфик еще никто не комментировал
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх