Братья по магии. Точка отсчета (джен)

* * *

Выйдя из Больничного крыла, Дамблдор медленно пошёл по коридору. Он решил отправиться в Большой зал самой длинной дорогой, чтобы немного поразмыслить.

То, что Поппи отказалась выступать от своего имени и отчислить мальчика по медицинским показаниям, было досадно. Однако, Альбус всегда действовал гибко, и сейчас, когда его план не сработал, не стал настаивать. Конечно, Поппи должна была без раздумий выполнять его распоряжения, но, к сожалению, ей недоставало безграничной веры в своего наставника и руководителя, какой обладала Минерва, или хотя бы уважения к его авторитету, какое испытывали другие преподаватели. Будучи врачевательницей, Поппи была более свободна в своих суждениях и шла за Альбусом не потому, что верила в него, а просто в силу субординации.

Дамблдор мог приказать, и школьной медиведьме пришлось бы подчиниться. Она сама об этом сказала, но Альбусу было не выгодно так поступать. В этом случае утрачивался важный посыл: Альбус хотел, чтобы в этот раз инициатором отчисления мальчика выступил кто угодно, только не он.

Сам директор уже попытался поднять этот вопрос на педсовете, но он был связан необходимостью делать вид, что мальчика нужно отчислить только из-за его академической неуспеваемости. Когда выяснилось, что её нет, Альбусу было нечем крыть. Конечно, сейчас можно было повторно созвать педагогический совет, или хотя бы его сокращенную версию — всех деканов.

Если сослаться на Помфри, которая вряд ли будет отрицать сказанное, и убедить Северуса, предварительно уверив его, что не было никакой ошибки и он действительно правильно диагностировал блокировку ядра… В этом случае Альбусу поверили бы, но…

Всегда эти «но». Минерва наверняка захотела бы разобраться, как такое возможно, и в обычных условиях это её желание следовало только приветствовать, но только не в этом случае. От её любопытства могли вскрыться те факты, которые Альбус как раз собирался скрыть, например, то, что Северус солгал, что знает родителей мальчика. Дамблдор не представлял, какими словами он бы объяснялся со своей заместительницей. Она иногда бывала очень категорична и вряд ли поняла бы, почему в школе оказался и столько времени проучился ученик, о котором вообще ничего не известно, а он, директор, не только ничего о нём не знает, но и практически не пытался узнать. Не скажешь же ей, что Альбуса больше волновало, как дружба с этим мальчиком отразится на Гарри Поттере, а вовсе не происхождение непонятного первокурсника.

Нет, если и была возможность отчислить мальчика, так это на том педсовете. Тогда это могло выглядеть, как рабочий момент, а сейчас, что бы Альбус ни предпринял, это походило на то, что он убирает неудобного ученика. А поскольку это было правдой, так действовать было нельзя.

Но, самое главное, и в этом Поппи права, если Альбус будет настаивать на отчислении Алекса Грея по причине блокировки магического ядра, будет большой скандал. Старого колдуна не интересовало доброе имя Поппи, его занимало другое: как будет выглядеть он сам и школа, им возглавляемая. Мало того, что мальчик смог проучиться полгода, получая при этом сплошные «Превосходно», так возникнет вопрос о компетенции педагогического коллектива. Никто не поверит, что хогвартские профессора честно ставили ему оценки, возник бы вопрос, как они вообще могли его оценивать при его неспособности колдовать. Или преподающие в Хогвартсе специалисты не в состоянии отличить сквиба от волшебника, и тогда кнат им цена как профессионалам. Что и говорить, директор такого заведения не заслуживает доверия, а ведь именно доверие, которые испытывали к Альбусу все маги Британии от мала до велика, помогало ему в его начинаниях, даже если они казались невыполнимыми.

Альбус вышел от мадам Помфри, уже зная, что не станет предпринимать ничего радикального. Даже если бы было выгодно так поступить, это было не в его духе. Ведь если бы план Дамблдора удался, Алекса Грея отправили бы в магловский мир, стерев память. Альбус затруднялся даже предположить, что осталось бы после Обливиэйта в голове у бедного ребёнка, который и так ничего не помнит. Нет, он решительно не способен лишить мальчика памяти и вышвырнуть его из Хогвартса.

Затевать всю многоходовку в этом случае было невыгодно. Значит, самое простое, это оставить всё, как есть. Пусть Алекс Грей и дальше пребывает в за́мке, учится, если может, дружит с Гарри Поттером, пока может.

* * *

Мантию-невидимку Гарри не доставал из Пространственного кармана с того самого дня, как запихал её туда, когда прятал от Макгонагалл. Кошке тогда втемяшилось проверить сумку Гарри, не лежат ли там задолбавшие обоих братьев драгоценные камни от песочных часов. С тех пор мальчики мантию не доставали.

У них была возможность использовать её, чтобы скрытно пробраться мимо засады коалиции Кормак-Уизли. Но тогда они не догадались так поступить, да и времени для этого после обнаружения засады у них было мало. К тому же, Гарри не стал бы прятаться под мантией от такого слабого противника, напротив, он хотел ринуться в схватку. Поэтому мальчики не знали, утратил ли этот поистине бесценный артефакт свои свойства от нахождения в подпространстве. Если да, то планам Алекса и Гарри на летние каникулы придёт конец.

Осознав это, Поттер заволновался. Он поспешил достать невесомую материю. После непродолжительного изучения оба мальчика с облегчением констатировали, что невидимость сохранилась.

— Уф… Гарри, я чуть не поседел… Как подумаю, что мы могли потерять эту мантию… Наверное, дело в том, что это не простая мантия, а один из Даров Смерти. Помнишь, я тебе рассказывал?

Гарри помнил. Правда, Алекс объяснял не очень подробно, а он не стал расспрашивать. Он вообще не спрашивал, ожидая, что ему расскажут всё, что нужно знать. Тетя Петуния ненавидела, когда он пристаёт с вопросами. Сам того не замечая, Гарри сохранил этот стиль общения с братом. С другой стороны, даже если Гарри вёл себя с Алексом похоже, причины были разные. Петунию он боялся разозлить, Алексу он доверял и позволял ему решать, что Гарри положено знать, а что нет, всё равно брат сообщит необходимое. Поэтому Поттер позволял Алексу рассказывать ровно столько, сколько тот сочтёт нужным.

— Ладно… Хорошо хоть мантия не пострадала, хотя карту жалко, — подвёл итог Грей. — Надеюсь, в ближайшее время эти потери будут единственными. Пора на ужин, потеря карты ещё не повод остаться голодными.

* * *

После ужина Дамблдор не спешил уходить из зала через боковую дверь. Он дождался, пока Рон Уизли не закончит есть, и неторопливо пошёл по проходу. Альбус поравнялся с мальчиком, когда тот выходил из-за стола.

— Здравствуй, Рональд. Давно мы с тобой не разговаривали, не находишь? — заговорил Дамблдор.

Польщенный оказанным вниманием Рон пошёл рядом с директором, который, не торопясь зашагал в сторону от людных помещений. Уизли было всё равно, куда идти, он, как обычно, бойко отвечал на вопросы старшего наставника. Тот спрашивал обо всем понемножку: о жизни на факультете, о настроении Рона, о его друзьях и подружках, успехах и неудачах.

Такой ни к чему не обязывающий разговор продолжался довольно долго, но стоило старому волшебнику и первокурснику отойти подальше от мест, где попадались ученики, как тема беседы резко изменилась.

Дамблдор впервые прямо спросил своего шпиона представителя на факультете Гриффиндор об Алексе Грее и об отношениях последнего с Гарри Поттером. Если раньше старый волшебник предпочитал по крупинкам извлекать правду из словесных кружев, которые с готовностью плёл словоохотливый Рональд, направляемый правильно заданными вопросами, то сейчас Дамблдор стал задавать об Алексе Грее вполне конкретные вопросы. Его интересовало, видел ли Уизли, как Грей колдует.

Однако, Рональд в этот раз почему-то был немногословен, казалось, он и двух слов связать не может. Мальчик отвечал на редкость невразумительно, как будто он не делил с Алексом комнату и не был с ним вместе полдня на занятиях.

Альбус не выдержал и просто заглянул Уизли в глаза. На долгую секунду они оба замерли, а потом директор разорвал зрительный контакт, потрепал Рона по плечу и разрешил возвращаться в башню. После увиденного говорить больше было не о чем.

После ужина Альбус вернулся в свой кабинет. Он был в замешательстве. Старый волшебник начал было заваривать чай в надежде, что привычное действие его успокоит, но передумал и отправил посуду по своим местам, а сам уселся за стол, где застыл неподвижно в тяжелых раздумьях.

Дамблдор надеялся, что сможет отыскать среди многих вариантов, которые ему одинаково не нравились, тот, который его хоть немного устроит. Однако, теперь Альбус понял, что ему придётся заставить себя действовать жёстче, чем ему хотелось бы.

Последние сомнения исчезли тогда, когда он поговорил с младшим Уизли. Разговор ничего не прояснил, но поверхностной легилименцией Дамблдор смог считать то, что лежало у Рональда на поверхности разума. Этого оказалось достаточно, чтобы Альбус понял, что он больше не может колебаться и медлить.

Примечания:

Альбус в раздумьях

https://www.lesgryffondors.com/wp-content/uploads/2020/01/12247892_10153736461074313_8748886499805792787_o.jpg