Небесный гибискус (гет)

На праздничном столе стояла маленькая искусственная ёлка. Мерцающие белые огни скромно украшали ветки, не привлекая лишнего внимания. Вокруг неё были разложены блюда по тарелкам. Глубокие миски, наполненные супом с рисовыми клёцками. Сочный говяжий бульон пропитывал их. Разложенное сверху нарезанное мясо было приправлено перцем чили и цедрой лимона. Рядом стояли различные закуски. Кимчи из пекинской капусты, редьки и огурцов.

За окном кружил поздний январский снег. Его выпало немного. Поэтому некоторые горожане фотографировали почти каждое появление снежинок на сеульском небе. Чэвон приоткрыла окно, выставляя телефон наружу и фотографируя улицы вечернего города.

— Только недолго. Не хочу, чтобы ты простыла, — позади раздался мужской голос. — Скоро Соллаль. Ты уже решила, что загадаешь?

Сделав пару снимков, Чэвон закрыла окно. Она улыбнулась, подходя к парню и обнимая его.

— Да. А ты? — за то недолгое время, что она уволилась, в голосе перестали звучать нервные нотки. Интонация стала спокойней. — Минчжун, ты не жалеешь, что уволился?

— Нет, ведь теперь мы вместе. Нам не нужно скрываться, обходить и… нарушать правила центра.

— Да. Если честно, мне было стыдно поначалу. Но сейчас.

Чэвон замолчала, улыбаясь шире. Сейчас влюблённых и правда ничего не разделяло. Она вдохнула свежий январский воздух полной грудью, ощущая свободу. Минчжун медленно поцеловал её, задерживаясь подольше на нежных сухих губах. А после Чэвон задержала недвусмысленный взгляд на своём животе.

* * *

Спустя шесть лет многое изменилось. Чэвон так и не вывела новый сорт гибискуса, как хотела. Растение осталось в том же зачаточном состоянии, что и на августовском празднике. Белых лепестков едва коснулся голубоватый оттенок. Но учёная решила не сдаваться. Она продолжила заниматься гибискусом, даже когда ничего не получалось. Зато ей позволили выращивать сакуру и участвовать при её посадке даже после увольнения. Это были те самые деревья, за которыми Чэвон ухаживала, когда работала в «Мугунхва». Теперь они выросли, готовясь восхищать посетителей парка весенним цветением.

— Мам, я собрал. Можно мне теперь поиграть?

По коридору пронёсся мальчик с рюкзаком. Он вбежал на кухню, где находилась мама. Он показал ей рюкзак, заполненный учебниками, тетрадками и канцелярскими принадлежностями.

— Хорошо, Джехён, беги. Но помни, завтра тебе в школу.

Мальчик радостно улыбнулся, уносясь прочь и рассыпая по пути слова благодарности. Мама мягко улыбнулась ему вслед. Она взяла телефон, вглядываясь в экран и рисуя рядом с ним указательным пальцем неосознанные узоры в воздухе.

— Дорогой, подойди, пожалуйста.

На кухне появился Минчжун. Он подошёл к Чэвон, обнимая её сзади и заглядывая в телефон. За столько лет они не изменились внешне. Такие же молодые, искренне любящие жизнь, наполненную заботами о ребёнке и научной деятельностью.

Минчжун помог разобраться с телефоном, включив видеозвонок. На экране появились мужчина и женщина. Первый держал младенца на руках, периодически заглядывая ему в глаза с особой нежностью и любовью. Вторая держала телефон и прямо смотрела в камеру, изредка оборачиваясь и кидая мягкий взгляд на мужчину.

— Здравствуйте, госпожа Бан и господин Хон, — в один голос почтительно воскликнули Чэвон и Минчжун.

— Здравствуйте. Ну как вы там? Помню, созванивались, когда вы были молодожёнами, — радостно начала Арым. — У вас мальчик? Подросший?

Чэвон тепло улыбнулась. Спустя столько лет она видела давнюю начальницу, которая почти не изменилась. Но изменился господин «злюка». Он больше не выглядел раздражённым, не ругался. Черты Чёльмина разглаживались, когда он смотрел на младенца, говорил с ним. Это очень умилило бывших сотрудников «Мугунхва».

— Нашему Джехёну уже шесть, — со свойственной матери нежностью сказала Чэвон. — Завтра в школу идёт.

Арым посмотрела на мужа, а затем на младенца, дотронувшись рукой до маленькой ручки. Супруги улыбнулись друг другу, зажмурив от восторга глаза. Затем она перевела взгляд на экран, не скрывая радости:

— О, поздравляю вас! А у нас дочь, ей всего три месяца.

При слове «дочь» Чёльмин снова посмотрел на младенца с заботой. Было видно, что он принимал самое искреннее участие в уходе за дочерью. В момент разговора Арым настороженно прервалась:

— Извини, дорогой, мне надо отойти. Ан Чэвон, мне нужно Вам кое-что сказать.

Она ушла в другую комнату. По заднему фону помещение напоминало кухню с расставленными в ряд тумбами и настенными шкафчиками.

Чэвон попросила Минчжуна оставить её наедине. Он не стал спорить и, поцеловав её в лоб, удалился.

— Муж будет переживать, если скажу при нём, — начала Арым тихо. — Мне просто надо выговориться. Когда родила, я поняла, какая семейная жизнь трудная.

Она выдохнула, серьёзно посмотрев на Чэвон, продолжив:

— Чёльмина уволили год назад. Он не справлялся с руководящей должностью. Да он и раньше… Может, ты замечала.

Чэвон промолчала, пытаясь понять, к чему клонила давняя начальница. Та ещё раз вздохнула:

— Теперь я одна работаю. Там же, в «Мугунхва». А Чёльмин с дочкой сидит. Я ему очень благодарна. Если бы не он…

Уголки её губ дрогнули, а затем растянулись в неподдельно искренней улыбке. Но, затем она снова посерьёзнела. Блеск грусти и сожаления сверкнул в глазах.

— Простите меня, Ан Чэвон.

— За что?

— Я специально дала Вам такое сложное задание тогда. Меня попросили сверху… сократить количество учёных в отделе. И предложили эту невыполнимую миссию. Вы просто под руку подвернулись, это было проще всего.

Арым виновато опустила глаза. Чэвон замерла. Она точно не ожидала такого признания по видеозвонку. На её лице не промелькнула ни тень обиды, ни удивления, ни разочарования. Она не знала, как реагировать на эту новость после стольких лет.

— Конечно, Вы можете меня не прощать, — почти прошептала Арым.

— Я не злюсь. Ведь Вы не могли поступить по-другому. Всё равно, даже если не я, кто-то бы ушёл.

Давняя начальница благодарно кивнула. Она не требовала от неё скорого ответа, не ждала моментального прощения. Она понимала, как странно признаваться в этом только сейчас.

— У меня не было времени сказать Вам раньше. Но, пока рядом никого нет, я рада, что мы поговорили. Даже если Вы меня не простите… Спасибо Вам.

Чэвон машинально кивнула. Она ничего не почувствовала. Не было ощущения несправедливости за потраченные годы, как и не было благодарности за признание Арым. Появилось странное принятие, которое немного напугало Чэвон. Но, она сразу поняла, что прошлого не изменить. Оставалось лишь смириться.

Арым, не выдержав продолжительной напряжённой паузы, решила сменить тему:

— Скоро к звонку должны присоединиться другие сотрудники.

— Да, хорошо.

Больше они не заговорили. Арым вернулась к мужу с младенцем, а Минчжун снова присоединился к звонку. К ним подключились Доюн с Ю Ян и рассказали, что помолвлены. Они продолжали работать в «Мугунхва». На фоне остальных они выглядели самой современной парой.

— Спасибо, господин Хон, что передали мне Вашу должность, — вежливо произнёс Доюн.

— Да что Вы, господин Хван, на здоровье, — весело рассмеялся Чёльмин.

Ю Ян кивнула с радостной улыбкой. Она не привыкла хвастаться, поэтому лишь коротко добавила:

— Я люблю тебя, мой жених.

— Я тебя тоже люблю. Моя невеста самый ответственный, внимательный и трудолюбивый сотрудник. Что же я без тебя бы делал.

Доюн поцеловал смущённую невесту. Она обняла его за шею под аплодисменты и подбадривающие выкрики бывших коллег и начальства.

— Совет вам да любовь! — поддержал Минчжун друга.

Дальше к весёлому видеозвонку присоединились Юнхо с Даён. По её округлённому животу можно было понять, что она ждала скорое рождение ребёнка. На коленях Юнхо сидела девочка лет пяти со скучающим видом. На камеру отчётливо попадали кольца на пальцах супругов. Даён широко улыбнулась, обнажая зубы, когда увидела подругу.

— Чэвон-онни! Ну как ты? Ты ведь нашла работу?

— Да, но сейчас я работаю удалённо. У меня появилась своя оранжерея. Сейчас я сотрудничаю с другим научным центром.

— Вот как? Здорово. А что Чхве Минчжун?

— Я тоже нашёл похожую работу, — заученно ответил он, не желая продолжать диалог.

Ему было неловко разговаривать с подругой жены. Она была слишком открытой и могла задать неудобные вопросы. К счастью для него, она переключилась на другую тему:

— А мы с Юнхо там же работаем. Только у меня сейчас…

— Декрет? — осторожно продолжила Чэвон.

— Да. Онни, у нас столько всего произошло.

Спустя некоторое время разговора с коллегами, Чэвон начала забывать неприятный диалог с давней начальницей. Ей удалось разгрузиться и хорошо провести время. Но постоянное чувство, что чего-то не хватало, подталкивало её выразить свои мысли:

— А почему на созвоне нет Юны и Чондуна?

Вопрос вырвался внезапно, Чэвон не хотела никого расстраивать. Однако лица сотрудников заметно погрустнели.

— Они отказались от звонка. По личным причинам, — немного понизив голос, ответила Арым.

* * *

Пак Юна

Нет, но спасибо за предложение

Юна стояла на автопарковке, довольно откровенно одетая. Чёрное обтягивающее платье-мини. Такого же цвета туфли на каблуках, клатч и тёмные очки. Она погасила экран телефона и стала прихорашиваться, открывая карманное зеркальце. Рядом с ней остановился чёрный автомобиль. Натянуто улыбнувшись, она села в машину. За водительским местом был мужчина. Он развернулся, улыбаясь в ответ:

— Ну, как у тебя дела?

— Хорошо, а у тебя?

— Тоже.

Пак Юна

Я наконец нашла его

С пятого раза, но это неважно

Так что, Чондун-щи, можете не отвечать

Вы ещё найдёте свою единственную

— Кому пишешь?

Мужчина устало кинул взгляд на пальцы Юны, активно бегающие по экрану телефона.

— Да так, коллега надоедает, — скучающе протянула она. — Если б ты знал, как тяжело там работать.

— Дома расскажешь.

Уголки рта Юны приподнялись. Она отложила телефон, уставившись в своё прозрачное отражение в окне автомобиля.

* * *

Вы ещё найдёте свою единственную

Чондун тяжело вздохнул, небрежно кинув телефон на мягкую кровать. Он оглядел комнату, прислушался к тишине в квартире. Пустота. Она преследовала его снова. Казалось, что убежать от неё уже невозможно. Он и не пытался. Чондун лёг на постель, снова вздыхая. Он уставился в потолок, желая разглядеть в нём то, что развеет его переживания. Но Чондун увидел только отражение собственной пустоты. Ни потолок, ни стены комнаты не могли дать ответы на его вопросы. Ему придётся искать их самому.