Журнал наблюдений бывшего общественного активиста (гет)

Айронвуд

Бумажная волокита — бич любого ответственного руководителя, чьи решения затрагивают жизни тысяч людей; и генерал Айронвуд знал это как никто другой. Каждая секунда, проведённая в удобном кресле без отдачи приказов ради конкретной цели, — секунда, которую уже не вернуть.

И всё же утверждать, что он ненавидит бумажную работу, было бы наглой ложью. Джеймс Айронвуд находил её обманчиво успокаивающей — занятием на долгие ночи, когда мысли не дают уснуть. Бумаги, как ни странно, придавали смысл его поздним, ночным бдениям.

Хотя генерал считал себя человеком дела и порой спотыкался на словах, ему было на удивление приятно просматривать отчёты и слушать, как специалист Шни подводит итог событиям, случившимся этим днём.

— ...преступники Меркури Блэк и Эмеральд Сюстрай предприняли покушение на Адама Тауруса и Вайсс Шни во время их... свидания в кинотеатре, однако их засада провалилась, и...

Подумать только, дожить до дня, когда террористы осмелятся атаковать таких заметных людей, как дети Шни, средь бела дня. Если бы не быстрое сообразительность юного Адама Тауруса, последствия могли бы стать катастрофическими.

Позже он обсудит с Озпином возможность перебросить в королевство Вейл дополнительные силы. В последнее время тот слишком вольно относился к обязанностям по защите города. Впрочем, винить его Айронвуд не спешил: сам он тоже чувствовал себя чересчур уверенно после новостей об успешной операции по возвращению силы Девы Весны.

Генерал позаботится, чтобы Адам Таурус получил достойное вознаграждение за службу всему Ремнанту. Он было подумал спросить мнения у специалиста Шни, но видел: женщине явно не по душе отношения между школьным психолог и её сестрой; и это можно понять. Лично Айронвуд тоже не сказал бы, что одобряет свидания с подчинёнными или студентками, но Адам Таурус и Вайсс Шни одних лет, и после всего, что сделал этот юноша для мира, он не мог заставить себя особенно переживать по этому поводу.

Наверное, будет уместна хорошая подарочная корзинка. Позже он спросит совета у Глинды.

* * *

Допрос было таким искусством, до которого тебе всё ещё было далеко: в нём нужно почти идеально балансировать между тем, чтобы оставлять допрашиваемому ровно столько надежды, чтобы он продолжал говорить, и тем, чтобы эту надежду у него отнимать.

Всё усложняется, когда в ход идёт пытка. Чтобы боль была максимальной, нужно уметь наносить как можно меньше реального ущерба ради продления страданий. И при этом всегда есть риск получить ложное признание, рождённое отчаянием.

Вытащить из человека проверяемую информацию — задача трудоёмкая, требующая времени, подготовки и десятилетий опыта. И даже тогда гарантий нет. Всегда найдутся те, кто будет молчать до последнего.

— Синдер Фолл: светлокожая, темноволосая уроженка Восточного Мистраля. Ростом примерно 1,78 м, в обуви на каблуках. Носит тёмно‑красное мистральское мини‑платье с длинными рукавами и чёрный чокер на шее. Похитила часть силы Девы Осени, то есть обладает магией. Специализируется на бою на средней дистанции, сочетает магию с Проявлением, которое создаёт раскалённое стеклянное оружие, которым сражается или бросает его во врагов...

Впрочем, всё это не имело ни малейшего значения. Меркури Блэк выложил абсолютно всё, что знал о своей нанимательнице и её планах, вплоть до марки дорогого шампуня, которым она пользуется. В обмен он требовал для себя того же соглашения, что и для воров — с чем ты по понятным причинам был не согласен, но директор уже всё решил.

Ты ни малейшего понятия не имел, зачем Озпин вызвал тебя к себе, но после такого наивного и рискованного шага он, по крайней мере, мог бы задуматься о повышении тебе зарплаты.

Первое, что ты отметил, войдя в кабинет: генерал Айронвуд стоял рядом с Озпином и, похоже, размышлял о какой‑нибудь тупой вещи, которая в долгосрочной перспективе только добавит проблем. Он приветствовал тебя вежливым кивком и лёгкой улыбкой, после чего снова насупился.

Директор Озпин распахнул объятия, тот явно был рад тебя видеть.

— Мистер Таурус, рад сообщить, что—

— Хочу прибавку, — отрезал ты. Ты знал, что он собирается нагрузить тебя ещё работой, а за работу вообще-то платят.

— Мистер Таурус, у вас уже вторая по величине зарплата среди сотрудников Академии Бикон, — вздохнул маг. — Больше вас получает только мисс Гудвитч.

Это просто не может быть правдой.

— Почему тогда кажется, что этого мало?

— Потому что это зарплата учителя, — невозмутимо заметил он.

Хуже всего, что ответ был до обидного разумным.

— Думаю, шуток на сегодня достаточно, Озпин, — покачал головой генерал Айронвуд, будто речь шла не о серьёзной теме. — Адам Таурус получит солидную премию за счёт Атласа, как только мы закончим.

Ты скорее станешь жрать сырой прах в самой холодной шахте Мантла, чем возьмёшь одну льену от Атласа.

Увы, сейчас были дела поважнее, чем выкатывать сорокаминутную лекцию обо всём, что не так с атласскими собаками. Озпин выглядел непривычно серьёзным — а это никогда не к добру.

— Из сведений, полученных от Меркури Блэка, мы узнали, что Синдер Фолл две недели назад вышла на Сиенну Хан, хотя их встреча и закончилась пустыми обещаниями «оставаться на связи». Мы уже пригласили Сиенну Хан сюда под предлогом обсудить, где она будет сидеть на Фестивале Вайтела, — Озпин сурово посмотрел на генерала, и тот даже не подумал стушеваться. — Мы не собираемся арестовывать или запугивать персону, которая в худшем случае занимает нейтральную позицию. Мы намерены поговорить с этой женщиной.

— Вы хотите, чтобы я присутствовал во время этого разговора из‑за моих прежних отношений с Сиенной Хан, — заключил ты.

Директор покачал головой.

— Нет. Я предлагаю вам присутствовать, потому что ценю ваше мнение как личности, уже столкнувшейся с мощью полностью пробуждённой Девы. Интересуй меня ваши прежние связи с этой женщиной, я бы позвал вместо вас мисс Белладонну, — коротко фыркнул он, и выражение его лица едва заметно смягчилось. — Никаких скрытых условий: вы вольны отказаться.

Как бы ты ни относился к Сиенне Хан, присутствовать на встрече было объективно самым логичным выбором. Даже если вы не обменяетесь ни словом, одно лишь то, чтобы услышать её лично, могло бы оказаться бесценным для выслеживания Синдер Фолл.

К тому же ты не ненавидел в ней буквально всё, как в Гире Белладонне; ты просто считал её манипулятивной сукой с эго, больше чем у чёрт‑знает‑зачем поставленного тронного зала в её главной базе.

Сиенна Хан объявилась через два часа. Опоздала на пять минут — и ты подозревал, что это был расчётливый жест, призванный подчеркнуть её доминирование в разговоре с теми, кого она считает равными себе.

Фавн‑тигрица вошла в кабинет выверенной, неторопливой походкой, с высоко поднятой головой, словно бывала в Академии Бикон не раз. Её мышцы выглядели расслабленными, но в любой миг готовыми к броску, если потребуется.

Ни тени колебаний: каждое её движение — результат естественной уверенности, закалённой дисциплиной и годами тренировок и учёбы. Лишь на секунду она позволила себе усмешку, заметив тебя, и тут же вернула более величавое выражение, встав перед Озпином и Айронвудом.

Если бы тебе пришлось сказать о ней что‑то хорошее, ты бы сказал только лишь, сколько усилий она вкладывает в то, чтобы её нельзя было отмахнуться, когда она представляет Белый Клык.

Но той ещё сукой она от этого быть не переставала.

Приветствия были короткими, резкими, но достаточно вежливыми, чтобы не походить на прямое оскорбление. Что само по себе, возможно, было оскорблением — но ты был недостаточно искусён в политесе, чтобы судить.

— Для начала хочу поздравить директора Бикона с тем, как он расправился с террористами, угрожавшими городу, потратив на это столь мало ресурсов, — Сиенна даже не пыталась тонко намекать на то, как мало Атлас добился в этом городе.

Ха. Подавись, Атлас.

— Как обычно, блестящая работа, Адам, — она раздражающе самодовольно улыбнулась тебе. — Услышать о твоём сотрудничестве с Белым Клыком в поимке тех воров... столько воспоминаний сразу нахлынуло.

На хер Сиенну — и вовсе не в том смысле, о котором мечтают подростки.

Вот же стерва! И ведь за лечение Шефа в больнице платила не она, даже после того как официально поставила Марию во главе вейлийского отделения Белого Клыка.

Ты скорее провёл бы всю ночь за налогами, чем слушал бы её ещё секунду. Однако, ты не дал ей никакого удовольствия: ты просто проигнорировал сказанное.

Губы у неё на миг дёрнулись вниз от такого игнора, но она почти сразу взяла себя в руки и снова сосредоточилась на Озпине.

— Во имя экономии времени не стану делать вид, будто вы позвали меня обсуждать рассадку мест, — она сдержала смешок. — Что нужно директору Академии Бикон от Белого Клыка?

Игнорируя формулировки, Озпин посмотрел ей прямо в глаза.

— Синдер Фолл. Мы знаем, что недавно она выходила на вас.

Если Сиенна и отреагировала на это имя, то скрыла это безупречно. Она для вида поразмышляла пару секунд и кивнула.

— Ах да. Припоминаю. Она просила нас содействовать в её затеях, — при этих словах она демонстративно посмотрела на Айронвуда.

Её улыбка стала шире, когда генерал потянулся к оружию.

— Разумеется, я вежливо отказала, — продолжила она, будто ничего не произошло. — Белый Клык ни при каких обстоятельствах не встанет на сторону террористов.

Просто поразительно, как у неё язык повернулся произнести такое с каменным лицом.

— Отрадно слышать, что Белый Клык держится своих принципов ради лучшего завтра, — отметил Озпин.

— И я бы с удовольствием поработала с Академией Бикон ради этого, но всё редко бывает так просто.

На этом генерал Айронвуд решил, что с него хватит, и с грохотом ударил кулаком по столу.

— Просто назови свои требования.

Хотя формально это можно было считать её победой, Сиенна всё равно одарила его тяжёлым взглядом за грубость.

— Полагаю, для начала вы позволите мне поговорить с Блейк Белладонной? Давненько я её не видела.

Ты почти зарычал, услышав эту безумную просьбу. Пусть ваши отношения с Блейк Белладонной уже не те, что прежде, она всё ещё твоя студентка — и одна из немногих, чьё существование раздражало тебя не слишком сильно по сравнению с некоторыми её сокурсниками.

— Если лучшее применение твоего времени это умасливать подростков сладкими речами, начинай подыскивать себе преемника, — ты демонстративно проигнорировал одобрительный взгляд, которым одарил тебя Айронвуд. Жаль, с тем же успехом нельзя было проигнорировать полный скепсиса взгляд Сиенны.

— Ты последний, кому стоит рассуждать об умасливании подростков.

...Ты ненавидел то, что любой довод в твою защиту только усугубил бы твоё положение.

— Если мисс Белладонна сама не захочет поговорить, и на своих условиях, нам придётся отказать, — без запинки ответил Озпин.

Сиенна ни капли не удивилась этому отказу — и даже разочарованной не выглядела.

— Какая жалость! — устало вздохнула она. — И подумать только, у меня как раз была информация о нынешнем местонахождении той особы.

— Ответ остаётся прежним, — спокойно заметил Озпин. — А теперь, пожалуйста, изложите ваши реальные требования.

— Белый Клык официально возглавит операцию по задержанию Синдер Фолл, — потребовала она, заметно посерьёзнев. — Как проводить саму операцию, решайте сами, но на бумаге и перед камерами, когда операция станет достоянием общественности, во главе буду я.

И почему ты не был удивлён, что Сиенна так отчаянно стремилась записать победу на свой счёт, лишь бы удержаться у власти? Похоже, её позиции во главе Белого Клыка ещё шатче, чем ты думал, раз она требует подобного.

— Звучит приемлемо, но, боюсь, при таких ставках мы не можем рисковать утечками. Пока что все детали должны оставаться в тайне — сказал Озпин. — Однако я могу дать заверения, что, как только Синдер Фолл будет задержана, Белый Клык получит все заслуги за эту операцию.

Несмотря на злость, которую она наверняка испытывала, Сиенна Хан оставалась собранной.

— Приемлемо, — коротко кивнула она. — Однако у меня есть ещё одно, более неотложное требование, ради безопасности Менаджери в целом, — продолжила Сиенна. — По Вайтельскому мирному договору Менаджери запрещено создавать собственную Академию Охотников, а значит, мы всегда зависели от третьих сторон в вопросах защиты от гриммов. Это, между прочим, одна из причин, по которой Белый Клык вообще появился.

Генерал Айронвуд нахмурился, направление разговора ему явно не нравилось.

— Атлас и Мистраль всегда были готовы при необходимости направлять в Менаджери достаточную помощь для уничтожения гриммов на его территории, — сказал тот.

Какой же ушат говна, и этот болван, похоже, даже не понимал, что говорит.

— Ах да. Вот только беда в том, что у Менаджери нет ваших чудесных коммуникационных башен, — голос Сиенны сочился сарказмом, — так что любой наш запрос о помощи добирается до других королевств неделями, если не месяцами. Но дальше больше, исторически Мистраль почти всегда игнорировал Менаджери, а атласские солдаты всякий раз лишь попусту тратят всем время, ввязываясь в разборки с местными вместо того, чтобы оказывать реальную помощь. Белый Клык должен быть во всеоружии хотя бы за тем, чтобы защищать фавнов от Гриммов — раз уж больше это никто не делает.

Эта стерва рубила правду-матку. Единственная причина, по которой ты месяцами терпел работу с ней, не воткнув клинок ей в шею, отсутствие лучших альтернатив. Печально, но факт.

— Но одним этим ситуацию не исправить, — продолжила она. — Менаджери нужна своя Академия Охотников, место, где фавны могли бы учиться сражаться, дабы защищать наш народ.

— И кому вы предлагаете поручить руководство данной школой? — Озпин приподнял бровь, и Сиенна фыркнула.

— Не делайте вид, будто не знаете ответа. Только Белый Клык располагает достаточными кадрами, чтобы потянуть проект такого масштаба, если только вы не найдёте пару десятков толковых охотников, готовых на постоянную переехать в Менаджери и работать там преподавателями за, скажем прямо, невысокую зарплату. И нет, мы не позволим Атласу ставить у нас военную базу, чтобы они нас «защищали».

* * *

[Действие: Озпин пытается убедить Айронвуд открыть пятую Академию Охотников в Менаджери и убедить Сиенну позволить им выбрать персонал для академии (Башня связи + Академия + Персонал, подобранный Озпином) (КС: 70/90)]

[Бросок кубика: 1d100: 97]

Исход: Озпин успокаивает Сиенну и Айронвуда

* * *

Запрос был до нелепости непомерным. Хотя ты соглашался с большинством доводов Сиенны Хан — особенно с тем, что Менаджери нужна собственная силовая защита, а не мифическая милость других королевств, однако это вовсе не то, что Озпин и Айронвуд могли бы реалистично выполнить даже при всём желании: слишком уж много людей пришлось бы убеждать ради исполнения всего этого. Лучшая догадка была такая: Сиенна начала с безумного требования, чтобы потом торговаться до разумных уступок. Ну или её мозг решил, что достоин лучшей доли, и сбежал насовсем.

Однако никто не мог предположить, что случится дальше: Озпин дал понять, что готов это обсуждать.

Отложим в сторону злорадство, которое ты испытывал, наблюдая, как Сиенна лишилась дара речи, а Айронвуд требует у директора объяснений. Впрочем, стоит отдать должное бессмертному магу, ведь он умудрился за следующие два часа усадить всех в одну лодку со своим, по правде говоря, абсурдным предложением, которое не устраивало никого. К финалу обе стороны выглядели так, словно их пнули в пах, — и им очень хотелось разделить эту боль с директором.

Разумеется, одно устное соглашение вовсе не гарантировало, что эта пятая Академия Охотников вообще увидит свет. Для этого Озпину и Айронвуду предстояло убедить четыре разных Совета одобрить данный проект, да ещё и найти кадры для потенциальной академии — при том достаточно компетентные и неподконтрольные Сиенне. И даже тогда в это с трудом верилось.

Как только остальные вышли из кабинета, ты метнул в Озпина обвиняющий взгляд, хотя без особой пылкости.

— Вы с самого начала всё это задумали

Иначе с чего бы он вообще рассматривал столь безумную просьбу?

Озпин потер переносицу, практически вдыхая своё горячее какао — так, что тебе невольно захотелось вызывать ему скорую помощь.

— Боюсь, вы меня переоцениваете. Я лишь увидел возможность и вцепился в неё, как тонущий в спасательный круг, — признался он. — Моя конечная цель всегда была в объединении человечества, так что логично попытаться приблизить Менаджери к остальным королевствам, даже если есть шанс, что всё обернётся чудовищным провалом.

— Если вам станет от этого легче, боком всё это выйдет не раньше, чем через десяток лет, — сказал ты. Потому что что-нибудь да пойдёт не так, в этом можно было не сомневаться. — Если вы продолжите в том же духе, Совет ещё обвинит вас в симпатии к фавнам.

Озпин улыбнулся на твои слова, решив, что это просто шутка, хотя после озвученного такой сценарий был весьма вероятен.

— Заметьте, мистер Таурус, я и сам не раз бывал фавном, — парировал он. — Иногда я скучаю по временам с хвостом, эта пушистая штуковина здорово помогала со стрессом, — он взглянул себе через плечо с настоящей тоской. — Как вам идея получить повышение в ближайшее десятилетие?

— Я лучше буду жрать на завтрак гвозди без молока.

То, что ты фавн, вовсе не делает тебя автоматически подходящим для такой работы. Во главе академии должен стоять тот, кто прожил немало времени в Менаджере и понимает нужды её жителей.

Проблема в том, что кандидатов с такими качествами, кот наплакал.

— Гира Белладонна ещё один кандидат, который приходит мне на ум, — добавил Озпин, — но я с ним лично не знаком.

Нет.

Нет.

Доверить этому самодовольному, притворно-праведному фавну такую должность, на которой требуется хоть иногда включать мозги и не вести себя как сучка хотя бы пять минут — это просто за гранью глупости. Этот дебил даже с собственной дочерью справиться не смог, она сбежала из дома в тринадцать лет — о какой работе с подростками вообще может идти речь? Да он же, блин...

Вдох.

Выдох.

Тебе не было смысла заводиться: он объективно один из худших возможных вариантов.

— Как бы кто ни относился к Гире как к личности, у власти ему никогда нельзя оказываться, — сказал ты максимально дипломатично. — Его дочь, пожалуй, и то куда более подходящая кандидатура. По крайней мере, её ещё можно за ближайшее десятилетие подготовить до сколь‑нибудь приличного лидера.

Получается, именно это Сиенна и собиралась сделать? Да. Но быть лицемером не так уж ужасно, когда альтернатива — поставить сраного Гиру воспитывать детей.

— Наверное, к этому моменту меня вполне можно считать экспертом по «грумингу» подростков, — сказал Озпин.

Мужчина выглядел заметно раздосадованным тем, что ты не отметил, насколько двусмысленно это прозвучало, но, по сути, он не ошибался.

* * *

[Бросок кубика 1d3: 1]

Исход: Артуру Воттсу абсолютно похуй.

* * *

[Действие: Не поубивать друг друга на встрече (КС: 60/90)]

[Бросок кубика 1d100: 74]

По словам Сиенны Хан, их цель ждала её в одном из заброшенных складов, которые когда-то принадлежали банде «Синие кинжалы» — месте, о котором ты знал явно больше, чем когда-либо признаешь вслух. Синдер Фолл, похоже, была настолько отчаянна в поисках союзников, что даже не задалась вопросом, почему Сиенна вдруг передумала и согласилась на секретную встречу. Хотя, быть может, ты несколько недооценивал Сиенну: эта сука умела ловко манипулировать словами.

План был весьма прост: пока Сиенна отвлекает Синдер Фолл, остальные при помощи иллюзорного Проявления Нео пробираются в склад и устраивают засаду на полуДеву. В идеале Синдер нужно было взять живьём, но, учитывая обстоятельства, убийство тоже считалось приемлемым результатом.

Говоря на чистоту, эта миссия казалась тебе почти пустяком по сравнению с тем, что тебе пришлось пережить ради убийства Королевы Бандитов. Тогда ты, по сути, вместе с группой неопытных, пусть и талантливых, студентов валил второго по силе мага мира, а сейчас ты работаешь с одной из самых умелых охотниц на всём Ремнанте да ещё и со Шни. Ваша цель — убить/захватить полуДеву, которая пользуется своими силами всего год. Глинда Гудвитч, судя по тому, что она обычно демонстрировала на тренировочных поединках, вполне могла уложить Синдер в одиночку.

Самое тревожное в этой затее было то, что тебе придётся делить с Шни кислород весь срок операции. Ты не был уверен, к чему приведёт попытка устроить конфликт на ровном месте, если она вдруг решит затеять выяснение отношений.

Конечно, часть тебя хотела верить, что даже самый некомпетентный офицер Атласа не станет враждовать с напарником прямо во время самой важной миссии в его жизни. Эта вера окончательно испарилась после того, как ты словил на себе её взгляд.

Назвать её взгляд омерзительным — значит сильно ей польстить.

Стоило лишь бросить тебе взгляд в её сторону, как твой левый глаз со шрамом начинал зудеть. Не больно, скорее оно до чёртиков подбешивало; вечное напоминание о том, что ни забыть, ни простить у тебя никогда не выйдет.

Лучше бы эта Шни...

Вдох.

Выдох.

Отрешись от всего и сосредоточься только на дыхании.

Представь ленивых мух, кружащих вокруг тебя тёплым летним днём в красивом лесу.

Представь хруст сухих листьев под ногами, пока ты греешься в мягком солнечном свете.

Представь, что Шни не идёт к тебе с лицом, полным неприязни и озлобленности.

Ты раздражённо вздохнул.

Иногда ты ненавидел свою привычку смотреть правде в глаза.

— Чего тебе надо? — твой тон был резким и прямым.

Сейчас было не время сводить старые счёты, какими бы оправданными они ни были. Увы, ждать от Шни разумности — всё равно что надеяться, что Нора Валькири не будет буянить больше десяти минут.

— Когда эта операция закончится, мы подробно обсудим твои непозволительные отношения с некоторыми твоими студентками.

Ты моргнул очень, очень медленно.

Либо тебе снится кошмар, либо это происходит наяву. Ты ущипнул себя — ты не проснулся. Значит, увы, второе.

Ты бросил взгляд на Глинду в поисках хоть какой‑то поддержки, но она благоразумно сделала вид, что ни при чём: формально операция ещё не началась.

Какие же чудовищные мерзости совершил твой альтернативный двойник в другой вселенной, чтобы ты заслужил такое? Ты списал происходящее на карму того ублюдка.

— Я, Адам Таурус, не состою ни в каких непозволительных отношениях с Вайсс.

Словно акула, почуявшая кровь, в поле зрения вплыла до боли знакомая фигурка — с улыбкой, способной растопить розу, застывшую во времени.

Девушка, почти кокетливо припрыгивая, подошла к вам и, завидев тебя, не смогла скрыть румянец — к едва сдерживаемой ярости Шни.

— Вайсс?! — взвизгнула тупица, но её проигнорировали.

Естественно, ты лёгким щелчком по макушке сдёрнул иллюзию с «лжеВайсс», и под ней обнаружилась довольная, ни капли нераскаявшаяся Нео. В этот момент ты решил добавить и эту воровку в свой неудивительно длинный чёрный список.

— Почему я не удивлён, что ты повелась на такую паршивую иллюзию? — сказал ты.

Нео стрельнула тебя взглядом, оскорблённая таким наездом.

Ты закатил свой целый глаз.

— Она была в лучшем случае посредственной. Даже глаза были не того оттенка голубого.

Про то, что грудь была ещё и на размер больше, ты, разумеется, благоразумно промолчал.

Сделав вид, что призадумалась над твоими словами, Нео кивнула, спокойно приняв критику. По крайней мере, так ты это понял; вероятно, единственный, кто умеет читать её по‑настоящему, это Торчвик.

— Ты! Ты... — Шни глубоко вдохнула. — Похоже, ты весьма хорошо знаком с моей сестрой.

Выплёскивать личные чувства прямо перед критически важной операцией. Профессионализм прямо-таки зашкаливает. Впрочем, чего ещё ждать от Шни.

— Однако наш разговор может подождать. Нам предстоит работать вместе и выложиться на этой операции по максимуму, Адам Таурус, — сказала она тоном, будто испытывая тебя.

— Меня оскорбляет, что ты, похоже, считаешь, будто я и так не собирался сделать ровно это.

Если бы не то, что эта женщина пустая трата хорошего кислорода, ты бы даже бесился от происходящего.

— Тогда докажи, — парировала она. — Генерал Айронвуд отзывался о тебе лестно, и я хочу убедиться, что его вера не напрасна. Постарайся его не разочаровать.

Сказав это, она отошла к Глинде обсуждать детали операции.

Нео сделала пару выразительных жестов, и ты невольно кивнул: у этой Шни явно какие-то проблемы с папочкой.

* * *

[Выбор: Убить Синдер Фолл (Без проверки на КС)]

[Бросок кубика 1d100: 85 (КС: 40)]

Исход: Невероятно, на Амбер жива и здорова.

* * *

Охотники трусливы.

Это не оскорбление, а идеал, к которому стоило бы стремиться каждому будущему охотнику. Для тех дурней, что берут в руки оружие и называют себя охотниками, важно лишь одно: выследить добычу и дожить до следующего дня. В отличие от гладиаторов и героев, провал не сулит охотнику ни славы, ни гордости — за ним следует только смерть.

Но одна лишь трусость, увы, бесполезна: трус никогда не выберет бой, если есть хоть какая-то альтернатива. Одни охотники обуздывают страх рассудительностью, чтобы понимать, когда надо сражаться, а когда — отступать. Другие противопоставляют страху храбрость: лишь по‑настоящему смелый может позволить себе роскошь вести себя как трус, когда это необходимо. Наконец, самое распространённое средство держать страх в узде, пожалуй, самое действенное и самое нездоровое: безумие.

В мире, где правит смерть, надежда едва тлеет и настоящих побед не бывает, ни один здравомыслящий человек не станет выбирать ремесло, в котором вряд ли доживёшь до рубежа тридцати. Стать охотником и ещё надеяться протянуть больше десятка лет способны лишь те трусы, которых гложет особый вид безумия.

Охотники ДОЛЖНЫ быть трусами, которым и в голову не придёт бросаться на сильного противника при нормальных обстоятельствах. Сражаться следует лишь тогда, когда не осталось ни одного иного выхода.

Никто этой ночью не собирался напрямую биться с Синдер Фолл — разве что засада пойдёт чудовищно наперекосяк. Это не дуэль добра со злом, и ни один сказочник не станет писать сказку на основе столь трусливого и грязного события. Это охота. Со всей кровью и грязью, что к ней прилагаются.

* * *

Сиенна Хан первой вошла на склад с фирменной обезоруживающей улыбкой, которая мало скрывала её чрезмерную гордыню. Едва заметно расслабившись, когда она подходила к нетерпеливо выглядевшей Синдер Фолл, она лишь намекнула, что считает их цель хоть какой‑то угрозой; впрочем, оставалось вопросом, была ли эта осторожность следствием личной силы противницы или важности успеха операции для самой Сиенны.

Как показали события в кинотеатре, иллюзорные Проявления идеальны для засад, и у Нео, похоже, было одно из самых универсальных. Синдер Фолл вовсе не заметила вашего присутствия на складе и сосредоточилась исключительно на своей якобы новой союзнице.

— Я рада, что ты пересмотрела моё предложение о союзе, — усмехнулась Синдер Фолл, ведь здороваться по‑человечески, очевидно, ниже её достоинства. — Глупо соперничать, когда наши интересы совпадают.

Она для пущего драматизма вызвала клубок огня своей рукой.

Надо отдать ей должное: Сиенна Хан сумела не расхохотаться при виде того, как та ведёт себя так, будто контролирует ситуацию.

— Ты права больше, чем можешь себе представить, — с лукавой улыбкой согласилась смуглая женщина. — Но я всё ещё не до конца уверена в этом союзе. Здесь рискую всем именно я.

Это был сигнал.

— Можешь не трево-... — но Синдер Фолл осеклась на полуслове, когда Гудвитч своим Проявлением швырнула её на холодный пол с такой силой, что треснул бетон. — Ты-...

Трижды швырнула.

Синдер Фолл высвободила столько огня, что могла сжечь всё вокруг дотла, и Глинда Гудвитч вынуждена была на мгновение отпустить её, чтобы сосредоточиться на том, чтобы пламя не добралось до остальных. В целом, решение Синдер было верным: в случае столкновения с таким мощным и универсальным Проявлением грубая сила была самым эффективным ответом. Но против неё сражалась целая команда профессионалов.

Шни вызвала жалкую, огромную белую руку, которая с трудом сумела схватить цель, удержав её для того, чтобы беловолосая смогла нанести несколько явно удачных ударов по обездвиженной противнице. Тебе пришлось быстро крикнуть ей предупреждение перед тем, как ты полоснул в полную силу Лунным Резаком и одним махом рассёк не только ауру противницы, но и склад заодно.

Синдер едва держалась на дрожащих ногах, её чёрные волосы обрамились кровью и слиплись, закрывая половину её бледного, искажённого яростью лица. Несмотря на разрушенную ауру, сдаваться она не собиралась — вокруг тут же материализовались десятки парящих стеклянных клинков, нацеленных в вашу с группой сторону. Попытаться взять её живой означало большой риск: только одна её магия всё ещё оставалась дьявольски опасной, и—

Бах.

У Синдер Фолл в лбу вдруг проступила красная кровоточащая дырочка от пули. Спустя мгновение она лицом вперёд рухнула на пол — явно мёртвая.

Все, кроме Сиенны, обернулись и уставились на Нео, которая сама с немалым удивлением смотрела на свой зонтик-винтовку. Похоже, она была уверена, что у цели ещё работала аура, и не ожидала подобного исхода.

Впрочем, Нео и не должна была знать о существовании магии.

* * *

Тем временем, в тайном подвале волшебника

Амбер, может, и не понимала, почему проснулась голой в одной из тех странных колб, что всегда появляются в научно-фантастических фильмах, и почему напротив находила призрачно бледная морда той самой сучки, что напала на неё, глядя на неё с отвисшей челюстью. Но Амбер поступила так, как поступила бы любая более-менее адекватная девушка на её месте.

Она вмазала этой суке в лицо, а после показала ей средний палец — и как-то умудрилась испарить эту тварь прямо на месте.

Если на секунду забыть, что она очнулась голая в жутко тёмном помещении, которое само своим видом кричит «опасность!», Амбер даже сочла бы это небольшой победой.

...

Амбер чихнула. Она хотела свои вещи обратно.

* * *

[Поздравляем. Адам Таурус теперь напрямую ответственен за смерть двух Дев. И за это ему полагается награда.]

[Улучшение «Лунного Резака» (станет доступно после следующего ментального срыва Адам, т.е. события личностного развития)]

[Само улучшение: «Новолуние» — когда активен «Лунный Резак», противник кидает кубик три раза вместо двух раз и выбирается худшее значение выпавшего кубика]

* * *

Бикон Говорит

Восьмёрка молодых людей, не настолько важных, чтобы удостоиться имён, хотя в своих академиях их числят вундеркиндами, вовсю молотят друг друга на потеху публике — той самой, что требует безопасного для просмотра насилия и при этом не хочет испытывать угрызений совести. Само действие достаточно жестокое, чтобы обывателям казалось, будто бойцы и правда что-то умеют. А вот большинство преподавателей, наблюдая за этим непотребством, уже теряют веру в будущее человечества и всерьёз подумывают спуститься вниз и прочесть нотацию тем дуракам, которые решили, будто жрать опасный огненный прах, чтобы дышать огнём, это вразумительная идея.

Высоко над ареной за комментаторским столом сидят две знакомые физиономии: они работают ведущими против собственной воли, потому что один из них считает, что это всяко лучше тюрьмы. Между ними находится микрофон и голограмма символов четырёх королевств и Менаджери, который вообще‑то стоило бы считать полноценным королевством, да по факту — нет. Скажем за это спасибо расизму.

— Добро пожаловать на Фестиваль Вайтела — лучшее место, чтобы посмотреть, как дети лупят друг друга, и не чувствовать себя при этом виноватым, — самодовольно объявляет Роман Торчвик, печально известный преступник, которому, по идее, самое место в тюрьме.

— Вопросы по правилам смотрите в своих свитках. Здесь мы ничего объяснять не будем, — говорит Адам Таурус, которого некоторые считают чересчур фамильярными с отдельными студентками.

— А нам разве не платят за то, чтобы говорить о турнире, ну о правилах там и вот этом всём? Ну, мне, строго говоря, платят едой и тем, что меня не сажают, но суть, думаю, ясна, — говорит вор, а его напарник в ответ лишь недовольно мычит.

— А ты хочешь поговорить о вот этом вот? — Адам кивает на арену, где парень, проглотивший кусок огненного праха величиной с кулак, сейчас задыхается.

И это одни из самых талантливых будущих охотников, каких может предложить мир.

— Довод принят, — сдаётся Роман, пожимая плечами. — Тогда, может, ответим на вопросы людей?

— Нет.

— Прекрасно. Поручу Нео подобрать нам парочку отличных вопросов.

На экране видно, как оба комментатора читают вопросы, отобранные Нео; та, от скуки, отплясывает на заднем плане.

* * *

— Вот этот ничего так.

— Он тупой.

— Хочешь, лучше ответим на те, что про твою личную жизнь?

Адам Таурус что-то рычит себе под нос. Не надо быть гением, чтобы понять: это оскорбление, в котором, возможно, фигурирует слово «Шни». Похоже, это вообще самое обидное слово, которое он знает.

— Первый вопрос, от «ГораГориллы»: «Что будет, если кто-то сожрёт земляной или ледяной прах вместо огненного, как тот идиот? — вслух зачитывает красноволосый.

— Я, кстати, такое уже видел, — Роман заметно передёрнулся от воспоминаний. — Такой человек умрёт. И очень мучительно. Представьте себе почечную колику, а теперь умножьте боль на десять. Вот примерно так действует земляной прах. С ледяным всё похоже, только боль оттого, что у тебя внутри всё начинает замерзать.

Хотя вор с радостью углубился бы в подробности, их всё-таки смотрят дети.

— Этот вопрос адресован тебе. От «Мегпрыг»: «Я слышал, ты из Королевства Атлас. Есть комментарии по поводу их присутствия в Вейле, учитывая, что твоя бабушка глава вейлийского отделения Белого Клыка?».

Фавн‑бык тяжело вздыхает, внезапно выглядя уставшим. Он делает несколько дыхательных упражнений, и только потом отвечает.

— Во‑первых, будь я из Атласа, я бы лучше оскопил себя ржавой ложкой. Процентов на восемьдесят уверен, что я родился в Мистрале, который хуже только наполовину, — шутит он, или по крайней мере, так хочется верить зрителям. — Что до их присутствия в Вейле: я категорически против, и причины я уже разбирал в своих подкастах.

Адам выписывает на листке ссылки на подкасты и показывает их в камеру, странно довольный собой. Если говорить без утайки, само по себе впечатляет, что он помнит точные ссылки.

— Кстати, Мария сейчас исполняет обязанности главы вейлийского отделения Белого Клыка, пока Шеф, его прежний лидер, полностью не оправится от полученных ран. Он, между прочим, сейчас ведёт бесплатные уроки танцев — записаться на эти уроки могут все желающие. Уроки бесплатные, но любые пожертвования пойдут на улучшение школ в менее благополучных районах города.

Под Адамом всплывает плашка с просьбой о пожертвованиях, и впервые ему не хочется пырнуть Нео за её проделки. Правда, после следующего тупого вопроса это чувство, скорее всего, пройдёт.

* * *

Вор довольно улыбается: один из вопросов, что отобрала Нео, пришёлся ему по душе. Он демонстративно прочищает горло, словно примадонна, и зачитывает вслух:

— «Роман‑сэмпай, пожалуйста, научите, как не попадать в тюрьму. И почему вообще в Академии Бикон работают преступники?»

Большинство приличных людей скривились бы уже от одного слова «сэмпай» в живой речи, но перед нами эксцентричный тип, который при любом преступлении выступает при полном макияже.

— Секрет прост: будь хорош в своём деле и будь достаточно умён, чтобы не переступать те границы, после которых тюрьма превратит твою жизнь в ад, — самоуверенно ухмыляется он. — Подумайте сами. Что лучше: держать меня гнить в высокотехнологичной камере за счёт налогоплательщиков или дать мне отработать долг обществу, отправляя на опасные задания ради общего блага?

Адам Таурус недоверчиво приподнимает бровь, но от комментариев воздерживается. Он ещё проследит, чтобы этого типа действительно отправили потом на опасное задание — хотя бы затем, чтобы этот засранец не оказался пиздаболом.

* * *

— «Ты чпокаешь Шн-...

— Следующий вопрос.

— ...Следующие десять просто вариации на ту же тему.

— Хватит спрашивать про мою несуществующую личную жизнь. Сколько раз повторять, что у меня нет никаких непозволительных отношений с Вайсс?

— В вопросе не говорилось про Вай-...

— Договори и я выверну твою грудную клетку наизнанку.

Под испепеляющим взглядом взбешённого Адама Тауруса Торчвик отчаянно пытается найти вопрос, за который его не убьют — а это, скажем прямо, не так-то просто. Большинство зрителей те ещё извращенцы.

— Вот, нашёл настоящий вопрос! От «Кварцчувака»: «Правда ли, что ты убил Королеву Бандитов и всю её шайку?» — облегчение в голосе Торчвика слышалось невооружённым ухом.

Фавн-бык пару секунд раздумывает, решая, сколько можно рассказать без вреда для себя. После короткой паузы он медленно качает головой.

— Я действительно был в составе группы, которая положила конец бандитам, терроризировавшим Мистраль больше десяти лет, но приписывать всю славу себе одному я не могу. Без совместных усилий Марии, команды JNPR и меня самого такое достижение было бы невозможным.

Военных преступлений там хватило бы на весь отряд — одному столько просто не осилить. Всё это была командная работа.

— Эти ребята же выступают на этом турнире, верно?

— Я удивлюсь, если они не выйдут в абсолютные победители, — отвечает красноволосый.

Они могут проиграть только если зайдут дальше той черты, которую преподаватели считают допустимой. Ломать кому-то колени, когда этот кто-то уже валяется, местные явно не оценят — даже если такая тактика абсолютно рабочая. Для охотников добивать врага вообще-то дело правильное.

* * *

О многом говорит то, что никому и в голову не пришло задать вопрос о драке, которая прямо сейчас идёт на арене внизу как часть стартового боя Фестиваля Вайтела. С другой стороны, зрители обожали Адама Таурус и Романа Торчвик, так что неудивительно, что большинство вопросов были адресованы именно им.

— От случайного анонима: «Тебе повязка на глаз вообще нужна или ты носишь её просто потому, что это выглядит круто?»

Впервые за сегодняшний день красноволосый фавн не съязвил по поводу вопроса. Вместо этого Адам вдруг стал выглядеть немного потерянным.

— Нужна ли она мне вообще? — задумчиво произносит он вслух.

В том, как фавн‑бык это сказал, было что‑то странное — оба вора это заметили, но благоразумно не стали допытывать.

Адам Таурус на секунду прикрывает повязку ладонью, словно пытаясь скрыть её от чужих глаз.

— Следующий вопрос.

Внизу, тем временем, поединок наконец подходит к концу.

* * *

Оживлённый гул толпы внезапно заглушил оглушительный лязг в самом сердце арены. Их шок от того, что они только что увидели, хоть и было забавно наблюдать, потому что он чуть ли не был осязаем, да и быстрые извинения от Неуязвимой Девочки ничего не облегчали.

— ...Похоже, та самая загадочная чёрная коробка, которую команда JNPR притащила на свой первый матч, оказалась набита несмертельными бомбами. Технически это не нарушает правила, потому что никому и в голову не приходило тащить на дружеский матч довольно внушительное количество взрывчатки. Впрочем, после этого поединка нам, пожалуй, придётся ввести ещё одно правило.

Профессор Ублек переводит взгляд на коллегу-комментатора, ожидая дельного комментария.

— Мало что льстит так же, как правило или закон, названные в твою честь. Это напоминает мне, как «Бранч», самый престижный университет Вейла, отказался присудить мне заслуженную докторскую степень — якобы я подверг опасности всю академическую общину тем, что притащил захваченного гримма прямо на защиту своей диссертации о поведении гриммов. Любой, кто читал мою работу, понял бы, насколько нелепо звучит это обвинение.

После крайне спорной речи на третий день Фестиваля Вайтела — о том, что фавны угнетаются не только системой, которая клянётся действовать в их интересах, но и самим языком, — тебя «наградили» оплачиваемым отпуском на время турнира. Цензура вызывала у тебя личное отвращение, но то, что теперь тебе не приходилось подбирать слова, описывая отдельные поединки, всё же было для тебя облегчением.

Этот конкретный поединок ты смотрел с неподдельным интересом. На арене была одна из двух команд, за которые ты хоть как‑то переживал. И выступали они достойно, пусть и сдерживались куда больше, чем тебе нравилось.

Стоило тебе представить, как Мария выражает своё разочарование из‑за отсутствия крови и сломанных костей на этом турнире, как кто‑то предложил тебе холодное пиво — и ты вежливо отказался. Не было смысла баловаться напитком, который только притупляет движения и на вкус хуже обычного сока.

— Не любишь алкоголь? Могу принести газировки, если хочешь, — предложила молодая женщина, но ты покачал головой.

— Не нужно, я не хочу пить. Как ты себя чувствуешь?

Впервые ты повстречал Амбер Риверолд две недели назад, через несколько дней после того, как команда ликвидировала Синдер Фолл на том складе. Она была очень благодарна за то, что её душа снова стала целой — неожиданное, но приятное развитие событий.

— В целом неплохо, — пожала она плечами, садясь рядом. — До полного восстановления ещё далеко, но немного пройтись всё же можно.

Самый обычный ответ самой обычной женщины — если не считать, что она охотница с магическими способностями.

— Какой твой любимый вкус мороженого?

— Ванильное, — она приподняла бровь на, казалось бы, случайный вопрос.

Ты ничего не мог поделать с тем, что её подчеркнутая нормальность почему‑то слегка выбивала тебя из колеи.

— Второкурсники нынче лютуют, — заметила Амбер, поморщившись, глядя, как команда JNPR методично избивает уже поверженных соперников на арене внизу.

Странно обычная девушка сложила руки в молитве, бормоча слова с такой безмятежностью, что ты невольно ею восхитился: это был ритуал, к которому ты сам никогда не прибегал. Ты молча наблюдал, пока она не открыла глаза, и лишь тогда спросил:

— Ты религиозна?

— Если ты про Братьев, то нет, я молюсь не им. Моя двоюродная бабушка говорила, что молитва сама по себе это акт любви, а любовью надо делиться. Конечно, я не святая, чтобы молиться за тех, кто едва меня не убил, но нет ничего зазорного в том, чтобы помолиться за этих студентов.

Может, её двоюродная бабушка была прежней Девой Осени? Тебе было любопытно, но спрашивать не стоило: это слишком личное и, по правде говоря, не так важно, откуда у неё магия.

— Ты собираешься становится преподавателем на полную ставку или это временно? — вдруг спросила она. — Я бы с удовольствием после поправки продолжила путешествовать, но, наверное, идея так себе.

Чтобы строить планы на будущее, нужно сначала допустить, что ты доживёшь хотя бы до следующей недели. Раньше такая мысль тебе в голову не приходила. Впрочем, вполне возможно, ты просто избегал задавать себе этот вопрос из‑за всех вытекающих.

...Твоя нынешняя жизнь тебе не была противна, как бы ни шпынял нервишки стресс. Дошло до того, что мысль серьёзно менять место работы стала... совсем не радовать тебя.

— Пожалуй, мне с тем же успехом можно идти получать полноценную степень по психологии, — проворчал ты. Всегда есть онлайн-курсы.

— Ты такой странный, Адам, — хихикнула Амбер, будто ты шутил. — Может, даже слегка не в себе, если те планы занятий, что я на днях читала, были настоящими.

Если уж на то пошло, ты был самым здравомыслящим человеком в Академии Бикон-... Нет, блин, это ложь, и ты это знал.

Ты всё равно метнул в Амбер колкий взгляд — просто чтобы обозначить свою позицию. Какую именно, ты и сам толком не решил.

* * *

[Бросок кубика 1d100+5: 31]

Вторая неделя Фестиваля Вайтела

Второй турнир тебе оказалось приятно смотреть. Хоть кто‑то и считает бои «два на два» менее стратегичиским, чем командные, слабые составы уже вылетели в первом раунде, так что происходящее больше не заставляло тебя сомневаться, заслуживает ли человечество спасения.

Как и ожидалось, Пирра Никос и Жон Арк легко одержали победу в своих поединках.

Янг Сяо Лонг была отнюдь не в восторге от новости, что дальше её драться не пустят, но в конце концов признала: с её новыми способностями есть риск случайно разнести соперников в клочья, а это сделало бы матчи в лучшем случае скучными. Зато Руби Роуз и Вайсс справлялись с текущими противниками вполне неплохо. Впрочем, ты и не ожидал у них проблем против атласской команды — тем более с такой, которая называется FNKI.

Однако странная сценка на мгновение отвлекла тебя от поединка. Блейк и Уитли сидели вместе, переругивались, как дети, и запихивали в себя дешёвый фастфуд, пока какой‑то старый дядька смотрел на них с тёплой улыбкой.

Так это и есть тот самый дворецкий, о котором Вайсс всё время говорит? Похоже, да, по описанию совпадало.

Вместо неловких обвинений, которых ты уже наполовину ждал, он приветствовал тебя приветливой улыбкой и выглядел почти облегчённым, хотя вы видели друг друга впервые.

— Не тревожьтесь, они на самом деле ладят, — глаза мужчины сменили цвет. — По крайней мере, я сам себе так говорю. Присоединяйтесь к ним, сударь. А я пока схожу за напитками, чтобы этих детей немного успокоить.

Ты бросил взгляд на Блейк, которая, похоже, в молчаливой задумчивости прикидывала последствия мягкого удушения необученного гражданского, моложе её самой.

Пусть уж дядька захватит что‑нибудь и для тебя...

* * *

[Бросок кубика 1d100+10: 79]

[Исход: Твоя речь зародила маловероятную дружбу]

— Ой, то есть это мне извиняться, да? Хотя это ты, похоже, ненавидишь ту девицу не меньше меня?

В том, как Уитли умудрился вложить столько снисходительности в один‑единственный вопрос, было что‑то такое, что его лицо особенно просилось под кулак.

Похоже, Блейк с этим была солидарна.

— Да, да, должен. Мои причины не любить весь этот образ Неон в том, что она превращает своё происхождение в посмешище, чтобы угодить толпе, при этом ни черта не зная о нашей истории. Чего стоит одна её шутка про шахты Шни. А твоя причина ненавидеть её в том, что она фавн и портит вашей семейке картинку в прессе.

Шни закатил глаза, ничуть не задетый обвинением.

— Ты правда думаешь, что меня фавны интересуют настолько, чтобы я из‑за этого переживал?

— Это. Тебе. Совсем. Не. Помогает, — прошипела она, скрипя зубами.

Стоило Блейк заметить твоё появление, как тебя накрыли воспоминания о тех временах, когда она приходила к тебе за поддержкой после ссор с другими членами Белого Клыка по самым банальным поводам — вроде её зависимости от рыбы и дешёвых бульварных романов.

— Адам, помоги мне, пока я не совершила что‑нибудь морально сомнительное.

Она и правда рассчитывала, что ты не сделаешь с этим сопляком ничего сомнительного после такого? Не будь ты сейчас сосредоточен на той ахинее, что Неон несла в камеру, этот Шни уже рыдал бы.

...Эта розововолосая стерва что, только что в прямом эфире выдала Руби право на использование слова «фавна́»?

— Дай угадаю: один из родителей Неон — состоятельный фавн, который женился на человеке из Атласа с фетишем на фавнов, а теперь эта семейная парочка воротит нос от фавнов вообще, потому что боится, что любая ассоциация с ними в любой форме может подорвать их нынешнее благополучие.

Ты не стал ждать ответа Уитли: всё и так было ясно по одному лишь взгляду на дорогую одежду, в которой девица дерётся, и её самоуверенную улыбку.

— Вот вам наглядный пример того, к чему приводит воспитание привилегированного ребёнка одним из этих «жалованных человеков»: её научили относиться к своему происхождению как к шутке, как к чему‑то нежелательному, что её лично не касается из‑за её положения — даже если она этого не осознаёт. Разумеется, ей нет дела ни до истории, ни до угнетения, которое она не переживала: ей никто никогда не объяснял, что значит быть фавном. В её понимании фавн — это про милый, ухоженный хвостик или пушистые ушки.

— И уж лучше мне не начинать про то, что она юная, богатая стримерша из Атласа, чьи родители наверняка отстёгивают достаточно денег Академии Атласа, чтобы там закрывали глаза на её стиль и выходки, потому что это вообще отдельный клубок проблем, который...

И ты, конечно же, всё‑таки начал — и ещё минут сорок продолжал, лишь изредка прерываясь, чтобы отпить воды из стакана, который столь любезно подавал дворецкий, когда у тебя пересыхало горло.

* * *

Блейк Белладонна и Уитли Шни наблюдали, как Адам Таурус разражается тирадой о том, как язык влияет на наше восприятие реальности и почему он становится орудием угнетения. Он выступал перед небольшой толпой, которой, похоже, было весьма интересно его слушать.

— Когда я сказал, что мне всё равно на фавнов, я имел в виду, что не учитывал происхождение Неон, оценивая её. Просто её видео вызывают испанский стыд, а ещё слишком шумные, — смущённо откашлялся беловолосый парень. — Прошу прощения за формулировку; мне следовало выразиться аккуратнее.

— Это... я не думаю, что уместно говорить «всё в порядке», но я понимаю. Я знаю, что Вайсс тоже бывает ужасна в общении, так что мне стоило ожидать чего‑то подобного, а не рисовать худшие сценарии из‑за деловых практик твоего отца, — Блейк почти озорно усмехнулась. — Уверена, я найду причины недолюбливать тебя по твоим собственным заслугам.

— Пожалуй, я мог бы сказать о тебе нечто похожее. Если подкасты Адама не врут.

В отличие от прежней перепалки, в этой пикировке не было настоящего жара. Два остряка просто обменивались колкостями.

— В мои заслуги входят десятилетия борьбы с расизмом, а не порождения его.

— Замечу, что мой отец не расист, — фыркнул Уитли. — Он всего лишь морально разложившийся капиталист.

— Это же ещё хуже, — ахнула темноволосая девушка.

— Зато точнее, — пожал он плечами и отвёл взгляд. — Ты, кстати... не хочешь сходить перекусить куда-нибудь?

Ситуация была слишком сюрреалистичной, чтобы Блейк сходу отвергла то, что показалось ей крайне неуклюжей попыткой флирта. Она невольно улыбнулась, видя, как этот неловкий мальчишка изо всех сил старается держаться непринуждённо — и у него это совсем не выходит.

— Прости, но у меня сейчас на свидания нет времени. Твоя сестра очень обидится, если я не поздравлю её с победой, — и это была правда: её товарищи по команде умели быть требовательными, когда хотели. — Может, в следующий раз.

Через пару мгновений после того, как кошкофавн отошла, кто‑то похлопал Уитли по спине.

— Замечу, она не сказала «нет», — мягко подбодрил его дворецкий.

— Ни слова больше, Кляйн.

* * *

[Бросок кубика 1d2: 1]

Исход: Девочка-автомат.

* * *

Юноша неторопливо брёл по узким коридорам, длинными, мозолистыми пальцами скользя по новым окнам, которые поставили на прошлой неделе. Кристально чистое стекло казалось чужеродным на фоне стен, лучшие дни которых остались десятилетия назад, но всё же это был шаг вперёд, улучшение. Древнее здание больше не разваливалось, как ещё пару месяцев назад, и, оставалось надеяться, со временем всё станет ещё лучше.

Шеф сжимал и разжимал кулаки, даже не замечая, как мимо проходит Адам, — по телефону он вёл спор с компанией, отвечающей за водоснабжение. Эти господа до сих пор не прислали никого, чтобы починить важную водопроводную магистраль, которую прорвало на прошлой неделе, и всем уже осточертели их отговорки.

Дети играли под бдительным присмотром подростка постарше — тот бы с радостью оказался где угодно, только не здесь, но уже понимал, что спорить со взрослыми бесполезно. Одна особенно дерзкая девчонка подскочила к Адаму и заявила, что его любимый чёрный костюм с красными акцентами делает из него окровавленного пингвина, но при одном упоминании слова «наказание» тут же взяла слова обратно. Если бы не необходимость держать марку, он бы, пожалуй, фыркнул от смеха — уж очень хорошо Мария натренировала эту мелюзгу.

— Бедная Синди, — Вайсс, притворно сердясь, ткнула его в рёбра. — Быть добрее тебя не убьёт.

— Ты это говоришь только потому, что она похвалила твоё платье.

— У неё отличный вкус, да.

— Не такой уж отличный, если она считает мой костюм безвкусным.

Как ни странно это могло бы показаться посторонним, для местных вид этой парочки не был чем‑то необычным. Здесь уже привыкли, что девушка помогает Шефу на танцевальных занятиях, а представить мир, в котором Адам Таурус не заглядывает сюда, было сложно. Логично, что они время от времени сталкивались в этом месте.

К тому же у большинства хватало здравого смысла не спрашивать фавна‑быка, который однажды сдержал обещание и засунул автомат в задницу одному из бандитов, почему он и Шни обычно приходят сюда вместе.

* * *

Белокосая девушка, следовавшая за тобой повсюду, стала привычной картиной. Дошло до того, что пару недель назад ты перестал спрашивать себя, почему так происходит. Зачем задавать вопрос, ответ на который ты уже знаешь?

Вайсс была много чем, но тонкости ей не хватало. Самоуверенная или просто уверенная, она всегда давала понять, чего хочет, и не видела ничего дурного в том, чтобы утащить тебя в глухое местечко у порта рядом с морем.

Девушка в белом весело напевала грустную песенку о колибри, который помогает заблудившемуся путнику, стоявшему у моря. Её взгляд был устремлён на разбитую луну, разделявшую с ней одни и те же краски. Следом она выпрямилась.

— Адам, этот костюм тебе идёт, хотя немного разнообразия твоему стилю пошло бы на пользу, — отстранённо заметила Вайсс. — По внешним данным, восемь из десяти. Даже девять, если начнёшь чаще улыбаться.

Комплимент с подковыркой возник из ниоткуда, но ты не стал перебивать девушку, уже переключившуюся, так сказать, в «деловой режим».

— Глинда Гудвитч, которую многие считают сильнейшей охотницей Ремнанта, публично признала твои навыки охотника. Ты уже эксперт в своём деле, несмотря на свой возраст. С характером у тебя всё в порядке, хоть местами и шероховато. Тебя описывают как резкого, но готового помочь. И с детьми ты умеешь ладить — если стараешься, они даже не плачут.

С каждым её словом всё сильнее казалось, будто на собеседовании зачитывают твоё резюме.

— С твоим нынешним положением в Академии Бикон и связями с людьми во власти перспективы у тебя весьма серьёзные.

— Вайсс, — ты бросил на неё взгляд, в котором постарался уместить всё, что думаешь об этом. — Что за нафиг?

— Это просто объективная оценка тебя как человека, — фыркнула она в оправдание. — Я не собираюсь тратить время на того, кто моего внимания не достоин.

Это внезапное «собеседование» стало для тебя неожиданным поворотом. Когда Вайсс увела тебя в глухое место у моря, ты резонно рассудил, что сейчас последует признание в любви или нечто не менее коварное.

И на этом её выступление не заканчивалось. Развернувшись к тебе, она указала на себя своей фирменной самодовольной улыбкой.

У тебя не было сомнений, что она всё это репетировала: уж слишком отточенным был её последний разворот, чтобы это была импровизация.

— Как подсказывает мой внешний вид, у меня безупречное чувство стиля. Красиво, а ещё функционально.

Спорное утверждение. Как бы охотницы по всему миру ни старались убедить всех в обратном, «боевые юбки» это миф.

— То, как люди засматриваются на мои шёлковые длинные волосы, стройную фигуру и светлую кожу, говорит само за себя. Объективно я прекрасна.

Длинные белые волосы, похожие на первый снег весны, украшали бледную фею, помеченную луной с рождения. В хрупкости её фигуры было что‑то особенно притягательное: касаться её казалось табу, которое остальное человечество боялось нарушить.

— А ещё я талантливая певица, чьим голосом были тронуты не одна тысяча людей. И да, большинство песен я написала сама.

Её голос в пении словно шёпот обещания после долгого молчания.

— Я самая способная студентка в Академии Бикон; мои оценки это подтверждают. Ладно, я не первая по боевым навыкам, но я всё равно гений — просто окружённая другими гениями.

Скромность её сильная сторона, разумеется.

— Мой лидер команды и девочки с танцевальных занятий называют меня «самым приятным человеком в общении».

Учитывая, что Руби на полном серьёзе считает, будто у тебя неплохое чувство юмора, к её словам стоило относиться с осторожностью.

— По шкале от одного до десяти большинство дадут мне «одиннадцать».

— А сама себе ты поставила бы двенадцать, — не удержался ты от усмешки. Ситуация была слишком нелепой, чтобы воспринимать её всерьёз.

— Как я уже сказала, у меня отменный вкус, — надменно ответила она.

Это, пожалуй, одна из самых идиотских ситуаций, в которые ты когда‑либо попадал. И это при том, что ты уже устраивал крестовый поход против порнографии. Судя по тому, как она выжидательно уставилась на тебя, ты сильно сомневался, что у девчонки вообще есть план, что делать дальше.

Чего она вообще от тебя ждала?

— Ну, я жду.

— Чего именно? — хотелось, чтобы ответ имел смысл.

— Адам Рохо Руперто Хосе Ривер де ла Крус Таурус, я только что изложила прекрасную выдержку наших лучших качеств, — в голосе у неё слышалось искреннее раздражение от того, что приходится говорить это вслух. — Я не раз ловила тебя на украдкой брошенных взглядах в мою сторону, так что я великодушно решила сделать первый шаг и создать идеальную атмосферу, чтобы ты сформулировал свои чувства.

Это было не так просто, как ей могло показаться.

— Неужели я слишком многого прошу: услышать от тебя нормальное романтическое признание?

Сначала это было короткое фырканье, потом тихий смешок, который вскоре перерос в откровенный, грудной смех, прокатившийся эхом по порту. И самое забавное — Вайсс не знала, как на это реагировать.

Она надеялась на признание в любви.

Признание в любви от Адама Тауруса Вайсс Шни.

Это звучало как сюжет из мыльной оперы для старушек, которые так любила Мария. Люди обожают драму, когда она не касается их по‑настоящему.

Что делало всё ещё более запутанным — тебе эта идея вовсе не казалась отвратительной. С какой стати ты тогда так долго терпел её, если не потому, что привязался? Тебе нравилось её общество.

Нет. Это ложь.

Адаму Таурусу она нравилась.

Ему нравилась её внешность.

Ему нравился её характер.

Ему нравились её глаза.

Ему нравилось, что она никогда не мирится с посредственностью.

Ему нравилась её самодовольная улыбка, такая, что кулаки сами чешутся.

Ему нравилось, как она ворчала из‑за пустяков.

Ему нравилось, что она по‑настоящему хотела быть рядом.

Ему нравилось, как она держала его за руку.

И будь ты проклят за это.

Будь проклято каждое твоё решение в жизни, которое привело тебя к этому моменту. Сказать, что у тебя противоречивые чувства, это ничего не сказать.

Проклятье.

Проклятье.

Проклятье.

ПРОКЛЯТЬЕ!

— Это... это отказ? — тихо спросила Вайсс. Её глаза, словно замёрзшие моря, дрогнули и впились в тебя.

И хуже всего было то, что в этот момент ты всерьёз переживал за Вайсс.

...

...

...

...

...

...

И мир стал красным.

[Эмоции: 1 — Ничего; 2 — Ярость; 3 — Страх]

[Бросок кубика 1d3: 1]

Адам Таурус тихо снял повязку с глаза, с которой его в Академии Бикон уже давно привыкли ассоциировать.

Не существовало слов ни на одном языке, способных описать чувства Вайсс Шни в тот миг, когда её сознание признало увиденное реальностью. «Ужас» — лишь слово на фоне этого.

Никто ничего не сказал, когда Вайсс внезапно сжала руками живот, будто с её телом что‑то было не так. Впрочем, нет, всё было как раз таки не так.

Каким же словом правильно описать то, что с миром всё неправильно?

Острый взгляд Адама смягчился, когда он смотрел, как девушка согнулась и её вырвала на пол, забрызгав рвотой своё белое платье. Без лишних слов он мягко похлопывал её по спине, пока она пыталась успокоить взбунтовавшийся желудок, стараясь не думать о жгучем привкусе во рту.

Так они и стояли ещё какое‑то время.

Это был не трогательный миг, полный нежности. Он был до оторопи телесным: воняло дерьмом, и было мерзко.

Вайсс боялась поднять голову, пока Адам провожал её до общежития. Смотреть на собственную рвоту было куда легче, чем на то, что её пугало.

Блейк, кто открыл дверь, вопросов не задала.

Никто не произнёс ни слова, когда Вайсс прямиком прошла в ванную.

* * *

«Зеркальце, зеркальце на стене, кто на свете всех милее?»

Отражение имени, смысл которого затерялся в прошлом, что ныне видит зеркало.

Отражение публики, слушавшей песни, чьи слова уже ничего не отражали.

Отражение доброго человека, увидевшего в зеркале дочь, которую мир ему не подарил.

Отражение сестры, выбравшей путь, от которого зеркало треснет.

Отражение жадного человека, желающего видеть в нём лишь самого себя.

Отражение охотницы, чьё оружие холоднее кристаллов.

Отражение зеркала. Отражение отражения. Отражения и ещё отражения.

Слишком много отражений для одного зеркала.

Дрожащими руками Вайсс Шни схватила свиток и набрала номер, пытаясь взять под контроль сбившееся дыхание.

Она Вайсс Шни. Значит, она не успокоится, пока эта ужасная ситуация не будет решена: её можно решить — её нужно решить. Иное неприемлемо.

— Отец? Это я, Вайсс, — её голос почти сорвался, но она удержалась. — Я звоню, чтобы сообщить о чудовищной вещи, которую сегодня узнала.

Кроме имени Адама и её идиотской попытки романтического признания, она не умолчала ни о чём, в красках описав ужас того клейма. Судя по тому, как Адам реагировал даже на простое упоминание шахт ПКШ, случилось это там — как, впрочем, все всегда и говорили.

Даже если это единичный случай, нужно что‑то делать. Нельзя оставлять всё как есть — это же кошмар. Такое не должно оставаться без наказания.

— Понимаю, — сказал её отец. — Спасибо, что рассказала мне, милая. Надо что‑то предпринять. Прежде всего, провести расследование. Если всё окажется столь плохо, как ты говоришь, мы предложим этому фавну денежную компенсацию, как и положено, и изменим порядок работы шахт.

Да, в ПКШ всё должно поменяться.

Они обязаны быть лучше, иначе мир перестанет иметь смысл.

Так почему же слова отца её пугали?

— Когда мы обнародуем эту информацию? — Вайсс была готова взять на себя всю ответственность за случившийся кошмар и была уверена, что брат и сестра её поддержат. Благородство обязывает всё-таки.

Они обязаны это сделать. Это их долг.

— Вайсс, к этому делу нужно подойти крайне осторожно.

Нет.

Нет, только не это.

Не сейчас. Не после сегодняшнего.

Вайсс молила хоть какого‑нибудь бога, чтобы отец остановился.

— Отдавать компанию на растерзание прессе ничего не исправит. Чтобы провести полноценное расследование, всё придётся держать в тайне.

Пожалуйста, остановись.

Пожалуйста, она не хотела это слышать.

Она не хотела, чтобы всё пошло именно так. Они должны поступить лучше.

— Обещаю, мы всё исправим, но действовать нужно с умом. Насколько нам сейчас известно, это может оказаться недоразумением или чьей‑то злокозненной интригой. Кому‑то ведь наверняка выгодно уничтожить компанию, и...

Она сбросила звонок.

На экране мигнул пропущенный вызов, и Вайсс выключила свиток.

Она всмотрелась в своё отражение на потухшем экране.

Этого не может быть.

Почему всё это вообще происходит?

Это несправедливо по отношению ко всем.

Она ненавидела это.

Она ударила по экрану кулаком — то ли от ярости, то ли от страха. Пожалуй, сейчас это были почти одна и та же эмоция.

Что может зеркало, если то, что оно отражает, уже разбито?

Проснувшись, остальные из команды RWBY первым делом заметили, что все зеркала в ванной были вдребезги.