Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

На ферме Крихтер постарался успокоить мальчика и сказал, что с ним всё будет хорошо и сегодня вечером он вернётся в школу.

Гарри немного подумал и спросил:

— Тогда вы можете поклясться, что не причините вреда моему здоровью и магии, и что через двадцать четыре часа я буду в Хогвартсе?

Крихтер посмотрел на него с новым интересом.

— Могу.

И сразу поклялся. Мальчик невольно вызывал у него уважение.

После этого Крихтер сделал небольшой надрез на внутренней стороне руки Гарри и взял кровь, которая требовалась для задуманного. Ранку он почти залечил, оставив возможность при необходимости открыть её снова.

Всё остальное было приготовлено заранее.

На ферме ждали мыши, жуки, мотыльки и другие мелкие существа. Крихтер нанёс на них кровь Гарри, наложил сигнальные и направляющие чары и доставил первую партию к Поттер-холлу. Одних он выпустил возле старой кладки, других — у стоков и дымоходов. Они разбежались и разлетелись в разные стороны, отыскивая щели и узкие ходы, а Крихтер следил по сигнальным чарам, насколько далеко им удаётся проникнуть и как отвечает Дом, и убеждался в том, что его расчёты оказались точными.

Первая партия, понял Дамблдор, была лишь началом. Она должна была показать, как ведёт себя защита, и заставить её одновременно реагировать на множество следов крови Поттера. Все самое главное должно было произойти на следующей стадии.

Крихтер ещё раз проверил, что все шло, как надо, и вернулся на ферму. Гарри был на месте и чувствовал себя нормально. Есть он отказался, а пил лишь воду, созданную им самим с помощью Агуаменти — из стакана, наколдованного из своей пуговицы. Крихтер, заметив это, проникся к нему ещё большим уважением.

Он взял ещё немного крови, а затем наложил на мальчика мягкое усыпляющее заклятие. Раз он не ест, пусть пока отдохнет. Торопиться не требовалось: вся операция укладывалась в рассчитанный срок, а первой партии нужно было дать время разойтись по Дому.

Со второй партией он собирался идти сам — для этого он превратится в кота и уменьшится до размеров мыши.

Лишь самые лучшие мастера анимагии умели менять размер анимагической формы — с гордостью подумал он — и с этим утверждением Дамблдор был вполне согласен.

Рядом лежали два небольших артефакта, которые должен был принести в Дом кот. Серебряная коробочка предназначалась для Мантии. Крихтер заранее проверил её на старом плаще: ткань свернулась, втянулась внутрь, и через мгновение коробочка снова была закрыта. Второй артефакт, маленький кубик, следовало оставить в Поттер-холле — он постепенно изменит память Дома, и Дом вспомнит лишь мелких вредителей, которые были успешно уничтожены. Закончив работу, кубик разрушится сам.

Вдруг на втором этаже взвыли сигнальные чары. Он помчался вверх, отпер дверь, и увидел Гарри, улетавшего на драконе, и всю драконью стаю, готовую защищать своего старейшину.

Решение нужно было принимать мгновенно, и Крихтер его принял. Продолжать операцию без Гарри не имело смысла. А услышав пение сразу двух фениксов, он понял, что сейчас начнётся охота на него самого — и убежал в облике кота.

Что было дальше, Дамблдор мог рассказать и сам.

Зато ему стало интересно, что Крихтер собирался делать в случае успеха. Оказалось, он планировал уничтожить все остатки крови Гарри, а потом осторожно и качественно подправить ему память: утренний полёт, сильный ветер, потерянное направление, нападение дракона и долгие попытки найти дорогу обратно. Ранку он собирался залечить полностью. К вечеру Гарри должен был вернуться в Хогвартс совершенно здоровым — настолько, что любой врач подтвердил бы: с мальчиком ничего не случилось.

А кроме того, за день до похищения Крихтер внёс дополнение в завещание: после его смерти Мантия переходит Гарри Джеймсу Поттеру либо его прямому наследнику. Леандеру Крихтеру было двести десять лет, при хорошем здоровье он рассчитывал прожить ещё пятьдесят или шестьдесят, а после его смерти Мантия могла вернуться туда, откуда была взята.

По мнению Крихтера, всё было устроено вполне справедливо.

По мнению Дамблдора, моральный компас его бывшего профессора был серьёзно искривлен.

* * *

Дамблдор вышел из воспоминаний Крихтера и встал.

— Ну что? — спросил Сириус.

Дамблдор надел очки.

— Ему нужна была Мантия. Он никак не влиял на здоровье и магию Гарри, даже поклялся в этом самому Гарри — и он собирался уничтожить остатки крови.

— Слава Мерлину, — сказал Сириус. — Но мы с Гарри все равно сегодня же сделаем ритуал отречения от любых остатков крови, волос и так далее — у Алтаря Блэков. А потом его осмотрит целитель Бальфур. Клятва — это прекрасно, но я предпочитаю все проверить.

Он порывисто встал, и быстрым шагом отправился к мадам Помфри, на ходу разговаривая по зеркалу с лордом Дагвортом — тот ждал новостей дома.

* * *

Дамблдор и Мелисанда остались в кабинете вдвоём, если не считать Крихтера, который мирно спал под чарами кольца. И Альбус подробно рассказал жене о планах Крихтера. С особым удовольствием он описывал, как красиво Крихтер обвел вокруг пальца Тома.

Мелисанда удивилась другому.

— Он мог так сильно уменьшаться в аниформе?

— Мог.

Она медленно покачала головой.

— Это же невероятный уровень анимагии.

Ее муж ничего не сказал, только подмигнул ей, и она поняла: он тоже так умеет.