Братья по магии. Точка отсчета (джен)

— Алекс, Алекс, что с тобой? — встревоженно спросил Гарри. — Ты побледнел!

Услышав голос брата, Грей очнулся, отбросил газетного Дамблдора на чью-то тарелку с объедками и пошёл вслед за Гарри — им пора было на уроки. Поттер что-то говорил, но Алекс его не слышал. Он шёл по школьным коридорам, а сам в это время перенёсся в подземелье Хаффлпаффа, где палочка директора держала в воздухе неподвижно зависшее тело Гарри. «Нужно срочно принять самые решительные меры!» — газетным текстом гремел в ушах голос Дамблдора. Алекс чувствовал каждой клеточкой кожи, что это меры против него и его брата Гарри Поттера.

Гарри наконец заметил, что брат ему не отвечает. Он загородил Алексу дорогу, взял его за руку и посмотрел в глаза.

— Алекс, что с тобой? Ты сам не свой после того, как на тебя свалилась эта газета. Что там такое было? Скажи, я же чувствую, что что-то произошло!

Алекс слабо застонал. Он увлёк брата к стене коридора и прислонился лбом к холодному камню.

— Мне показалось, что я… что мы снова там, и он… Он тебя забрал!

Гарри сразу догадался, кто это «он». Он начал горячо уверять Алекса, что всё уже позади и они больше ни за что не попадутся в ловушку директора, поэтому Алексу нечего бояться. Постепенно тот успокоился, но Гарри чувствовал, что не до конца. Мальчики кое-как отсидели на уроках; они даже не огорчились, — да что там, даже не заметили, — когда на Чарах оказались в отстающих. После занятий Поттер попытался снова расспросить брата, что того тревожит, однако Алекс попросил не обращать внимания. Гарри всё равно беспокоился, но не знал, чем помочь.

Грей не стал делиться с Гарри своей уверенностью, что Дамблдор не может оставить их в покое по определению. Алексу не хотелось заражать своим страхом брата, достаточно и того, что он сам не находит себе места.

Гарри, похоже, слишком хорошо чувствовал брата, чтобы полностью ему поверить. Он всё-таки докопался, что именно газета вызвала приступ паники.

— Тебя так напугал директор на снимке или то, что было написано в газете?

— Я ничего не успел прочитать, только подпись под колдографией.

— Ну хочешь, я найду тебе эту газету, ты прочитаешь и успокоишься?

Гарри, не дожидаясь ответа, сорвался с места и скоро вернулся с чьим-то экземпляром «Пророка». Алекс представил, сколько было желающих одолжить её герою.

Первым делом Грей проверил, кто был автором статьи. Он, разумеется, знал только Риту Скитер, но это оказалось не она. Подпись — «Э. Лимус» — ни о чём Алексу не говорила, и он начал читать:

«Стала известна дата финального заседания Визенгамота по поводу судьбы беспрецедентного законопроекта, выдвинутого Альбусом Дамблдором. Оно пройдёт десятого февраля и поставит, наконец, точку в многомесячном споре между Верховным чародеем и мастерами самых разных ремёсел. Напомним, что данный законопроект получил в народе ёмкое название «Дамблдор против зельеваров», хотя он направлен против представителей любой профессии, если они связывают с маглами свои надежды на заработок. Наши законодатели в октябре отказались проголосовать за немедленное вступление закона в силу и решили вернуться к повторному обсуждению этого вопроса через несколько месяцев, чтобы за этот период окончательно определиться со своей позицией.

Мы попросили Альбуса Дамблдора прокомментировать свой взгляд на ситуацию. Вот что он сказал:

«Я вынужден выступить против того, чтобы волшебники оказывали тайные услуги маглам. Этот бизнес процветает уже многие годы и раньше не попадал под запрет, поэтому мастера разных профессий считали, что это разрешено. Я руководствуюсь интересами нашей страны и намерен положить этому конец, несмотря на скрытое или явное сопротивление зельеваров и других специалистов, всех тех, кто заинтересован в оказании услуг простецам и не желает перемен в ущерб своему кошельку. Пусть маглы даже не подозревают, что именно лежит в основе полученных ими высококачественных услуг, боюсь, это не отменяет риски, тем более наука простецов с каждым годом всё больше развивается. Она предлагает новые способы исследований, способные разоблачить таких непредусмотрительных специалистов, и, следовательно, поставить безопасность волшебного мира под угрозу. Недопустимо подвергать из-за них всё магическое сообщество опасности, нарушая Статут о секретности!»

Многих интересует, почему мистер Дамблдор высказывается столь категорично и эмоционально, ведь он известен всем, как покровитель маглорождённых, что означает, что он должен с симпатией относиться к потребителям услуг наших медиков, зельеваров и строителей. Вот что ответил Альбус Дамблдор:

«Не желать зла неволшебникам и демонстрировать им, пусть и неявно, свои возможности — это совершенно разные вещи. Не могу не напомнить, что мы не подвергаем сомнению Статут, напротив, мы всецело поддерживаем его существование и считаем его незыблемым, и мы просто обязаны положить конец этой печальной практике. Каждый волшебник должен понять, что нужно срочно принять самые решительные меры!»

Дойдя до фразы, которую поместили под колдографией директора, Алекс не стал читать дальше. Он уже понял, что эта статья не имела к ним с Гарри никакого отношения, а его испуг был связан с личностью самого Дамблдора.

— Ну так что, — настойчиво заговорил Поттер, — были причины для беспокойства? — Услышав отрицательный ответ, он напомнил: — Ну вот, значит, всё нормально. Ты не забыл, что у нас полно дел? Сегодня Лонгботтом приведёт в салон Булстроуд. Слушай, ты уверен, что эта толстуха нам пригодится? Я, конечно, в этом не разбираюсь, но Лаванда Браун гораздо лучше подходила на роль твоей секретарши. Не знаю, захотят ли эти высокомерные слизеринки у тебя причёсываться, если их позовёт в салон эта корова.

— Вот и я не знаю. Но по крайней мере нам стоит попробовать.

* * *

Миллисент Булстроуд была крупной девочкой с тёмными, почти чёрными волосами. Её невыразительные карие глаза казались маленькими, потому что лицо у Милли было таким пухлым, что они на нём терялись. Хотя, если присмотреться, девочка не была толстой, скорее, рыхлой и неуклюжей.

Милли не повезло с внешностью — девочка пошла в отца, хотя её мать тоже не была особенно привлекательной. Тяжёлый подбородок она унаследовала от мистера Булстроуда, а от матери ей достался покладистый характер. Дома и на факультете её считали безотказной; она даже была рада, когда на неё обратят внимание и попросят что-то сделать. Но это случалось нечасто, ей вообще повезло, что Драко Малфой не стал возражать, когда она случайно попала в его свиту.

До школы Милли не была знакома с Драко, но она несколько раз видела мальчика и его родителей, когда они бывали на Косой аллее. Отец тогда показал ей Малфоев со словами: «Тебе придётся учиться вместе с наследником Малфой, постарайся с ним поладить».

Драко был не только наследником известного и богатого рода, но и привлекательным мальчиком, при этом неописуемо самоуверенным. Поступив в Хогвартс, он изображал из себя некоронованного короля, невзирая на то, что старшекурсники его ни в кнат не ставили. Одногодки, многие из которых знали его ещё до школы, подчинялись ему по старой памяти, но даже они были готовы выйти из повиновения, если Драко не сможет себя поставить.

Но Драко быстро доказал, что он — истинный Малфой. Он начал зарабатывать репутацию — выступал посредником между старостами факультета и первокурсниками, приносил баллы в копилку факультета отличной учёбой, выступал у младших слизеринцев экспертом по этикету, знатоком артефактов и ценителем роскоши. К этим достижениям недавно он добавил ещё одно: Малфой начал охоту на грифов, успешно проклиная их из засады. И пусть заклинания были самыми простыми, практически шуточными, это нисколько не умаляло его заслуг: слизеринцы прежде всего ценят результат, не обращая внимания на то, как он был получен.

Если бы Милли действительно хотела поладить с Драко, ей пришлось бы нелегко, и не факт, что это бы ей удалось. Но она даже не пыталась, потому что знала свои скромные возможности. Миллисент просто старалась не разозлить Драко, для этого было достаточно молча ему внимать, идти туда, куда он говорит, делать то, что он приказывает, и всё. И тогда Малфой позволял такой посредственности, как она, находиться в числе своих приближенных — Панси, Тео, Блейза и Дафны.

Миллисент происходила из древней чистокровной семьи, но это было единственное достижение Булстроудов. Принадлежность к священным Двадцати восьми не приносила ни кната, поэтому девочка чувствовала себя на факультете неуютно. К невзрачной внешности добавилась невзрачная одежда, к тому же, кто-то пустил слух, что она полукровка. Технически, слизеринские снобы были правы: у неё в роду действительно был кто-то, чьим родителем был маглорождённый. Но это было довольно давно, с тех пор чистая кровь больше не разбавлялась, но для желающих поиздеваться этого хватило бы, даже если бы Милли была роскошно одетой красавицей.

Так Милли и жила — в гуще всех событий, но незамеченная никем. Иногда устный ответ на уроке был для неё единственной возможностью сказать что-нибудь вслух. И вдруг её поставили на Гербологии, а потом на Чарах в пару с Невиллом Лонгботтом.

Невилл, мальчик из приличной чистокровной семьи, оказался чутким и спокойным, правда, немного нерешительным. Но для Милли это не казалось чем-то ужасным, и дети быстро нашли общие точки соприкосновения. Оказалась, что они похожи по характеру и привычкам, оба не блистали на своем факультете и с трудом усваивали учебную программу. Даже своих питомцев — смешную жабу Тревора и лохматую кошку Блэки — они любили одинаково самозабвенно. Милли и не заметила, как Невилл стал для неё близким и надёжным другом. Ему она не могла отказать, даже если его просьба была такой необычной.

Миллисент Булстроуд, непопулярной… да нет же, самой незаметной девочке на факультете, предстояло привлечь внимание и заговорить со слизеринскими звёздами. Она знала, что её кандидатура — самый неудачный из всех вариантов и сказала об этом Невиллу, но он не захотел ничего слушать. «Это прекрасная возможность, чтобы на тебя посмотрели по-другому, неизвестно, когда такой шанс представится ещё раз», — убеждал он. Друг просил воспользоваться его опытом. Он на своём факультете тоже не блистал, но прекрасно понимал, какую услугу они оба могут оказать Гарри Поттеру и Алексу Грею, другу героя.

О Гарри Поттере на факультете говорили много, а учитывая, что о нём все эти годы говорили немало за пределами школы, у всех в волшебном мире сложился образ могучего, несмотря на возраст, волшебника. Кто-то восхищался им, его силой и успехом, но таких было меньшинство. Кто-то, этих было побольше, считал его убийцей Лорда, вот они ждали и не могли дождаться возможности поквитаться. Основная же масса учеников Слизерина предпочитала игнорировать Поттера, как гриффиндорца и выкормыша Дамблдора, не смея в открытую противодействовать новой политике страны. Но всё, что о нём ни говорили, было сказано не о мальчике, а о символе. Какой Гарри Поттер на самом деле, не знал никто. Ещё меньше было известно о его друге Алексе Грее.

Когда Милли впервые увидела Гарри Поттера, она, как и многие другие, беззастенчиво его рассматривала. Сначала он показался ей маленьким и тощим, но потом она пришла к выводу, что плохо смотрела: она была среди тех, кто видел удушение Рональда Уизли в Большом зале. С каждым совместным уроком девочке всё больше казалось, что Поттер теперь полностью — и внешне, и поведением — соответствует своей роли.

Алекс Грей тоже притягивал взоры, ведь всем было интересно, с кем дружит герой. К тому же, внешность и характер этого гриффиндорца были очень примечательные. Алекс Грей всегда выглядел безупречно, держался спокойно и собранно, в общении был сдержан и имел прекрасные манеры, во всяком случае, по сравнению с другими грифами. Милли знала, что девочки с факультета независимо от курса обсуждают Грея, но сама таким не занималась. Зачем, если у неё есть Невилл?

А тут Невилл нашёл её и объяснил, что Грей зовет её в класс, в котором причёсывает девушек. Милли краем уха слышала про этот салон, а также о том, что несколько девушек со Слизерина ходили туда, но вернулись несолоно хлебавши. Больше она ничего об этом не знала, и то, что её хотят сделать посредницей, очень её удивило и немного напугало. Конечно, она согласилась пойти на встречу, но не ради себя, а ради Невилла, потому что ему очень хотелось оказать услугу своим соседям по комнате. Однако, Миллисент очень волновалась: Алекс Грей казался неприступным и недосягаемым. Милли и в голову не приходило, что она когда-нибудь сможет с ним заговорить.

Грей встретил Милли, как желанную гостью, и разговаривал очень доброжелательно. Гарри Поттер стоял рядом, и тоже, кажется, был заинтересован в её согласии. Алекс изложил свою просьбу.

— Ну что, Милли, ты нам поможешь? — спросил он, и Милли поняла, что встреча закончилась.

Стараясь не показывать, как сильно она впечатлена тем, что про неё вспомнили и позвали, Милли деловито пробасила:

— Помогу.

И вот теперь девочка сидела на самом краешке глубокого чёрного кожаного дивана в гостиной Слизерина, ожидая кого-нибудь из тех старшекурсниц, которым она могла бы передать поручение. Милли не думала о том, что так она упрочит своё положение на факультете. Для неё важнее было помочь Невиллу, чтобы тот мог оказать услугу своим одноклассникам. Она не подозревала, что друг сказал так, только чтобы Милли не отказалась от своего шанса.

На пороге гостиной показалась Джемма Фарли. Это даже лучший вариант. Милли поднялась со словами:

— Староста Фарли, могу я вас побеспокоить?