Обо мне (джен)

Мы долго молчали. Через пятнадцать минут... ну, если бы время здесь шло, а я бы его считала, ресницами заплетала... на столике появилась тонкая книжка с картинками. На лице (не люблю слово «обложка», какое-то оно ложное...) была изображена девочка с черными волосами и прической, похожей на мою, сидящая рядом с дорогой из белого силикатного кирпича, такого же, из какого были построены те зажатые между стен гаражи. Брошюрка называлась «Вруничка в пути». Дразнится! Ладно, почитаем...

«На дороге из белого кирпича почти ничего не осталось. А на дороге из красного кирпича можно найти все кирпичи всех цветов и размеров. Если идти не только вдоль, но иногда и поперёк дороги. Но Вруничка не хотела всех цветов и всех размеров, она хотела всё только своего, личного Вруничьего, цвета и размера. Только вот самая главная её проблема была в том, что она не знала ни того, ни другого, не знала, какие цвета и какие размеры — её, а какие — чужие. И когда сама Судьба её привела на дорогу из красного кирпича, она упрямо сидела в самом начале дороги из белого... иногда недовольно посматривая вдаль, а чаще — себе под ноги, на старинный шершавый белый кирпич. Как идти по дороге, если не знаешь всего, что там произойдёт?! Вруничка ой как не любила сюрпризы. Всё неожиданное в её жизни слишком часто расстраивало её, как будто те, кто планировал её жизнь, не любили её, поэтому она всегда шла в разведку, прежде чем идти вперед по-настоящему. Она всё незнакомое помногу раз испытывала, пробовала на зубок, проверяла на прочность. А тут ей предлагают готовую дорогу, ходилку от старта до финиша. Не от финиша к старту, как ей бы хотелось, а чужую игру по чужим правилам. Не столбовые шашки и шахматы, чьи правила она знала, не колоду карт, где есть известные духовные роли: стража, монахи, рыцари и менестрели, а также вполне предсказуемые ясные старш'инства их званий и числовых рангов. Нет, ей предлагали игру, созданную не Вруничкой. Дорогу. Неисследованный мир. И Вруничка на это никогда и ни за что не согласится. Но вот какая проблема. Других дорог не осталось. Больше нет никакого «назад». Есть только вперед. Неизвестность. Непредсказуемость. Сюрпризы, пусть и неприятные, но ведь могут быть и приятные. Старая дорога хранит множество приключений и множество преступлений. Плохое и хорошее, слитое и уложенное в одно белое полотно. Да, это выбор без выбора. Вперед по дороге, смотря вниз, на кирпич, или вперед по дороге, смотря на пока ещё тёмные небеса. Хотя небеса перекрасить легче, чем дорогу. Смотреть по бокам, конечно, без пользы, поскольку бока растут либо из дороги, либо из небес. Такова жизнь. Она была такой с момента своего сотворения и пребудет до скончания веков. Дорога под Солнцем. Дорога жизни каждой богини. Но почему же наша Вруничка не хочет передать часть ответственности за себя кому-то другому?»

Ух, вредина! Ответственности ему захотелось! Я хотела мстительно посмотреть на кирпичного мальчика, но на другом стуле никого не было. В огромной квадратной красно-кирпичной зале на нижнем этаже куба я была одна. Кофейник остывшего кофе и пара печенек. И дразнючая брошюрка, в которой, соглашусь, умеючи меня высмеивают, но ведь и слабость шутника тоже видна. Ему одиноко. Я ему нравлюсь. И он не хочет меня отпускать, действуя как чудовище из сказки, которое получило в свои загребущие всемогущие лапы наивную доверчивую красавицу. Вечность в чужой власти. Он знает всё, я почти ничего. Но можно ведь газануть.

Я превратилась в облако, как он там сказал, в дыхание и... полетела, но... застыла на месте. Я не летела... хотя нет, я летела, но всё здание двигалось вместе со мной, не подпуская меня к кирпичам. Ни к полу, ни к потолку, ни к стенам. Интересно, что облако начинается образовываться от головы, а не от ног. Ногами, пока была телом, я ведь касалась пола. Но в газ я превращаюсь с головы. А можно превращаться по частям? Нет. Либо нельзя, либо я не знаю, как. Я ведь думаю, что газую, а затем газую. Мысль идёт сквозь тело, но за те доли секунд, что течёт мысль от головы к стопам я зависаю ровно в центре комнаты. Комната долго впитывала меня, изучала меня, она теперь знает мою историю... может быть, даже лучше меня. Хорошо. А если лёжа? Вот, я касаюсь головой твоих кирпичей. Раз! Подо мной оказался половик. Газуем и его... ещё один... ещё... Нет, тут сплошные половики, которые поднимают, отбрасывают меня вверх, в середину комнаты. И куда бы я ни шла, теперь под моими ногами лежала мягкая воздушная дорожка. Хитр'о. Умн'о. Идеальная библиотека. Зачем ей книги?! Ей даже записи не нужны. Она знает всё, о чем я думаю. Что со мной было. И хочет влиять на то, что со мной будет. Она знает мою логику, я чувствую это, она предсказывает меня. Хотя... если я уйду, она ведь тут же забудет меня. Вот зачем ей книги. Это её память. Место построенное как тюрьма должно уметь удерживать в себе всё, что в неё попало. Но если она кого-то выпустит, она должна его помнить...

Ладно. Почитаем дальше. Пусть там будет написано, как отсюда выйти.

«Конечно, если она пойдёт вперед, над дорогой взойдут Луна и Солнце, и на дороге отобразится её Тень, и встанет, и пойдёт за ней. Или перед ней, смотря где будет свет, ведь её тени, как любой другой в этом мире, будет свойственно прятаться от яркого света за своей хозяйкой. Она будет храбро защищать свою тень, хочет она этого или нет. Ночью её верного друга почти не будет видно, утром и вечером она будет вырастать до гигантских размеров, а в полдень уменьшаться почти до точки и прятаться под её ногами, но она никогда её не оставит. Тень — единственный спутник в пути, в жизни, который всегда будет идти вместе со своей Вруничкой, пока она не поручит ей какое-либо дело. И тогда тень на время уйдёт, забрав часть её души с собой, соединенная тонкой невидимой, почти неощутимой ниточкой тоски по ушедшей части себя. А может ли богиня потерять на время часть своей души ради великой цели? Спасти друзей? Вдруг Засоне в его Судьбе грозит беда? Кто его защитит? А если Вруничка найдёт настоящих родителей и узнает, что они неспроста покинули её... что этому есть настолько важная причина, что они не могли иначе... простит ли она их? Будет ли спасать от грозящей и им беды? А невинных людей на планете Земля? Вон их сколько, наивных, доверчивых, ведомых чужой волей... А сколько на Земле сказочных королевств... если знать, как попасть в их заповедные границы... и сколько там зла, сколько произвола подлых над чистыми... Наша Вруничка — спасительница?

Или наша юная богиня хочет познать всю мудрость мира, пока мир как-то где-то спасает себя сам, погруженный в хаос, где добро и зло недозачаты, недопроявлены, смешаны, как ингредиенты в мусорном борще, где всё серо, буро и немного пурпурно-малиново, поскольку век всё же умудрился породить пару-тройку приличных свеколок? Но над всем этим кошмарным варевом с долей чистой вечности летает сумеречный смрад, пар чужой воли... Великие знания требуют великого времени... изучение навыков, прививание умений, повышение их уровня, углубление их осознания, постижение всего, что есть и всего, чего ещё нет, но уже почти родилось, требует бесконечного времени, ей некогда будет спасать всех этих несчастных беззащитных существ. Засоня, Ариша, человеческие и божественные родители, друзья и знакомые из предыдущих жизней, которые неосознанно тоскуют о ней, даже не зная о том, что она живёт, что она существует... запечатлённая в их душевной памяти, но не проявленная в жизни... вечная недостача, вечная боль, вечный упрёк, что не нашли, не встретили, вечная неполноценность бытия... Но нет, на них всех нет времени! Им нужно внимание и обнимание, пожимание рук и улыбки глаз, долгие и, увы, часто пустые беседы, трата тепла на сочувствие к их жизненной предыистории... со всеми ними нужно играть, их нужно чем-то увлекать, их нужно утешать, а то и учить... а их вон сколько, она много накопила извечных друзей в мировом здании... рядом с некоторыми она перестанет быть собой, рядом с некоторыми — станет слабее, а некоторые помогут ей стать сильнее, но... невежество так популярно в наше время... как, впрочем, и во все времена... Время. Время будет утекать как вода. И каждая минута — это недополученная мудрость. Знания ждут её, она жаждет их... Наша Вруничка — ведуничка-мудрен'ичка? Она желает познать бесконечную глубину божественного замысла, проявленного во всем, что есть и во всём, чего ещё нет?! Она ищет мудрости и в слове, и в деле?

Если моя Вруничка...»

Моя! Вот хам! Своя собственная!

«... не готова служить чужой воле, она, конечно, не хочет почестей, не хочет похвалы, не хочет любой платы за свои подвиги ради других, она не хочет познать тайны рыцарских орденов и лесных фейных царств, дослужившись от простой феи цветка до хранительницы потайных лугов или парящих в облаках заоблачных лесов или вечных садов, служа чужим начальным интересам, отдав свою голову кому-то другому. Да? Она не готова жертвовать своей личностью даже для того, чтобы восстановить популяцию солнечных — огненно-рыжих — лошадей? Она ведь любит рыжих зверей, а это уникальные лошадки. И их осталось совсем чуть-чуть... Наша Вруничка не умеет и не хочет учиться притворяться кем-то другим или другой, и служить, изучая жизнь сказочных царей, генералов и волшебников, не хочет заслуживать симпатию великих существ, она служит цели.

Да, богиня, один кирпич мы готовы изменить на этой несчастливой силикатной дороге. Вы — независимая спасительница-мудреница. Вы не можете выбрать между добром и мудростью, вы хотите их сочетать, и спасать редких и уникальных животных, не принося себя в жертву и никому не прислуживая».

На небольшой иллюстрации в книжке, где грустная черноволосая девочка в розовом платьице сидела на стульчике перед дорогой из выщербленных белых кирпичей неожиданно появился один красный кирпич, почти новенький, гладкий, яркий, но всё же с трещинками. Ладно, читаем дальше.

«Чтобы спасать, нужно знать Судьбу спасаемых, а не надеяться на то, кто небеса приведут спасителя вовремя. Небеса бывает, ленятся, льют дожди, мол, подожди... а сами ничего не делают... бывает, что грозят тем, кого нужно обнять или гонят бурные ветра навстречу тем, кому не хватает спокойствия. Всё потому, что в мире почти нет места, где кто-то живёт в полном одиночестве. Даже отшельник в пустыне может быть окружен тысячей невидимых ему существ. Но он искал одиночества, и теперь ему всю жизнь будет казаться, что он нашел его. Но его жизненный ручей будет зависеть от большой реки судеб существ вокруг. Да, судьбы всех существ смешиваются, словно воды всех источников, всех дождей и всех сточных вод всех слоев мироздания в один сплошной океан. Теплота и холод влияют на газы и воды, а притяжение Солнца и планет — на твердые породы. И пока идёт время, все и всё постоянно находится в движении, в напряжении между полюсами, между каждым небольшим различием. Умные и глупые, добрые и злые, холодные и горячие, весёлые и грустные, спокойные и суетливые жизни, потоки, принципы, устремления летят, плывут, движутся враг к врагу и друг к другу навстречу. И создают новые завихрения в судьбах живых существ, что попадаются им на пути.

Но как узнать судьбу конкретного существа? Изучить историю его души. Каждая душа стремится занять свое место в мироздании, и все, пройдя череду испытаний, применив необходимые усилия или просто проведя часть жизненного срока в ожидании, приходят к осознанию себя и в их зрелости в каждой жизни мы видим почти одного и того же человека, конечно, если правильно смотреть и судить не по одёжке, как говорится. И общее частное, запечатленное между жизнями, и есть суть. О великих, необходимых для существования мира душах сочиняют песни, мифы и легенды, сказки и басни, их помнят многие тысячи лет, души пониже рангом упоминаются в историях рядом с великими, если они верно служили им. И чем ниже по пирамиде душ, тем меньше о них памяти и тем более кратко время её хранения. Те, кто не важен, поскольку не заслужили, чтобы их помнили, увы, стираются каждые сто лет и живут почти с чистого листа. Такие люди часто говорят «один раз живём», и для них это действительно так.

Но главная проблема любой исторической, а также археологической науки, в том числе, Науки о Судьбах Душ — реальность данных».

Комната вокруг вдруг изменилась. Я оказалась в жаркой пустыне, где тут и там стояли полуразрушенные остовы древних храмов. Зиккураты и пирамиды, украшенные гигантскими статуями, чьи важные части валялись отдельно чуть поодаль. Припекало. На песке передо мной лежала круглая плетеная долгополая шляпа с яркой белой тканью поверх тульи. Снизу к полям были приделаны длинные завязки, похожие на лямки рюкзака. Я надела шляпу, накинула лямки на плечи, подтянула. Помотала головой. Идеально держится. Какие большие у неё поля... шляпа давала идеальную круглую тень. Полдень. Вдруг рядом со мной, в границах круга от полей шляпы прямо из песка вырос кирпичный мальчик.

«Смотрите, богиня, этим храмам тысячи лет. Я вытащил их, чтобы вам показать. На самом деле, они погребены глубоко в песке там, в вашем реальном мире. И иногда этот песок находится не в пустыне, но, увы, вы плохо знакомы с географией вашей планеты. Да, никто из людей их, — он указал широким жестом на строения вокруг, — не помнит. И не вспомнит, пока не придёт время. Это память о далёком великом прошлом человечества. Важная память, поскольку уничтожит несколько ложных теорий и исторических клевет. Но кто мешает кому-то из великих душ сделать так?» — из песка вдалеке вырос ещё один храм, больше похожий на греческий, а все храмы вокруг медленно стали погружаться в песок. Всё ниже и ниже, пока, наконец, не исчезли целиком. — «Вот, теперь те, кто раскопают этот слой, увидят, что здесь жили греки прежде, чем Египет, сын Мина, брат известной тебе Ариадны пришел в эту землю с частью великого народа амореев. А можно сделать и так!» — ровные колонны греческого храма увеличились в диаметре сверху, изменили каменный орнамент и стремительно покрылись золотой и красной красками. — «Вот, теперь получается, что Мин владел этими землями, а Египет, его сын, просто ему помогал. Там, внутри, есть прекрасная мозаика, повествующая об этом. Понимаешь, о чем я? Память человечества изменяется так же легко, как и создаётся. Любой археолог, сколько ни проверяй, удостоверился бы в истинности и подлинности моего обмана, если бы я хотел его оставить».

Храм исчез, как будто его и не было. Я снова стояла одна в квадрате кирпичного узилища с брошюркой в руках. Огромная удобная шляпа пропала. Мне бы такая пригодилась! Она бы, конечно, привлекала внимание, с таким-то полями, они, наверное, больше меня, если поставить её стоймя. Но завязки — огонь! Вдруг книжица зашелестела страницами. Ишь, какой нетерпеливый... Ладно, читаю.

«Теперь о человеческой телесной памяти. Моя богиня не помнит, но в детстве, когда она убежала в крупном городе с железнодорожной станции за большой красивой птицей, она заблудилась. В огромном городе. Среди тысяч людей, оживленного движения грузовых и легковых машин...»

Кажется, что-то такое было. Наверное, я была совсем кроха... Меня забрали от соседей, где я играла с детьми, родители стремительно собрали вещи, упаковались и уехали из деревни. И очень долго с пересадками мы ехали по железной дороге. Да, я помню, помню, большая была птица. Но, скорее всего, это я была маленькая. Это был ворон. С умными глазами. И я почему-то захотела обниматься... ну да, обнимашки... А он отлетал от меня на десяток шагов и снова ходил по траве. Но когда Вруничка сдавалась?! Когда он, наконец, от меня удрал куда-то вверх, на высокие деревья, я обнаружила себя на краю большого лесопарка у какой-то магистрали. Кажется, я расплакалась. На меня смотрели люди и шли мимо. Да, ко мне подошел высокий красивый мужчина. Спросил, кто я, где мои родители, взял за руку и отвел меня на станцию. Они меня как раз начали искать. Мне он тогда очень понравился. И мне понравилось, как нежно и заботливо он держал меня за руку, хотя ему было немного неудобно и, кажется, ему приходилось чуть-чуть горбиться. Странно, что я забыла. Это был хороший день, он явно не хотел со мной расставаться, когда провожал нас на очередной поезд того длинного однообразного пути. Так, где я там читала...

«... грузовых и легковых машин. Вы тогда не запоминали дорогу, у вас была цель — поймать птицу. Помните? Да, вы помните. А ведь это был ваш настоящий отец. Небесный, а не человеческий. Узнав, что вы попали в беду, он появился и вернул вас обратно в вашу «семью». И вы забыли его. Да? Пока я не напомнил вам о том, что вы встречали его».

Нет, я не забыла. Ну, может, чуть-чуть. И что? Я была маленькая, тогда всё выветривалось из памяти. Произошло и пропало. А может, он специально подтёр мне память, чтобы я не знала как он выглядит. Интересно, я его ещё когда-то встречала? Так, кирпичик, напиши мне об этом!

«... обратно в вашу «семью». И вы забыли его. Да? Пока я не напомнил вам о том, что вы встречали его... А вот и нет! Это я всё придумал. Прямо сейчас. Я подготовил воспоминание и поместил его туда, где вы должны будете сесть. Вы снова сели на стул и вспомнили то, чего на самом деле не было».

Большая симпатичная птица, живые звуки машин, доброе улыбчивое лицо мужчины, теплая рука... вдруг это показалось сном, присланным видением, затем обычным мыслительным рассказом, примерно таким, какие я сочиняла для того, чтобы выселить плохих людей из города. Да, признаю, это хорошо было сделано. А обещал не обманывать!

«Я и не обманывал. — мальчик снова сидел напротив. — И не собирался. Я вам, богиня, продемонстрировал то, насколько телесная суть, которую принимают боги при земном воплощении, уязвима для подобных манипуляций. Я могу создать настолько глубокое, важное, основополагающее воспоминание, что оно изменит судьбу и мироощущение любого человека. И даже ваше, поскольку тело у вас, хоть и управляется великой душой, а всё же человеческое. И уязвимо для тщательно продуманных мыслительных манипуляций. И вы так же сможете, если потренируетесь. С вашим уровнем ментального сопричастия тренировки будут недолгими».

«Может, лучше «на ты»? А то завыкаем друг друга насмерть! С каждым «вы» будем ненавидеть друг друга всё сильнее, пока не подерёмся...» — предложила я, хотя всё ещё была недовольна тем, как он свободно распоряжается памятью моих друзей, моей памятью и вообще моей жизнью. Другое дело, что время снаружи не шло, значит, у меня было всё время мира, чтобы уговорить его совесть перестать обижать маленьких Вруничек.

«Вам нужен отец, — продолжил он, явно отказав моей просьбе. — Строгий, а главное, знающий. Но вам важно, чтобы он был ещё и любящий. Той нежной любовью, которой вы проникаетесь к тем, кто похож на вас. Создав в вашей памяти такого человека, я подкармливаю ваше желание того, чтобы это сбылось. Я пользуюсь вашим душевным стремлением, вашей жаждой любви, чтобы моя манипуляция — краткая, для демонстрации, не надо так на меня смотреть! — сработала, и вы сами мне в этом помогли. Если я это понял в условный первый час знакомства, любой внимательный враг это тоже поймёт. И воспользуется. И не расскажет, что он изменил, как он повлиял на вашу память о себе, на вашу суть, на ваше сознание себя. Да, я прав, — ответил он моим мыслям. — Но продолжим. Почему Ариша начала защищать вас от Засони? Потому что вы смотрите на него, как на симпатичного мальчика вашего вида и вьёте гнездо. Вы уже женили его на себе, вы думаете о детишках-врунишках в таких же штанишках».

«Это личное! — кажется, вскрикнула я. — Так нельзя!»

«Нет в вашем и моём мире ничего личного. Помните историю про отшельника, который не видел, что он живёт в перенаселенном другими существами месте? Так вот, тысячи существ вокруг слышали и знали все его мысли, запоминали его слова, сказанные вслух, обращенные к себе, пустыне и к Богу. Они были свидетелями каждого его деяния, в том числе, тех, что людям приходится делать тогда, когда питье или еда достигают противоположного конца их системы питания».

«Фу! Ну фу!»

«Думаете, в вашей квартире или деревенском доме в туалете, душевой или ванной никто не жил и не живёт прямо сейчас?»

«Ну фу-у-у! Я не разрешала».

«А кому какое дело, что вы разрешали, если вы не можете на это влиять, контролировать? Вы и себя контролировать почти не умеете. Благодаря ленности и эгоизму многих богов наша планетарная система имеет мало планет для жизни. А живых существ столько, сколько вы и представить не можете. И все они живут там, где могут. И ни у кого нет личного пространства, если вы не можете его создать и защитить на протяжении долгого времени от всех, кто хотел бы вас потеснить или воспользоваться вами для своих целей и интересов. Поймите, наконец, в вашем мире у вас нет места, где вы можете спрятаться. Именно поэтому волшебные существа создают такие места для своих племен и народов. Чтобы их уединение не было нарушено, чтобы их слова, мысли или наиты никто не подслушивал, кроме тех, от кого они и не хотят их прятать. Вы такой же отшельник в вашей земной жизни, как и любой человек. Ваше тайное место под мостом — это проходной двор, как и любое место на планете в человеческом слое бытия. На утках ездит масса забавных существ, способных читать световые надписи, создаваемые богами и ведьмами. В вашей памяти под этим мостом постоянно сидят утки. Глазами вы меня не уничтожите, даже если я говорю то, что вам не нравится. За людьми следят огромное количество духов, представленных к ним, а ещё больше тех, кому просто интересно понаблюдать, поиграть, пошутить или поиздеваться над человеком. Вы и сами много раз посылали непрошенные мысли тем, кто вам не нравился. Я признаю, у вас были хорошие, иногда даже правильные воспитательные цели, и я, как тень моего хозяина, одобряю их, но это не меняет картины. Вы манипулировали людьми по своему желанию. И, поверьте, все, кто могут, так делают».