Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

Дурсли довольно быстро привыкли к тому, что Гарри больше с ними не живёт.

Сначала, правда, Петунью неприятно удивило прекращение выплат за Гарри: эти деньги приходили на её собственный счёт, к которому у Вернона не было доступа — а при его прижимистости было удобно иметь свой доход. Она даже съездила в прошлом году в Коукворт, разыскала Северуса и попросила передать директору её письмо. Но деньги больше не приходили, Гарри домой не возвращался, и вскоре Дурсли просто устроили жизнь без него.

Если кто-нибудь из соседей спрашивал о мальчике, Петунья отвечала, что племянник учится в частной школе.

Поначалу этого было достаточно. На Тисовой улице знали, что Дадли учится в Смелтингсе, и сама мысль о школе-интернате никого особенно не удивляла. Но со временем соседкам Петуньи стало любопытно.

Гарри не видели уже очень давно. Он не приезжал ни на Рождество, ни на Пасху, ни летом. О нем никто особенно не беспокоился, однако люди на Тисовой улице жили рядом много лет и помнили довольно многое: худого мальчика в одежде не по размеру, его работу в саду, мытьё машины и тяжёлые сумки. Помнили и дни рождения Дадли с гостями и дорогими подарками, поэтому прекрасно представляли, сколько Дурсли готовы тратить на собственного сына и сколько — на племянника.

Поэтому в рассказы о дорогой частной школе для Гарри местные кумушки верили все меньше, и решили во всем разобраться.

Сделать первый шаг доверили миссис Кэрри, которая жила ближе всех к Петунии. Миссис Кэрри отнеслась к поручению ответственно, и на следующий же день пригласила к себе Петунью на кофе с домашним пирогом.

После первой чашки кофе и обсуждения погоды она спросила:

— Дадли ведь всё ещё в Смелтингсе?

— Конечно, в Смелтингсе, — ответила Петунья.

— А Гарри?

— Он в своей школе.

Зоркая миссис Кэрри мгновенно заметила, что Петуния на мгновение замялась.

— О, конечно. А как она называется?

Петунья вновь замялась.

— Она в Шотландии.

— Как далеко! Наверное, это очень дорогая школа.

— Это очень хорошая школа.

На этом разговор о Гарри закончился.

Миссис Кэрри, как и договаривались, пересказала его двум другим соседкам — миссис Трембл и миссис Хартхаус. Миссис Трембл вспомнила, что тоже когда-то спрашивала Петунью о Гарри и тоже не услышала названия школы.

Они втроем обсудили все в подробностях и вспомнили каждую мелочь — например то, что Петунья никогда не упоминала учителей Гарри и не рассказывала о детях, с которыми он учится. Для женщины, способной подробно обсудить преподавателей Смелтингса, форму Дадли и недостатки его одноклассников, это было необычно.

— Может быть, школа действительно закрытая, — предположила миссис Трембл.

— Настолько закрытая, что родители даже названия сказать не могут?

— Они ему всё-таки не родители.

Все немного помолчали. Потом миссис Трембл со вздохом сказала, что мальчик всегда был так плохо одет, а миссис Кэрри — что Дурсли никогда к нему особенно хорошо не относились. Наконец, миссис Хартхаус собралась с духом и сказала то, о чём остальные уже думали:

— Они же на нём всегда экономили. А теперь отправили в частную школу аж в Шотландии, и с тех пор его никто не видел. Странно.

С этим трудно было спорить. Трудно было и поверить в то, что Вернон Дурсль оплачивает дорогой шотландский интернат для Гарри.

Миссис Хартхаус продолжила:

— Я уверена, что с Гарри всё в порядке. Но можно — просто на всякий случай — дать знать полиции. Это, в конце концов, их работа. Если всё в порядке, они проверят и уйдут.

Эта мысль всем понравилась, и многолетние разговоры о Дурслях и их отношении к племяннику наконец переросли в настоящее расследование.

* * *

Первый полицейский пришёл к Дурслям во вторник вечером. Вернон открыл дверь и увидел на крыльце мужчину в форме.

— Мистер Дурсль?

— Да.

— Я хотел бы задать вам несколько вопросов о Гарри Поттере.

Вернон сразу нахмурился.

— Что он натворил?

Полицейский заглянул в блокнот.

— Насколько мне известно, ничего. Нам сообщили, что мальчика давно не видели по месту жительства. Нужно убедиться, что с ним всё в порядке.

— Конечно, с ним всё в порядке! Он в школе.

— В какой школе?

Вернон замолчал. Из кухни появилась Петунья.

— В частной, — сказала она.

Полицейский повернулся к ней.

— Как она называется?

— Это закрытая школа. Она... она находится в Шотландии.

— Мне нужно её название, мэм.

— Зачем? — пролепетала Петуния.

— Люди обеспокоены тем, что Гарри исчез полтора года назад и с тех пор его никто не видел, даже на каникулах. Как называется школа, мэм?

Полицейский терпеливо ждал, а Вернон постепенно багровел.

— Мы не обязаны рассказывать всей улице, где учится наш племянник.

— Улице — нет. Но Гарри Поттер несовершеннолетний, и нам сообщили, что его давно никто не видел. Вы его законные опекуны?

Вернон посмотрел на Петунью. Когда-то ответ был простым. Потом Гарри уехал в школу, потом появились какие-то Дагворты и какие-то магические бумаги, в которые Дурсли особенно не вникали, а затем прекратились выплаты. После этого они решили, что мальчика забрали окончательно, и их это вполне устраивало.

— Теперь им занимаются другие люди, — сказала Петунья.

— Кто именно? Имя и адрес, пожалуйста.

Адреса Петунья не знала.

— Номер телефона?

Телефона она тоже не знала. Полицейский перестал писать.

— Когда вы последний раз лично видели Гарри?

Вот тут разговор стал совсем неприятным.

* * *

Через день пришли уже двое полицейских. Они держались сухо и официально, и сообщили, что была произведена проверка, показавшая, что из прежней школы Гарри выбыл, однако никаких документов о переводе в другую школу обнаружить не удалось. Они попросили предъявить счета за обучение, письма от директора, табеля — но ничего этого у Дурслей не было. Они не могли даже назвать адрес школы и не знали, как связаться с нынешним опекуном мальчика. Особенно неудачным оказался вопрос о том, когда Гарри в последний раз приезжал домой.

В конце концов им приказали на следующий день явиться в участок и принести все сохранившиеся документы на Гарри, а перед уходом старший полицейский сказал, что не советует им пока уезжать из страны и даже из города.

Когда дверь за ними закрылась, Вернон повернулся к жене.

— Они думают, что мы что-то с ним сделали! Что мы его убили!

Петунья тоже поняла это и побелела от страха.