Тень (гет)

Когда лекция закончилась, Петр медленно собирал вещи, анализируя разговоры вокруг. Он слышал, как одна девушка говорила подруге: "Как ты думаешь, он одинок?", и как другая отвечала: "С таким умом он либо гений, либо псих". Петр улыбнулся про себя. Раньше он бы пошутил над этим, но теперь улыбка была холодной, почти расчетливой.

Его уверенность росла, но вместе с ней росло и напряжение. Ночи, проведенные на патруле, дневные занятия в университете, анализ данных о Воронцове — все это складывалось в уравнение, где не хватало одного элемента: сна. Петр чувствовал, как его мозг, обычно работающий на пике возможностей, начинает давать сбои. Иногда он ловил себя на том, что не может сосредоточиться на простых задачах, что его реакция замедляется, что его знаменитое чутье паука начинает давать ложные сигналы.

Вечером, вернувшись домой, он обнаружил, что тетя ждет его в гостиной.

— Петр, ты опять вернулся поздно, — сказала она, ее голос был полон беспокойства. — Ты же знаешь, как я волнуюсь...

— Я взрослый человек, — оборвал он ее, и его голос был резче, чем он хотел. — Я могу сам решать, когда возвращаться домой.

Тетя замолчала, ее глаза наполнились слезами. Петр тут же почувствовал укол совести. Раньше он никогда не говорил с ней так грубо. Он помнил, как она и дядя взяли его к себе после того, как его родители погибли из-за его собственной безответственности. Но сейчас, уставший, раздраженный от недосыпа, он не мог сдержать раздражения.

— Прости, — пробормотал он, опуская глаза. — Я просто... устал.

Он прошел в свою комнату и закрыл дверь. В темноте он включил секретный механизм, открывавший потайной отсек, где жил Шелк. Маленький паук выполз на ладонь, его крошечные лапки щекотали кожу.

— Что мне делать, Шелк? — прошептал Петр. — Я становлюсь сильнее, умнее, увереннее... но я теряю себя. Я начинаю быть похожим на него.

Петр лег на кровать, закрыл глаза, но сон не шел. Его мозг продолжал анализировать, вычислять, предсказывать. Он видел паттерны в узоре обоев, слышал, как соседи внизу разговаривают о своих проблемах, чувствовал, как кровь циркулирует по его венам. Его 220 IQ не давал ему покоя даже в состоянии покоя.

Я становлюсь лучше, — подумал он. — Но ценой чего?

Он вспомнил, как сегодня на лекции одна девушка улыбнулась ему, и как он ответил холодной улыбкой, не позволяя себе расслабиться. Он вспомнил, как сорвался на тетю. Он вспомнил, как его чутье паука сегодня сработало ложно, заставив его выбежать из аудитории в пустой коридор.

Петр открыл глаза. В комнате было темно, но он видел каждую деталь благодаря своим улучшенным глазам. Он встал и подошел к окну, глядя на город. Где-то там, в темноте, Воронцов продолжал свои эксперименты. Где-то там, в своих тайных убежищах, Тень планировал свои ходы. А он, Петр, стоял между двумя мирами, пытаясь сохранить баланс между тем, кем он был, и тем, кем становился.

— Я должен контролировать это, — прошептал он. — Иначе я потеряю всех, кто мне дорог.

Но даже его собственный разум, обычно такой четкий и логичный, сейчас казался расплывчатым, как старая пленка. Недосып брал свое. Петр знал, что если он не найдет способа совместить свои две жизни, если не научится управлять своим новым уровнем уверенности, он потеряет не только тех, кто ему дорог, но и самого себя.

Тень открыл глаза. Синяя жидкость стекала по его лицу, смешиваясь с кровью, которая все еще сочилась из уголков рта. Капсула медленно открылась, и он попытался встать. Его ноги подкосились, как будто не принадлежали ему, и он рухнул на пол, ударившись головой о край капсулы. Боль пронзила его тело, но он не закричал. Не мог закричать.

Кашель вырвался из его груди, и вместе с ним — фонтан крови, который окрасил пол в темный бурый цвет. Он перекатился на бок, схватившись за живот, его пальцы впились в рубашку, пропитанную синей жидкостью и кровью.

— Ваня! — раздался голос Светы.

Она бежала к нему, ее лицо было белым от ужаса. Она опустилась на колени рядом с ним, ее пальцы потянулись к его лицу, но он отвернулся.

— Все хорошо, — прохрипел он, его голос был похож на скрежет ржавого ножа по стеклу. — Просто вышел подышать.

Света замерла. Она знала этот голос — голос человека, чьи связки были разорваны изнутри. Она слышала его раньше, когда они только начинали встречаться, когда он пытался говорить с ней после очередной битвы.

— Ты лжешь, — сказала она, ее рука все же коснулась его щеки.

— Я могу, — ответил Тень, пытаясь подняться. Его руки дрожали, как будто они были сделаны из бумаги. — Просто дай мне минуту.

Он уперся руками в пол, пытаясь встать, но его тело не слушалось. Каждая мышца, каждый нерв кричал от боли. Он чувствовал, как кровь циркулирует по венам, как сердце бьется в груди, как легкие пытаются вдохнуть воздух. Каждое движение было пыткой.

— Позволь мне помочь, — сказала Света, поддерживая его за плечи.

— Нет, — ответил Тень, его голос дрожал. — Я должен сделать это сам.

Он снова попытался встать, и на этот раз ему почти удалось. Он стоял, опираясь на Свету, его дыхание было поверхностным, как будто он боялся вдохнуть слишком глубоко. Его глаза были полуприкрыты, как будто он боролся с обмороком.

— Что с тобой происходит? — спросила Света, ее голос дрожал от страха. — Почему ты не говорил мне?

— Потому что это не твое дело, — ответил Тень, его голос был тише, чем раньше. — Я справлюсь сам.

— Ты не можешь справиться сам! — воскликнула Света. — Посмотри на себя! Ты еле держишься на ногах!

— Я всегда держался на ногах, — ответил Тень. — И всегда буду.

Он попытался сделать шаг, но его нога подкосилась, и он упал бы, если бы Света не подхватила его. Боль пронзила его тело, и он не смог сдержать стона. Его рука сжала ее плечо, как будто это был единственный якорь в мире, который пытался разорвать его на части.

— Ваня, пожалуйста, — прошептала Света. — Скажи мне, что происходит.

— Ничего, — ответил Тень, его голос был почти неслышен. — Просто... дай мне время.

Света посмотрела в его глаза. Она видела, как он борется с болью, как пытается скрыть ее за маской спокойствия. Но она знала его слишком хорошо. Она видела, как его пальцы сжимаются в кулаки, как его дыхание становится неровным, как его тело напрягается при каждом движении.

— Ты лжешь, — сказала она снова. — Ты не можешь даже ходить, а говоришь, что все в порядке.

— Я не лгу, — ответил Тень, его голос стал тверже. — Просто... я не хочу, чтобы ты волновалась.

— Я уже волнуюсь, — сказала Света. — Я вижу, как ты страдаешь. Я чувствую твою боль.

— Тогда оставь меня, — сказал Тень, его голос дрожал. — Пожалуйста.

Света не ушла. Она просто смотрела на него, ее глаза были полны слез, но в них читалась решимость.

— Я не оставлю тебя, — сказала она. — Никогда.

Тень закрыл глаза. Он чувствовал, как боль пронзает его тело, как каждый нерв кричит от напряжения. Но в ее присутствии боль становилась немного терпимее. Он чувствовал тепло ее ладони на своей щеке, запах ее духов, который он знал наизусть. Он помнил, как она отвернулась от него два года назад, как сказала, что не может быть с ним, как ушла, не оглядываясь.

И теперь она здесь, рядом, когда он слаб. Когда он не может даже стоять. И он ненавидел себя за то, что позволяет ей видеть его таким. Ненавидел ее за то, что она вернулась. И все равно не мог оттолкнуть ее.

Дни превращались в недели, а Тень все еще не мог вернуться к своей обычной жизни. Он проводил большую часть времени в своей комнате, лежа на кровати, пытаясь справиться с болью, которая не уходила ни на секунду. Иногда он вставал, чтобы пройтись по бункеру, но каждый шаг давался ему с невероятным усилием. Он ахал и охал, как будто его тело было разбито на тысячу частей.

Стражи привыкли обходиться без него. Костюм взял на себя его роль, продолжая защищать город так, как будто Тень никогда не уходил. Вихрь и Сокол патрулировали улицы, Света координировала действия команды, а костюм, напоминающий Тень, сражался с преступниками. Но это был не он. Это была лишь тень его самого.

Тень сидел в своей комнате, глядя в потолок. Его тело болело так, как будто его разрывали на части изнутри. Он чувствовал каждую клетку, каждый нерв, каждую мышцу. Боль была постоянной, как будто его тело напоминало ему, что он жив.

— Ваня, — раздался голос Светы.

Она вошла в комнату, держа в руках поднос с едой. Ее лицо было спокойным, но в глазах читалась тревога.

— Ты должен поесть, — сказала она, ставя поднос на стол.

— Я не голоден, — ответил Тень, его голос был хриплым.

— Ты должен есть, — настаивала Света. — Ты не можешь восстановиться, если не будешь питаться.

— Я не хочу есть, — ответил Тень. — Я хочу, чтобы эта боль закончилась.

Света подошла к кровати и села рядом с ним. Ее рука коснулась его щеки, и он не отстранился. Он чувствовал, как ее пальцы гладят его волосы, как ее дыхание касается его лица. Он помнил, как она делала это раньше, когда они только начали встречаться, когда он еще верил, что может быть счастлив.

— Я знаю, что тебе больно, — сказала она. — Я чувствую твою боль.

— Тогда почему ты не уходишь? — спросил Тень. — Почему ты продолжаешь оставаться?

— Потому что я люблю тебя, — ответила Света. — И я не могу уйти, даже если бы хотела.

Тень закрыл глаза. Он чувствовал, как боль пронзает его тело, как каждый нерв кричит от напряжения. Но в ее присутствии боль становилась немного терпимее, однако появлялась душевная. Он хотел оттолкнуть ее, сказать, что не заслуживает ее заботы. Но слова застряли в горле, как и два года назад, когда она ушла.

Ночью, когда все спали, Света приходила к нему. Она садилась рядом с ним на кровать, гладила его волосы, целовала его лоб. Она знала, что он не спит, что он лежит в темноте, борясь с болью, которая не уходила ни на секунду.

— Почему ты не говоришь мне правду? — спросила она однажды ночью.

Тень не ответил. Он просто лежал, глядя в потолок, его дыхание было поверхностным, как будто он боялся вдохнуть слишком глубоко.

— Я чувствую, что ты скрываешь что-то, — продолжила Света. — Что-то важное.

— Нет, — ответил Тень, его голос был почти неслышен. — Ничего.

— Ты лжешь, — сказала Света. — Я чувствую твою боль. Я чувствую твой страх.

Тень закрыл глаза. Он чувствовал, как ее пальцы касаются его щеки, как ее дыхание касается его лица. Он помнил, как она отвернулась от него два года назад, как сказала, что не может быть с ним. И теперь она здесь, когда он слаб. И он ненавидел себя за то, что позволяет ей видеть его таким.

— Я не могу сказать тебе правду, — прошептал он. — Потому что если я скажу тебе правду, ты уйдешь.

— Я не уйду, — сказала Света. — Никогда.

Тень закрыл глаза. Он чувствовал, как ее пальцы гладят его волосы, как ее дыхание касается его лица. Он чувствовал, как боль пронзает его тело, как каждый нерв кричит от напряжения. Но в ее присутствии боль становилась немного терпимее.