Как братья (гет)

Гарри, Драко и Гермиона прислонили заплесневелый экземпляр «Сильнодействующих зелий» к стене заброшенного туалета и с тревогой принялись изучать наставления по варке. Рецепт был подробным, длинным и включал несколько труднодоступных ингредиентов. Но хуже всего было то, что требовались частички тела того, в кого собираешься превратиться: волосы, обрезки ногтей или что-то в этом роде. Мысль о том, чтобы красть ногти Винсента Крэбба, вызывала лишь крайнее отвращение; все трое были уверены, что тот моет ноги далеко не так часто, как следовало бы.

— Всё не так уж плохо, — бодро заявил Гарри, хотя самого его слегка передергивало. — Ну да, придется залезть в личную кладовую Снейпа за ингредиентами, а само зелье варится целый месяц. Но, эй, в этот раз хотя бы без гигантского трехголового пса, верно?

— Определенно шаг вперед, — согласился Драко, стараясь не думать о ногтях.

— И никаких музыкальных инструментов, — добавил Гарри.

Гермиона посмотрела на него исподлобья.

— По-моему, я бы предпочла еще одну лиру необходимости обкрадывать профессора Снейпа. — Она снова перевела взгляд на книгу и принялась накручивать локон на палец. — А если он нас поймает? А если зелье не сработает? А если…

— А если Забини решит снова избить Тео? — спросил её Драко.

— Мы могли бы проучить его и без взлома… — начала было Гермиона, но осеклась и со вздохом посмотрела на рецепт. — Но нам нужно выяснить, он ли это.

— А кто еще? — угрюмо буркнул Гарри. — Тупица заносчивая.

— Я могу отвлечь Снейпа, — предложил Драко. — Он иногда ошивается у нас в поместье. — Драко скривился. — Я почти уверен, что мама его терпеть не может. Как-то раз я слышал, как она пробормотала что-то про «эмоционально заторможенную летучую мышь»…

— Мама правда назвала Снейпа летучей мышью? — спросил Гарри, и его глаза азартно блеснули даже в тусклом свете грязной уборной. Они с профессором Снейпом продолжали взаимно ненавидеть друг друга.

— Я же говорю, — пробормотал Драко, — она его не жалует. Но он там бывает, так что я мог бы зажать его в коридоре с каким-нибудь заумным вопросом по зельеварению. И пусть я не из его обожаемых слизеринцев, ему придется уделить мне время.

— Решено, — объявил Гарри. — Ты отвлекаешь, мы крадем, а потом вы с Гермионой варите эту дрянь. — Он протянул руку и с хлопком закрыл книгу. — Хотя никто бы не расстроился, если бы завтра ты ради смеха сшиб этого гада с метлы.

Драко тяжело сглотнул.

— Я просто хочу поймать снитч, — сказал он. — Думаю, лучше сосредоточиться на этом.

— И поймаешь, — уверенно произнесла Гермиона, убирая книгу в сумку. — Ты лучший ловец в Хогвартсе.

Мальчики уставились на неё, разинув рты, и она добавила, защищаясь:

— Ну, по крайней мере, так говорит Джинни. А вы знаете, она старается пробраться на тренировки всех команд, куда только может проскользнуть. Она сказала, что единственное преимущество Забини в том, что он худой и легкий, поэтому быстро летает. Но при этом он боится испачкаться или помять одежду.

На самом деле Джинни назвала ловца другой команды «нафуфыренным красавчиком» и прибавила пару крепких выражений о его сомнительных пристрастиях, которые, по её мнению, сводились к нежной любви к козам. Но Гермиона сократила её тираду до чего-то более пристойного. Как бы она ни недолюбливала Забини, глядя на то, как перед ним лебезит Трейси Дэвис, Гермиона сомневалась, что ему когда-либо придется прибегать к помощи домашнего скота.

— Рад, что вы с Джинни считаете меня хорошим ловцом, — сказал Драко, опустив голову и принявшись изучать узор на полу. Плитка была выложена в виде абстрактных извилистых линий тускло-зеленого цвета, которые, точно щупальца, расходились из центра комнаты к стенам. Однако многие плитки за эти годы разбились, и их заменили обычными белыми, что разрывало рисунок и превращало и без того сомнительную красоту в нечто откровенно уродливое.

— Не дождусь момента, когда увижу тебя в игре, — сказала Гермиона, беря его за руку. — Буду болеть за тебя всё время.

— Было бы здорово, — ответил Драко.

— Тили-тили-тесто, жених и невеста… — начал было Гарри, но оба тут же накинулись на него и выставили из туалета в коридор, погнав обратно в сторону своей башни.

* * *

Невилл на мгновение замер в нерешительности, прежде чем начать писать в дневнике.

Кажется, я наконец-то освоился с новой палочкой, Том. Она потрясающая. Я справляюсь со всеми классными заданиями. Я так намучился, пытаясь выжать магию из той, прежней палочки, что стал сильнее и теперь учусь даже лучше некоторых.

Слова закружились вихрем и исчезли. Невилл ждал ответа.

Ты очень сильный волшебник, — вывел ему дневник. — Я понял это сразу. Тебя ждет величие, Невилл. Ты избран для великих свершений.

Тогда почему в детстве я был так плох в магии? — спросил Невилл. — Все думали, что я сквиб. Даже моя собственная семья. Бабушка ни слова не скажет, не напомнив мне, каким великим был мой отец и как я до него не дотягиваю. Мой двоюродный дедушка Элджи выбросил меня из окна, чтобы проверить, есть ли во мне магия. Если бы я был сквибом, я бы разбился насмерть!!!

Возникла пауза, а затем, в привычном водовороте, его полные горечи слова исчезли, и появился ответ Тома.

Ты не сквиб. Не обращай внимания на этих ничтожеств. Все они чувствовали, что ты станешь кем-то из ряда вон выходящим, и их зависть породила злобу. Но теперь тебе не о чем беспокоиться. Я позабочусь о тебе, Невилл. Я помогу тебе стать кем-то большим, чем просто школьником с исправной палочкой.

Последовала пауза.

Вместе мы достигнем величия.

Да, достигнем, — согласился Невилл.

У тебя по-прежнему пропадает память? — спросил Том.

Да, — признался Невилл. — И я нашел красную краску под ногтями в тот день, когда в коридоре появилась та надпись. Том... Том, это я творю всё это?

Разве это имеет значение? — спросил Том. — Если такова цена величия?

Невилл медленным движением закрыл дневник. Ему хотелось верить, что он никогда бы не стал писать угрозы на стенах — даже если это единственный путь стать могущественным магом. Но в ушах всё еще звучал голос бабушки: «Почему ты не можешь быть больше похож на отца?» — и смех дяди: «...а потом он ка-ак подпрыгнет!»

Быть слабым, быть лишенным магии — значило быть посмешищем. Значило быть недостойным любви.

Он хотел написать, что никогда не причинит вреда людям ради силы, но не мог сделать этого, не солгав. И он не написал ничего.

* * *

Люциус Малфой шел за женой вверх по ступеням к местам для родителей на квиддичном стадионе; следом плелись её кузен Сириус и Ремус. Нарцисса раздобыла для Люциуса алый свитер из шерсти альпаки, а собственную шею обернула золотистым шарфом. У всей четверки в руках были трещотки и пушистые помпоны, а Ремус тащил корзину, которую Нарцисса доверху набила изысканными сэндвичами, отличным элем и чипсами. Она была готова облачиться в красно-золотое, чтобы поддержать факультет и команду сына, но вовсе не собиралась покупать жирную рыбу с картошкой, которой неизменно торговали в школьной палатке. Всему есть предел, и на плохой еде Нарцисса проводила черту.

Люциус расстелил плед на потертой деревянной скамье, и Нарцисса одарила его улыбкой, прежде чем сесть.

— Помнишь, какую дичь мы творили, когда играл Джеймс? — спросил Сириус, поддавшись воспоминаниям о школьных годах. — Какими же мелкими чудовищами мы были!

В его голосе не слышалось ни тени раскаяния.

Ремус фыркнул:

— Я приложил все усилия, чтобы забыть об этом. С позиции взрослого человека это кажется сущим кошмаром.

— Мы с Питером крутили сальто прямо на трибунах, — продолжал Сириус. — Однажды я проделал это в килте, под которым ничего не было.

Сегодня он решил обойтись без килта, выбрав вместо него сомнительного вида дешевые магловские джинсы, поношенные ботинки, старую футболку с логотипом какой-то наверняка паршивой магловской группы и свою неизменную кожаную куртку. Нарцисса лишь закатила глаза, глядя на его наряд, но промолчала.

Люциус усмехнулся собственным школьным воспоминаниям.

— Мы с друзьями как-то раз превратили весь тыквенный сок в буфете в виски, — признался он. Нарцисса прикрыла рот изящной ладонью, а Сириус воззрился на него в шоке. — Виски был так себе, — добавил Люциус, будто это как-то смягчало его вину. Он выглядел самодовольно-довольным. — Половина школы надралась прежде, чем кто-то понял, что произошло. И нас так и не поймали.

— Я слышал об этом, — отозвался Ремус. — Среди младшекурсников эта выходка стала легендой.

— Это сделал ты? — Сириус смотрел на Люциуса Малфоя так, будто видел его впервые в жизни.

— В тихом омуте черти водятся, — заметила Нарцисса. — Даже моя сестра считала его паинькой. — Она протянула руку к Ремусу: — Передай мне корзину, я хочу эля.

Ремус подал корзину со словами:

— Бедный Питер. Помнишь, Сириус, как он обожал квиддич? Жаль, что его сегодня нет с нами. Так жаль, что…

— Довольно, — отрезала Нарцисса. — Мы можем только жить настоящим, Ремус. И сделать всё, чтобы прошлые жертвы не оказались напрасными.

— Ты! — выдохнул Сириус, всё еще не сводя глаз с Люциуса.

— Можно подумать, Мародеры были единственными, кто проказничал в Хогвартсе, — парировал Люциус. — Хитрость, Сириус, нужна не только в политике.

Сириус покачал головой, но встал, чтобы пропустить женщину, пробиравшуюся через ряды в одиночестве. Её темные волосы были уложены в пышную прическу, которая так и просилась в мужские ладони, чтобы её дерзко растрепали. Темные брюки удерживал широкий белый пояс, отчего её и без того крошечная талия казалась еще тоньше, а вырез блузки оставлял совсем мало места для воображения. На шее был повязан узорчатый шарф, а темные глаза сверкнули многообещающим блеском, когда она улыбнулась, обнажив ослепительно белые зубы на фоне светло-коричневой кожи. Сириус уже разомкнул губы для ответной улыбки, но она проигнорировала его, сев рядом с Нарциссой, и больше не глядела в его сторону

Эта многообещающая улыбка, казалось, была чем-то, что она раздавала каждому встречному мужчине не задумываясь. Сириус выглядел одновременно раздосадованным и заинтригованным.

— У вас ребенок учится в Хогвартсе? — вежливо осведомилась Нарцисса. Казалось невозможным, чтобы это создание занималось чем-то столь обыденным, как деторождение.

— Да, — ответила женщина, опытным взглядом оценивая практичный британский твид Нарциссы. — Сама я в Хогвартсе не училась, разумеется; меня воспитывала гувернантка дома. Но мальчик захотел в школу, и теперь, когда мы живем в вашей очаровательной стране, это показалось милой идеей.

— Откуда вы приехали? — спросил Люциус и, прежде чем успел прикусить язык, добавил: — У вас безупречный английский.

Женщина улыбнулась:

— Из Италии.

— Прекрасная страна, — заметила Нарцисса. Она повернулась к мужу: — Мы не были на вилле уже много лет. Может, возьмем мальчиков этим летом? Спроси ту женщину из Лонгботтомов, не захочет ли её малютка поехать с нами.

— Она всё равно откажет, — буркнул Люциус.

— А я всё равно буду спрашивать, — ответила Нарцисса.

Сириус всё еще пытался поймать взгляд итальянки, но та продолжала с легкостью его игнорировать.

— У вас сегодня играет сын? — спросила женщина у Нарциссы. Она явно определила статус Нарциссы по стоимости её мантии и сочла её равной себе — в отличие от Сириуса, выглядевшего как заправский бродяга.

— Да, — ответила Нарцисса. — Его первая игра. Я и сама когда-то играла…

— Она была выдающимся охотником в свое время, — вставил Люциус. — Самым прекрасным созданием на поле и блистательным игроком.

— ...и мне не терпится увидеть, как играет мой мальчик. Они так быстро растут, не правда ли?

— О да, — согласилась незнакомка. — Ваш сын тоже охотник?

— Нет, — сказала Нарцисса. — Он ловец в своей команде.

Женщина выглядела искренне удивленной.

— Неужели? — переспросила она. — Какое совпадение, мой тоже. — Она протянула руку: — Элора Забини. Мой сын, Блейз — ловец сборной Слизерина.

Нарцисса пожала ей руку.

— Нарцисса Малфой. Мой сын, Драко — ловец Гриффиндора. — Она кивнула в сторону мужа: — Мой супруг, Люциус.

Люциус запечатлел поцелуй на тыльной стороне ладони Элоры Забини.

— Очарован, — произнес он. Он был почти уверен, что они уже как-то пересекались с юным Забини, но, поскольку такую женщину забыть было невозможно, Люциус предположил, что ребенком обычно занимались няньки.

Нарцисса махнула рукой в сторону Сириуса:

— Мой непутевый кузен Сириус и его друг Ремус.

— Его друг? — уточнила Элора.

— Не в том смысле! — поспешил заверить её Сириус. Он протянул руку: — Сириус Блэк, к вашим услугам.

Веки Элоры Забини лишь едва заметно дрогнули, когда она услышала фамилию «Блэк», но зато она впервые с момента их встречи одарила Сириуса своей ослепительной улыбкой.

— Я не очень хорошо разбираюсь в квиддиче, — промурлыкала она. — Может быть, вы мне всё объясните?

Люциус переглянулся с Нарциссой, и та спрятала смешок за бутылкой эля.