Натуральный блондин (джен)

На следующее утро после того дурдома, в который превратился финал Турнира Трех Волшебников, письма из дома получили несколько слизеринцев. И поделились с теми, кому не написали.

Драко тоже пришло известие от отца. Но, в отличие от кое-кого из своих сокурсников, он был задумчив и растерян. Что не мешало ему делать вид гордый до невозможности. Но зрелище Малфоя с задранным носом было привычным, как снег зимой. Трава зеленая, вода мокрая, декан снимает баллы с Гриффиндора, а Малфой выпендривается, было бы на что смотреть.

Что бы там ни думал Люциус про чисто блэковскую импульсивность (а ее было в избытке, что есть, то есть), нельзя было отказать Драко в наблюдательности. Да и интуиция у младшего Малфоя была неплохой. Не настолько, чтобы пророчествовать по поводу и без, но хватало, чтобы почуять грядущие неприятности. Иногда.

Письмо отца было странным. И это еще мягко сказано. Драко толком не мог сформулировать, что же его царапало. Хотя подождите. "Дорогой сын, спешу сообщить тебе, что наш Господин и Повелитель снова с нами." Отец, конечно, порой перебарщивал с пафосом. Но все же радостные известия излагал совершенно иначе.

И писал он таким корявым почерком, словно у него тряслись руки. Почему?

Драко перечитал еще раз почти выученное наизусть: "Наступает время величия чистокровных родов, где мы вернем себе все потерянное. Маглы и грязнокровки склонятся перед силой Темного Лорда!"

Вообще-то Драко привык жить с мыслью о том, что он лично как раз на вершине магического мира и находится. Потому что он и чистокровный, и богатый. А еще умный и красивый. А теперь у него вдруг нашелся господин и повелитель. Это у Малфоя? С хрена ли зелье-то взорвалось?

И какое ему, Малфою, дело до остальных? Крэбб с Гойлом тоже чистокровные, это что, они теперь перед Темным Лордом равны будут? И им тоже какое-то там величие полагается? А хари не треснут?

Уизелы, между прочим, тоже древний род и позорят собой список Священных Двадцати Восьми.

Хотя эти точно обломаются, они стоят за Дамблдора. И напоказ любят маглов.

Вот, кстати, маглы. Тут Драко терзали смутные сомнения.

Виновата во всем, конечно же, была Грейнджер. Это ведь она ему еще с первого курса дырку в голове проделала своими байками про маглов и их достижения. Конечно, она это нарочно, чтобы с ним поругаться, и Драко всегда с удовольствием поддерживал нужный градус скандала. Но ведь и отмахнуться от ее рассказов так просто не получалось.

Что-то, понятное дело, было враньем, как самолеты, но не нормальные ковры, а железные птицы, летающие в воздухе и набитые маглами как огурец семечками. Но вот про ядерное оружие Грейнджер сказала чистую правду.

Драко подобрал в библиотеке чей-то забытый учебник магловедения, пролистал его и нашел на картинке эти ядра. Ими маглы швырялись из больших железных бочек, которые назывались пушками. Такой примитивный, но действенный аналог Бомбарды.

Драко бы не хотел, чтобы в него попали ядром. Он вам не гриффиндорец!

И маглов было много. Очень много. Грейнджер называла цифры... В одном только Лондоне, припомнил Драко, жил целый миллион. Или даже больше. Точно, шесть миллионов, она тогда прямо вслух считала, сколько Диагон-аллей поместилось бы в Лондонском Сити. Расчеты эти пугали.

Может, не у каждого магла есть железная бочка с ядрами, но вряд ли они будут смирно сидеть и ждать, когда маги потребуют подчиниться. Драко на их месте точно бы не стал.

Но Мерлин с ними, с маглами. А вот грязнокровки... Вернее, одна-единственная грязнокровка, на всех остальных Драко было искренне наплевать. С ней как быть?

Драко улизнул из гостиной Слизерина, сделав настолько неприступное и высокомерное лицо, что никто даже не предложил составить ему компанию, и направился в библиотеку. Где отыскал подшивку "Пророка" пятнадцатилетней давности и утащил ее в самый темный угол.

Как-то он раньше не задумывался, кто такие были Пожиратели Смерти и чем они занимались.

Даже если сделать скидку на то, что половину статей писала Рита Скитер и основная грязь на сторонников Темного Лорда вылилась уже после его падения, все же убийства грязнокровок и правда были. Раньше Драко не увидел бы в этом ничего особенного. Подумаешь, пожал бы он плечами. Грязнокровкой больше, грязнокровкой меньше.

Если бы не Грейнджер, которая ему все нервы вытрепала! Вечно лезет в самое опасное место, то чуть в Черном озере не утонула, то василиск ее окаменил, то она Блэка спасает, то Поттера дрессирует, а Драко переживай! Про первый курс даже вспоминать не хотелось!

Но может, Темный Лорд убьет Поттера, а Грейнджер не тронет? Угу, как же. Драко ни секунды не сомневался, что его кудрявая заноза от очкастого Героя на шаг не отойдет. Еще и тренировать опять возьмется.

И что Лорду мешало прикончить Поттера еще четырнадцать лет назад?

Так. Стоп. Драко похолодел и стал думать очень напряженно. У него так мозги даже на контрольной по трансфигурации не закипали.

Когда Лорд хотел убить Поттера, тому был всего год с небольшим. Вот именно.

Все знают, что детей убивать нельзя. Никто это не обсуждает вслух, но знают — все. Никто же не сомневается, что руки надо мыть перед едой (кроме Уизела, конечно), так и здесь. Нельзя — и все. Запрет. Табу.

Иначе сильно пожалеешь, даже если это ребенок лютого врага. А если последний в роду? А что там с Уизелами действительно произошло, раз уж их все столько лет считают предателями крови и живут они в нищете и разрухе? Что-то связаное с Блэками, он чуть не заснул тогда над этим талмудом, который maman заставила прочитать.

Но если... получается, что Лорд.... Мордред, про такое даже думать страшно... а его отец знает об этом? Ой нет, нельзя говорить отцу, у него же Метка. Отец состоял в Пожирателях и сейчас на службе у Господина, а тот, говорят, страшен в гневе. И вряд ли он за время отсутствия подобрел.

Чем грозит Малфоям служба предателю крови? Ничем хорошим, это уж точно. И что теперь делать?

*Тысяча лет тому назад*

— Вы слышали, что у скоттов творится?

— Что там может быть у этих скотов, Гриф?

— Макбет убил детей Макдуфа и старого короля Дункана, а теперь Малькольм объявил войну Макбету и Бирнамский лес идет в поход на Дунсинан.

— Кошмар какой, Годрик. Как же так? Ведь Макбет и Макдуф побратимы. Убить детей? Это прямо кровное предательство получается. Добром это не кончится.

— Хелли, может, учеников в башню загоним и я Деймика выпущу?

— Вряд ли они завернут в гости к нам, Салазар У них там свои разборки.

— Я согласен с Салли. Там вся заваруха как раз из-за ведьм и началась. Три дуры наобещали Макбету всякого, и что королем он будет, и что слава его ждет вечная. А тот и поверил.

— Вот не зря я этих деревенских гадалок всегда терпеть не мог! Несут херню в массы и Морочащую закваску варят котлами, больше ничего не умеют.

— Это у них от недостатка образования, Салазар. Поэтому мы и основали Хогвартс.

— Мне бы твою веру в людей, Ро.

*Тысяча лет тому вперед*

В этих размышлениях и метаниях Драко провел два дня. Так и не придя ни к какому выводу, он вместе со всеми пришел на Прощальный пир.

Разумеется, Большой зал был в цветах Гриффиндора и Поттера поздравили с победой в Турнире, вручив ему тысячу галлеонов. Впрочем, Поттер смотрел на всех как пришибленный и не особо радовался своему успеху. Грейнджер тоже еле ковырялась в тарелке, один Уизел светился энтузиазмом за троих.

Драко хлопать чемпиону не стал, как и весь его факультет. И декан на их демарш внимания не обратил. Снейп вообще сидел с настолько бледным и измученным лицом, что на него смотреть было страшно. Что случилось?

Триумф победителя испортил Дамблдор, разразившись длинной проникновенной речью.

Драко стало совсем тошно. Чем дольше он слушал про наступающие темные времена и необходимость дружить и объединяться, тем отчетливей понимал, что судьба его прямо сейчас разламывается на две части, как льдина по весне.

Такая хорошая, уютная и спокойная жизнь богатенького красивого мальчика, в которой были уроки этикета, квиддич, вражда с Поттером, обожающие взгляды Пенси и такие будоражащие перебранки с одной гриффиндоркой — она стремительно летела фестралам под хвост.

Дамблдор пообещал им новый виток противостояния с Лордом и всем в ближайшем будущем придется выбрать сторону.

А ему что делать?

Ни в одном лагере Драко не получит то, что хочет. Кто бы ни победил, директор, ратующий за идеалы добра или Пожиратели, превозносящие чистую кровь, Грейнджер ему не видать как своих ушей.

Если верх одержит Лорд, то ее вообще могут убить. Потому что грязнокровка,

А если победа будет за Дамблдором, то не надо быть Трелони, чтобы предсказать: Грейнджер достанется Поттеру. А как же он, Драко? А с ним в этом случае все будет плохо.

Перейти на сторону директора он тоже не может. Не поймут. И отец не оценит, и эти взбесятся. И сам не хочет. Хотя бы из чисто эстетических соображений. В одном строю с неряхой Поттером, оборванцем Уизелом и под командой старого бородатого гриба в мантии с вышитыми звёздами? Да его и не примут.

Вот если бы Грейнджер уехала из Англии... Но тогда Драко без нее умрет от тоски.

Ну вот что он в ней нашел? Ничего ведь особенного! Подумаешь, Грейнджер. Есть и красивее. Наверное. Уж чистокровнее точно есть. А такой же — нет. Крам вот тоже оценил.

Он скосил глаза на болгарина, который сидел за столом Слизерина, мрачно жевал стейк и пялился на гриффиндорский стол. Как обухом по голове ударила мысль: если Грейнджер уедет, Крам своего не упустит!

Куда ни кинь, везде задница, подвел итог Драко. Сходить, что ли, Живоглота на прощанье покормить. Тот уже наверняка ждет. Сам не заметил, как привязался к этому наглому мохнатому проглоту.

Гермиона Грейнджер эти два дня тоже напряженно думала.

Она очень внимательно выслушала Гарри, который в подробностях рассказывал о возрождении Волдеморта. И ее этот рассказ, конечно, напугал. Гарри чуть не умер и чудом спасся!

Но еще больше ее напугало то, что волшебный мир ничего не заметил. В "Ежедневном Пророке" была только малюсенькая заметка на третьей странице о том, что Турнир выиграл Гарри Поттер. Но ведь Волдеморт! Надо же всех предупредить! Почему молчит Министр и аврорат не объявляет план "Перехват"? Неужели они не понимают, что это настоящий терроризм?

Дамблдор, конечно, правильные слова говорит. Но он же не только директор школы, он председатель Визенгамота. Наверное, он там тоже должен срочно выступать, правда?

История с Краучем-младшим, который под обликом Грюма вел у них ЗОТИ, Гермиону возмутила до глубины души. Он же ценный свидетель, как можно было отдать его дементору! Без суда и следствия! Даже без допроса! Это же произвол. Они в Англии или в каком-нибудь Сомали?

И Гарри. Он в опасности, если Волдеморт, этот жуткий маньяк, хочет убить Поттера. Есть ведь программа защиты свидетелей, она о ней читала, должна быть, не совсем же маги идиоты.

Или Дамблдор придумает, как спрятать Гарри? Не может ведь директор всерьез рассчитывать, что школьники пойдут сражаться с Пожирателями Смерти? Силы не просто неравны, у них подготовка на нуле. А у Пожирателей серьезный опыт. И Гарри не может все время полагаться на удачу!

Все эти соображения Гермиона, пребывая на грани истерики, и вывалила на голову директору, когда после Прощального пира не пошла с друзьями, а вместо этого подкараулила Дамблдора в пустынном коридоре.

Старый маг слушал ее бессвязные предложения о том, что Поттера надо увезти, спрятать, подготовить, а еще поставить на уши аврорат и мировое сообщество. И тепло улыбался. А потом сказал:

— Я рад, мисс Грейнджер, что у Гарри такие верные друзья. Это поможет ему в его миссии.

— Что? — Гермиона подавилась очередной идеей.

— Судьба Гарри Поттера — сокрушить Волдеморта. Поэтому он должен остаться в Англии, в доме своих родственников, это очень важно. Конечно, потом он может поехать в гости к семье Уизли, это отличная идея.

— Но...

— Я рассчитываю на вас, мисс Грейнджер, — слегка нахмурился Дамблдор. — Вы ведь поклялись помогать Гарри, пока учитесь в Хогвартсе.

— Когда? — обалдела Гермиона. Не клялась она ни в чем!

— О, это было еще на первом курсе, — отмахнулся от ее возмущения Дамблдор. — Как сейчас помню: ваша троица рядом с троллем, такие счастливые после победы над чудовищем. Я всего лишь спросил, будете ли вы верным другом и помощником вашему спасителю. И вы обещали, мисс Грейнджер. А клятвы, данные в Самайн, лучше выполнять.

В полумраке коридора знаменитые очки-половинки сверкнули как лазерный луч. Ошарашенная Гермиона застыла на месте, а директор повернулся и неспешно удалился, еле слышно пробормотав:

— И все же, почему в Хогвартсе так пахнет рыбой? Не понимаю...

Рыбой? Что это за тихий хруст? Гермиона прислушалась. А потом решительно откинула гобелен с изображенным на нем охотником.

В нише, до этого скрытой, обнаружился Малфой, сидящий на каменном выступе. И ее собственный кот, из пасти которого торчал здоровенный рыбий хвост.

Увидев хозяйку, Живоглот мощным глыком отправил улику в свой бездонный желудок. И тут же принял скорбный вид несчастного котика, который не ел шесть дней.

Гермиона зажмурилась, помотала головой и резко открыла глаза. Все было на месте: Малфой, Живоглот и запах рыбы.

— Дверь закрой, дует, — буркнул Малфой.

Гермиона опустила гобелен и шагнула в нишу.

— Ты что здесь делаешь? — спросила она.

— Сижу, — проворчал слизеринский хорек, пряча от нее глаза.

— Ты... Я... Он ... Живоглот — мой кот вообще-то! Ты не можешь его кормить! — Гермиона никак не могла толком сформулировать свои претензии к Малфою, нет, к обоим этим.... Даже непонятно, как их назвать!

— Это почему еще? — Малфой надулся, как мышь на крупу. — Ты своих двух придурков каждое утро носами в тарелки с овсянкой тычешь. Тебе, значит, можно?

— Это не то! Мы с Гарри и Роном друзья! — вечно он все переворачивает.

— Вот и мы с Живоглотом просто друзья! — отрезал Малфой. А Живоглот, рыжий предатель, тут же развалился на полу пузом кверху.

— Так вот почему он такой. Э. Крупный, — сказала Гермиона. И, обращаясь к Живоглоту, строго приказала: — С этого дня ты садишься на диету!

Живоглот фыркнул на нее и стал вылизывать лапу.

Мир, похоже, сошел с ума. Но если Волдеморт возродился из кости покойника и руки предателя, если директор школы не хочет защищать своего ученика, почему бы и слизеринцу не подружиться с полукнизлом? Вполне в духе времени.

— А в нише ты зачем прятался? — было немного непривычно разговаривать с Малфоем без оскорблений и угроз. Странный он какой-то. У него вроде Лорд этот возродился, должен до потолка от счастья прыгать.

— Удобно, — ответил Малфой. — Никто не видит, а услышать можно много интересного.

Он двинулся на своем сиденье, освобождая ей место. Гермиона подумала и села, старательно соблюдая дистанцию.

— Ты подслушивал? — конечно, он подслушивал, это же Малфой.

— Угу, — не стал он отпираться. — Ты совсем дура, Грейнджер? Кто разбрасывается обещаниями и клятвами, да еще и в Самайн? И с троллем — так это правда?

— Ничего я не обещала! — вскинулась Гермиона. — Или я не запомнила! Да мне двенадцать лет было, тролль еще этот, чуть меня не убил, я не знаю, как я потом до гостиной вообще дошла! А что говорила — начисто забыла!

— Ну ты и влипла. Клятвы у магов — они не просто так. Их выполнять надо. И за условиями следить.

— Какими условиями? — Гермиона уже ничего не понимала.

— В каждой клятве или в обещании должно быть условие. Вот как в брачных "пока смерть не разлучит нас".

Гермиона кивнула. Драко вздохнул и продолжил просвещать эту бестолочь. Толку, что отличница? Контрольные пишет лучше него, а в элементарных вещах путается. Глаз да глаз за ней!

— А у тебя, как Дамблдор сказал, пока вы учитесь в Хогвартсе, ты помогаешь Поттеру. И вспоминай, это касается только тебя, или вы оба должны в школе учиться? Потому что тебе лучше уехать из Англии.

— Почему?

— Потому. Здесь опасно будет таким, как ты.

— Грязнокровкам? — мстительно сощурилась Гермиона.

— Дружкам Поттера. Уезжай.

Он принял решение. Пусть лучше она останется живой, хоть и с Крамом, чем ее не будет вовсе. Но почему так тяжело на сердце?

— А как же Гарри? Он мой друг. Разве это правильно? Я же не смогу, — жалобно сказала Гермиона. Она сама себе удивлялась: сидит в нише с врагом и обсуждает, как бросить друга. Бред какой-то.

Драко пожал плечами. Судьба Поттера — его проблемы, вот уж о ком он точно плакать не станет. Даже, пожалуй, будет Лорду благодарен. Что поделать, при всех аристократических замашках Драко был на удивление постоянен в своих симпатиях и антипатиях. И Поттер ему сразу не понравился.

— Думай быстрей. Сейчас Лорд и Дамблдор сцепятся опять, как много лет назад, — сказал Драко.

— Почему ты такой? — помолчав, спросила Гермиона .

— Какой?

— Ну... Не обзываешься. Про клятвы рассказываешь, кота кормишь. И хочешь, чтобы я уехала. Почему?

Что ей ответить?

Если бы Драко был храбрым гриффиндорцем, он бы, может, нашел слова.

Потому что я хочу тебя себе. Всю тебя, вместе с твоими кудрявыми волосами, длинными ногами, карамельными глазищами, длинными ресницами, веснушками, жутко соблазнительными штанами и сиськами, которые подпрыгивают, когда ты бежишь. Себе и насовсем. Чтобы смотрела только на меня, говорила только со мной и ладно, пусть бы и ругалась. Но на меня одного. И знаю, что у меня этого не будет. Никогда.

Вот что бы он сказал, если бы решился.

Драко был слизеринцем, поэтому нашел другой аргумент:

— Если с тобой что-то случится, Живоглот осиротеет.

Дальше они сидели в тишине, думая каждый о своем. Слизеринец и гриффиндорка.

Чистокровный и маглорожденная.

Гладили рыжего кота и молчали.