Тень (гет)

Тут дверь открылась, и вошел Вихрь. Экзорцист внимательно уставился на него, но тот не обратил внимания.

— Ваня, ты как? Тебе как-нибудь помочь???

— Сам вывезу. Оставь меня.

— Понял. — сказал Вихрь и направился к выходу на сверхскорости.

Но Экзорцист на его скорости сказал ему:

— Вихрь.

Вихрь обернулся.

— Что?

— Вокруг тебя какая-то странная чёрно-красная аура. Ты хорошо себя чувствуешь?

— Да вроде как всегда, а что? Стоп, и как ты говоришь со мной на такой скорости? И.. я не вижу никакой ауры.

— Похоже на проклятье. Такие вещи вижу только я. — Экзорцист игнорировал вопросы Вихря.

— Проклятье? Я верующий, на меня такое не сработает.

— Ты православный?

Лицо Вихря стало словно каменным, взгляд опустился вниз.

— Да. И Бог защищает меня.

— Но он не защищает остальных от тебя. У этой вселенной другой создатель. Но даже у него есть создатель.

— Нет. Я верю в Догматы церкви.

— Я говорю потому что я видел. Видел обоих. И ты даже не имеешь права спорить со мной в этой области потому что я знаю точно, а ты просто "веришь".

— Я не собираюсь это обсуждать.

— Может я как-нибудь вас познакомлю. — подумал Экзорцист. — Ты ничего об этом не знаешь. то, что ты изучаешь и то во что ты веришь, не всецело истина. Частично может быть, но не все целиком.

— Я пойду. — Сказал Вихрь.

— В этом мире нет истины, есть только то, в чем ты живешь. Но даже этот мир — не истина. Ты не знаешь, не можешь знать и даже не имеешь права представлять ни кто такой Создатель, ни кто Создал Создателя, ни то кто ты есть. Ты не знаешь ничего, даже себя самого. Ты не помнишь свои поступки. Ты не знаешь ничего. — Экзорцист говорил ледяным голосом. — Я освобождаю тебя от проклятья, но вряд ли это будет навсегда. Я скажу лишь только что ключ находится там где ты вынырнешь сквозь землю.

Вихрь ушел.

Спустя некоторое время Тень вышел из капсулы. Его тело дрожало, как будто каждая мышца сопротивлялась возвращению в реальность. Синяя жидкость стекала по его коже, смешиваясь с остатками крови. Он пошатнулся, едва удержав равновесие, опираясь на край капсулы. Капли пота катились по лбу, но он чувствовал каждую из них, как будто они были раскаленными иглами.

— Я.. Ай! — прошипел он сквозь зубы, посмотрев на свои ладони. Пальцы дрожали, кожа на них была гиперчувствительной, как будто он впервые за десять лет касался чего-то без перчаток.

Костюм вошел без стука. Он двигался не как человек, а как жидкость, текущая в человеческой форме. Его движения были плавными, механическими, но в них чувствовалась забота.

— Сэр, как вы? — спросил костюм, его голос звучал одновременно из динамиков и со всех устройств в комнате.

— Я.. чувствую каждый нерв, — ответил Тень, его голос был хриплым, как будто связки разорваны. — Я уже давно не чувствовал боли.

Костюм подошел ближе и начал перетекать на него, обволакивая тело как вторая кожа. Сначала пальцы, потом руки, затем плечи. Каждое касание вызывало у Тени новую волну боли.

— Провожу анализ, — сказал костюм. — Данные такие же, как были всегда, с учетом отклонений от человеческих норм.

— Тогда почему я чувствую каждый нерв? — Тень сжал зубы, пытаясь сдержать стон. — Это как будто во мне сейчас то, что я вколол Гроссмейстеру.

— Потому что у вас активны... все нервы, — ответил костюм. — Вы похоже действительно чувствуете каждую болевую точку, но... наблюдается повышенная реактивность: кожа склонна к выраженным реакциям на внешние и внутренние раздражители.

— Я чувствую.. всё тело, — прошептал Тень. — Мне больно.. снова больно.. но в этот раз уже не внутри.. мне больно дышать, моргать, не моргать, больно когда кровь циркулирует.

— К слову, это хуже, чем то, что вы вкололи Гроссмейстеру, — констатировал костюм.

— ХВАТИТ ЭТОГО ИМЕНИ! — Тень резко стал агрессивным, его голос дрожал от боли и гнева. — Не произноси его больше.

— Вы пытаетесь выплеснуть эмоции из-за внешнего источника боли, — заговорила система костюма. — Возьмите себя под контроль.

— Ты прав, — сказал Тень, его голос стал тише, но в нем все еще читалась боль. — Что ещё?

— Ваше тело мертво.

Тень замер. Его дыхание замедлилось, но боль не уменьшилась.

— Что?

— Ваше тело похоже, мертво, но мозг отказывается умирать, поэтому все органы функционируют, и вы живете.

Тень закрыл глаза. Он чувствовал, как его сердце бьется, как кровь циркулирует по венам. Но это было не то ощущение, которое он помнил. Это было как будто он наблюдает за своим телом со стороны, как за чужим.

— Не говори никому, — прошептал он. — Ясно?

— Принято, — ответил костюм.

В этот момент в комнату вошел Вихрь. Его лицо было бледным, но в глазах читалась решимость. Он подошел ближе, его шаги были медленными, как будто он боялся спугнуть что-то.

— Ваня, ты как? — спросил он, его голос дрожал.

— Живой, — ответил Тень, пытаясь улыбнуться. — Спасибо, что помог.

— Да не за что, — Вихрь опустил глаза. — Ничего такого. Но почему ты позвал меня? Не Тирана, не Вируса, не Сокола.

— Чтобы ты научился вести себя в экстренной ситуации! — Тень попытался говорить громче, но боль пронзила его горло. — А то как оболдуй паникуешь!

— Ладно, — Вихрь улыбнулся, но в его глазах читалась тревога. — Пойду отдохну.

— У тебя успехи в тренировках и самоконтроле, — сказал Тень. — Иди тренируйся! Программу я тебе составлял, система скажет, что делать.

— Ой.. ну не на.. а, ладно, — сказал Вихрь и вышел, закрывая за собой дверь.

Тень остался один. Он посмотрел на свои руки, на костюм, который медленно перетекал по его телу, как живая жидкость. Он чувствовал каждую клетку, каждую мышцу, каждый нерв. Боль была невыносимой, но в ней была ясность, которой он давно лишен.

— Покажи мне данные, — прошептал он.

На нейроинтерфейсе замелькали показатели. Тень смотрел на них, анализируя каждую цифру, каждую кривую. Его разум работал как часы, несмотря на боль.

— Найди причину, — приказал он. — И устрани ее.

— Причина неизвестна, — ответил костюм. — Но я найду ответ.

Тень закрыл глаза. Его дыхание стало ровнее, но внутри все еще бушевала боль. Он чувствовал, как что-то темное и плотное пытается вырваться из него, как будто его тело было ловушкой для чего-то чуждого.

— Я должен знать, — прошептал он. — Что со мной происходит.

Костюм молчал. Но Тень знал, что он ищет ответ. Потому что если его тело мертво, то он должен понять, почему он все еще здесь. Почему он все еще дышит. Почему он все еще чувствует боль.

Потому что боль — это единственное, что напоминает ему, что он жив.

Петр сидел на лекции по молекулярной биологии, его пальцы нетерпеливо постукивали по столу. Профессор говорил о белковом синтезе, но Петр уже проанализировал всю информацию, предвидел следующие три вопроса и составил список ошибок, которые профессор непременно допустит в своих объяснениях. Его 220 IQ не был просто цифрой — это была тяжелая ноша, которая позволяла ему видеть мир как сложную сеть взаимосвязей, где каждое действие порождало десятки возможных последствий.

Раньше он прятал свой интеллект, как Тень скрывал свою силу — оставаясь в тени. Но теперь, после того как LR-ген раскрыл его потенциал, Петр перестал притворяться. Он не просто понимал материал — он видел его структуру, как будто перед ним разворачивалась трехмерная модель ДНК, где каждая нуклеотидная пара имела свою историю и предназначение.

— Петр, — профессор остановился посреди лекции, заметив, как студент что-то быстро записывает в блокнот, — может, вы объясните классу, почему модель Уотсона-Крика не учитывает эпигенетические модификации?

Петр поднялся, его черная рубашка с высоким воротником контрастировала с белыми стенами аудитории. Раньше он носил яркие цвета, пытаясь казаться обычным студентом. Теперь же черный стал его вторым костюмом — не столько из-за моды, сколько из-за того, что он перестал прятаться.

— Модель Уотсона-Крика, — начал он, и в его голосе звучала уверенность, которой раньше не было, — рассматривает ДНК как статическую структуру, тогда как в реальности она динамична и подвержена постоянным изменениям под воздействием внешней среды. Например, метилирование цитозина может подавлять экспрессию генов без изменения самой последовательности ДНК. Это объясняет, почему у идентичных близнецов, имеющих одинаковую ДНК, могут проявляться разные заболевания в зависимости от образа жизни.

Он говорил быстро, но четко, используя термины, которые большинство студентов не понимали. Однако профессор кивал, пораженный глубиной понимания.

— Более того, — продолжил Петр, — современные исследования показывают, что некоторые эпигенетические изменения могут передаваться по наследству, что ставит под сомнение классическое понимание наследственности. Это особенно важно в контексте LR-гена, который, как мы видим, активирует определенные участки ДНК, ранее считавшиеся "мусорными".

По аудитории прокатился шепот. Петр заметил, как несколько девушек переглянулись, их взгляды задерживались на нем дольше, чем раньше. Раньше он был просто "тем парнем, который сидит в углу и рисует пауков в блокноте". Теперь же его ум, его уверенность, его способность видеть то, что другие не видели, привлекали внимание. Но это внимание было как лекарство и яд одновременно — он чувствовал, как его двойная жизнь становится все более хрупкой.