Правила выживания для соседей по комнате (нет правил без исключений) (гет)

Не было никаких будильников — только мягкое свечение восходящего солнца и тепло. Солнечный свет заливал комнату, просачиваясь сквозь шторы, а рядом с Маринетт — размеренный, знакомый ритм дыхания.

Маринетт пошевелилась, пальцы сжали ткань, которая ей не принадлежала, даже если она её носила. Хлопок, мягкий и слишком большой. Она улыбнулась ещё до того, как открыла глаза.

Адриан лежал на боку рядом с ней, одна рука была подсунута под её подушку, другая небрежно покоилась на талии, словно даже во сне он не мог отпустить её. Он был без рубашки, волосы растоепались пушистым сонным беспорядком, а лицо расслаблено так, как она никогда раньше его не видела. Никакого напряжения, никакого стресса. Просто Адриан.

Её Адриан.

Она издала глубокий, удовлетворённый вздох, поворачиваясь и прижимаясь лбом к его груди, вдыхая его запах. Он тихо заурчал, зарываясь носом в её волосы.

— Доброе утро, — пробормотал он голосом, всё ещё хриплым от сна.

— Утро, — шепнула она в ответ, её голос прозвучал приглушённо.

Она слегка отстранилась, позволяя взгляду скользнуть по его губам, а затем снова вернуться к глазам, усмехаясь.

— На что пялишься, Букашка? — ухмыльнулся Адриан, когда жар прилил к её щекам. Ему потребовалось не больше мгновения, чтобы поймать её губы, пробуя их на вкус. Маринетт вздохнула, углубляя поцелуй и позволяя ему обнимать себя.

Они остались лежать вот так, переплетясь конечностями, их сердца бешено колотились в груди, никто не хотел двигаться, наслаждаясь своей новой нормой. Никаких больше тайн, давящих на них. Никакого груза мира на плечах — просто двое лучших друзей-ставших-соседями-ставших-парой, лежащие вместе в мирной тишине парижской квартиры на шестом этаже.

— Я умираю с голоду! — простонал Плагг откуда-то поблизости, заставив Адриана подпрыгнуть и оттолкнуть Маринетт от себя, тут же упасть с кровати на пол, прихватив с собой одеяла.

Оттуда раздался тихий стон, когда Маринетт подползла поперёк кровати и заглянув через край, увидела Адриана с одеялами, валявшегося бесформенной кучей на полу, и уставившегося на неё.

Маринетт открыла рот, замолчала, а затем одарила его обеспокоенной улыбкой:

— Ты в порядке?

Из-за комода послышалось тихое фырканье.

— Вау, Коть, — самодовольно добавил Плагг. — У тебя всё ещё есть порох в пороховницах.

— Плагг! — укорила Тикки, пока Адриан снова застонал, проводя рукой по лицу и оставаясь лежать там на секунду дольше необходимого.

— Плагг, — пробормотал он, уткнувшись лицом в одеяла, — я умоляю тебя развить чувство времени.

— Ой, да ладно, — весело ответил Плагг. — Ты был в пяти секундах от того, чтобы забыть о существовании завтрака. Я оказал тебе услугу. Не благодари.

— Ты мог бы подождать, Плагг. Или, что ещё лучше, пойти добыть свой сыр самому. — Тикки вплыла в поле зрения, сердито сверкая глазами.

— И пропустить это? — фыркнул Плагг, указывая на Адриана на полу. — Ни за что.

— Мне жаль, Адриан, он действительно настоящая заноза, — вздохнула Тикки, и Маринетт прикусила губу, её плечи затряслись, она попыталась, но не смогла сдержать смех. Она перегнулась дальше через край кровати, тёмные волосы упали вперёд, пока она смотрела на него вниз.

— Знаешь, — усмехнулась она, — большинство людей плавно входят в утро.

Адриан приподнял брови; щёки порозовели, пока он наблюдал за ней.

— Я входил плавно.

— Упав с кровати со своей кошачьей грацией?

Адриан фыркнул.

— Я запаниковал. Я был в твоей постели.

Её глаза засверкали, она одарила его озорной ухмылкой, прежде чем потянуться вниз, кончики пальцев коснулись его запястья.

— О, я заметила.

— Ох, держу пари, что заметила. — Адриан усмехнулся, прежде чем взять её за руку, позволяя подтянуть себя вверх. Как только он оказался близко снова, он обвил рукой её талию, легко касаясь губами её губ.

— В следующий раз, — пробормотал он, — я запру Плагга в кольце.

— Эй! — запротестовал Плагг. — Это жестокое и необычное наказание.

Маринетт рассмеялась, спрыгивая с кровати и легонько дёргая за подол футболки, которую носила — его футболки, но теперь уже несомненно её.

— Идём, — снова хихикнула она, — ты слышал кого-то. Кто-то умирает с голоду.

Адриан улыбнулся, целуя её в висок и направляясь к двери.

— Значит, завтрак.

— О, и я так понимаю, готовишь ты?

— Конечно, я. Потому что перед тобой потрясающий парень, которым я являюсь, и будет справедливо, если я буду баловать свою принцессу.

Маринетт приподняла бровь.

— Сентиментальный котик.

— Только для тебя, — промурлыкал он, притягивая её ближе, прежде чем Маринетт выставила палец перед ним.

— Нет-нет. Сначала завтрак… потом объятия… потрясающий парень.

Он искренне рассмеялся, протягивая ей руку, его сердце было полно счастья.

— Пойдём.

Прошло совсем немного времени, прежде чем кухня наполнилась звуками дня. Стук сковороды и чашки о столешницу, мягкие звуки просыпающегося Парижа за окном.

Адриан двигался по кухне, разбивая яйца и напевая себе под нос, пока Маринетт с умилением наблюдала за ним. Это было нежно и по-домашнему, но прошло совсем немного времени, и Маринетт присоединилась к нему.

Её руки обвили его талию сзади, щека прижалась между лопатками. Адриан замер, положил деревянную ложку на край сковороды, и прошептал:

— Ты меня отвлекаешь.

— Переживёшь.

Он чуть сдвинулся, ровно настолько, чтобы поцеловать её в висок, прежде чем снова повернуться к плите. Это было естественно, легко, то, что они знали и делали годами без лишних мыслей или обещаний.

Адриан двинулся, беря свою кружку со стойки, когда Маринетт застыла, а затем отпустила его со вздохом.

Адриан нахмурился и обернулся.

— Что случилось?

Она смотрела на него большими глазами.

— Твой зачёт! Проект "Один день из жизни"... ты его сдал? Со всем, что произошло, я совершенно забыла!

Он мягко усмехнулся, переворачивая что-то на сковороде.

— Не волнуйся, Букашка. Сдал.

— Правда? — выдохнула она. — Когда?

— До того, как всё взорвалось, — легко сказал он. — Я закончил заранее.

Облегчение затопило её лицо, быстро сменившись любопытством.

— Эм, Пенни сказала, что ты переживал из-за этого и…

Адриан заколебался, затем выдохнул, прежде чем улыбнуться.

— Я солгал насчёт этого. Я просто паниковал… опять.

— Из-за чего?

— Из-за тебя! Я спланировал своё признание после твоей презентации, но, ну, мы знаем, как всё вышло. Я даже распечатал фотографии, чтобы показать тебе… но бросил их на стол у отца и… в общем, хочешь посмотреть?

Маринетт просияла, кивнув, и завтрак был тут же забыт, пока он вёл её в свою комнату к компьютеру.

Он достал ноутбук со стола и сел на кровать, похлопав по месту рядом с собой с ухмылкой. Она села вплотную, плечо прижалось к его, колени соприкоснулись. Он открыл папку и начал медленно прокручивать.

Первые несколько фотографий Маринетт помнила отчётливо.

Себя, идущую впереди него по тротуару, солнечный свет ловит её волосы как раз идеально.

Себя, оглядывающуюся, чтобы бросить на него косой взгляд тем же утром.

Себя за обедом, прислонившуюся к дереву, карандаш во рту, полностью потерянную в мыслях.

— Они потрясающие, Адриан, спасибо, что поделился, — пробормотала Маринетт, пока он продолжал листать.

— Это было… легко. — Он остановил прокрутку и посмотрел на неё, лучи солнца из его окна пролились светом на её бёдра, согревая её и комнату. — Когда он объявлял проект, я подумал… что самое важное в моём дне? Кто? Ну… каждый вопрос каким-то образом ведёт к тебе.

Маринетт моргнула на него, щёки слегка порозовели.

— Ты не просто делал фотографии, — тихо сказала она. — Ты заставил меня почувствовать, что меня видят.

Адриан улыбнулся, толкая её плечом.

— Что ж, это именно ты позволила мне.

Она вздохнула, прижимаясь к нему, как всегда делала.

— Я позволю тебе сделать это снова, — прошептала она, — в любое время.

Его рука тут же обвила её.

— Есть ещё одна, которую я хочу тебе показать, подожди.

Он снова прокрутил, затем остановился на фото из пекарни.

Мягкое свечение заливало фотографию, показывающую четырёх человек, прижатых друг к другу. Том, Сабина, Маринетт и Адриан, застывшие во времени на одном маленьком снимке, который показывал то, что было у них в сердцах, даже когда их голоса не могли этого.

Пока Том и Сабина улыбались в камеру, Адриан и Маринетт смотрели только друг на друга.

Маринетт легко выдохнула.

— Это… это та самая, куда мои родители велели тебе присоединиться к нам!

— Да… я очень рад, что сделал это. — Адриан снова взглянул на экран, глядя туда же, куда смотрела Маринетт — на её родителей.

— Они выглядят такими счастливыми, — прошептала она.

Адриан кивнул.

— Конечно, ведь у них такая замечательная дочь.

Маринетт фыркнула, усмехнувшись ему:

— Ой, брось, ты всё ещё их любимое дитя. Держу пари, они были просто рады, что ты присоединился к нам для фото.

— Что ж, — пробормотал Адриан, — надеюсь, таких моментов будет много.

Маринетт улыбнулась, глядя на фото, а затем на него.

— Нам стоит им рассказать, — пробормотала она, — рассказать им… обо всём.

Адриан даже не выглядел удивлённым, и снова кивнул.

— Да, думаю, стоит.

* * *

Колокольчик над дверью булочной тихо звякнул, когда Маринетт и Адриан вошли внутрь. Дневное солнце отбрасывало жёлтое свечение через окна и на выпечку, стоящую там. Было пусто, обеденная суматоха уже улеглась.

Сабина подняла взгляд от стойки и улыбнулась, прежде чем её глаза переместились с их лиц на крепко сцепленные пальцы Маринетт… на то, как Адриан стоял, едва заметно развернувшись к её дочери, защищающе, но не осознавая этого.

— Ну, здравствуйте, вы двое, — мягко сказала она.

Маринетт сглотнула.

— Э-э… привет, мама, — прошептала она, затем взглянула на Адриана, который слабо сжал её руку. — Мы… можем поговорить минутку?

Улыбка Сабины не угасла, более того — стала ещё шире, словно она уже знала, что сейчас услышит. Она кивнула, обходя стойку и вытирая руки о фартук, пока её взгляд ещё раз метнулся к их переплетённым пальцам.

— Конечно, — сказала она, затем наклонила голову. — Позвольте только позвать вашего отца.

Маринетт почувствовала, как Адриан сжал её руку, пока Сабин ставила табличку "перерыв", запирая дверь и ласково окликая в сторону задней двери:

— Том?

Послышался грохот чего-то металлического, вероятно, противня, а затем знакомый голос.

— Что? Если это про круассаны, я говорил, что они уже остывают…

Том вышел из кухни, с испачканными мукой щекой и руками. Он резко остановился, заметив их стоящими там, всё ещё держащимися за руки.

Что-то в его выражении изменилось, он прищурился, глаза блеснули озорством, прежде чем смягчились и стали тёплыми и уверенными. Сабина встала рядом с ним, положив руку на его локоть и одарив понимающей улыбкой:

— Дети хотели поговорить.

Брови Тома взлетели вверх, пока его взгляд метался между ними двоими. — Всё в порядке, милая?

Маринетт кивнула, прочистив горло и взглянув на Адриана, а затем снова на родителей.

— Э-э… да. Да. Мы… мы в порядке. Мы просто… есть кое-что, что мы хотели, э-э… сказать… вам.

Маринетт замолчала, вдыхая. Адриан тихо усмехнулся, и поднял их соединённые руки.

— То, что она пытается сказать, это то, что… мы вместе.

В пекарне повисла тишина секунд на тридцать, прежде чем лицо Тома расплылось в такой широченной улыбке, какую только можно представить.

— Наконец-то! — прогремел он, заставив Маринетт отступить на шаг.

Она моргнула, открыв рот, наблюдая за ним.

— Папа?

Том пересёк комнату и заключил их обоих в сокрушительные объятия, рассмеявшись.

— Вы… вы знаете, как долго ваша мать и я ждали этого?!

Сабина тоже тихонько рассмеялась, одной рукой уперевшись в бедро, пока Том отступил, переводя взгляд с Маринетт на Адриана.

— Мы очень рады за вас двоих. —проговорила Сабина, сокращая расстояние между ними и обхватывая лицо Маринетт руками.

— Спасибо, мама, — прошептала Маринетт, пока Том набросился на Адриана, хлопнув его по плечу.

— Я рад, что у тебя хватило смелости сказать ей о своих чувствах.

Адриан смущённо усмехнулся Маринетт:

— Вообще-то, она, эм, опередила меня.

— Ещё бы. — Том снова рассмеялся. — Это потрясающе. Наконец-то! Сабин, Сабина, я говорил тебе! Я говорил!

Сабин мягко усмехнулась, глядя на него, всё ещё держа щёки Маринетт, и пробормотала: — Да, дорогой. Говорил. — Затем она снова повернулась к Маринетт, её выражение смягчилось. — Ты… ты счастлива?

Маринетт кивнула, её собственные глаза горели непролитыми слезами.

— Очень-очень счастлива, мама.

Сабина кивнула в ответ, долго изучая лицо дочери, прежде чем перевести взгляд на Адриана. Её голос всё ещё был мягким, но намерение за ним нельзя было спутать.

— А ты, — ласково спросила она, — ты счастлив?

— Да, мэм. — Адриан снова сжал руку Маринетт. — Очень счастлив.

Этого оказалось достаточно для Сабины. Она отпустила щёки Маринетт и сделала шаг назад, комната внезапно стала ярче, легче, солнечный свет лился через окна и отражался в привычном тепле булочной. Маринетт инстинктивно прильнула к боку Адриана, и впервые ничего не казалось хрупким.

Прежде чем Адриан успел осознать происходящее, Сабина шагнула вперёд и обняла его.

Он замер лишь на секунду, прежде чем осторожно ответить на объятие, словно не был уверен, что ему это вообще позволено.

— Добро пожаловать в семью, Адриан, — шепнула она ему на ухо. — Официально, на этот раз. — Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть на него, её улыбка была очень уверенной. — Хотя сыном для нас ты стал уже давно.

Дыхание Адриана перехватило. Он тихо рассмеялся, не громко, а чувствами, моргая чуть чаще обычного, пока его плечи наконец расслабились впервые с тех пор… честно говоря, он не знал, с каких пор.

Маринетт, всё ещё прижавшись к его боку, наклонила голову и прошептала: — Говорила же. Любимое дитя.

Он взглянул на неё сверху вниз, чуть ухмылнувшись краешком губ.

— Я хочу верить, что заслужил это.

Сабин прикрыла рот рукой, заглушая смех, пока Том громыхал рядом, уже настраиваясь.

— Я говорю, мы отпразднуем это чем-нибудь...

— Вообще-то! — выпалила Маринетт, чересчур громко, затем сморщилась и попробовала снова, тише, осознаннее. — Тут… есть ещё кое-что.

Её хватка на руке Адриана усилилась, костяшки побелели вопреки её попытке казаться спокойной.

— О. — Сабина кивнула, переводя взгляд то на неё, то на Адриана, её улыбка замерла.

Том почесал подбородок, слегка нахмурившись.

— Ладно. Продолжай.

Адриан издал тихий, нервный смешок.

— Это вроде как… много.

Глаза Сабины расширились, она застыла, и комната стала очень, очень тихой, прежде чем она прошептала:

— Доченька, ты беременна?

Душа Маринетт покинула тело.

— МАМА! НЕТ! ЧТО?! — взвизгнула она, выдёргивая руку из хватки Адриана, пока её лицо не стало сразу нескольких оттенков красного. — НЕТ! Я НЕ — ой, ё... — почему ты — НЕТ!

Адриан дёрнулся назад на полшага, вытаращил глаза, а затем расхохотался, зажимая рот рукой, его плечи тряслись, а разум заклинило между нервами и весельем.

— Я… извиняюсь, — прохрипел он, смех прорывался наружу вопреки всем усилиям. — Мне правда не стоит смеяться, мне очень жаль, просто…

Том потряс головой, часто моргая, а затем расхохотался так сильно, что вынужден был опереться о стойку.

— Сабина!

— Что ж, — пожала плечами она, чуть покраснев, — ты же сказал, что это "много", так что я просто…

Маринетт застонала, пряча лицо в руках.

— Я больше никогда не заговорю. Я переезжаю в другую страну, меняю имя, навсегда исчезаю с этой планеты.

Адриан рассмеялся, потянувшись к ней и притягивая обратно к себе.

— Для порядка скажу, — сказал он дрожащим голосом, — я бы гораздо сильнее запаниковал, будь это правдой.

Маринетт выглянула на него сквозь пальцы.

— Ты совсем не помогаешь.

Сабина выдохнула, делая шаг вперёд и кладя успокаивающую руку на руку Маринетт.

— Так, ладно, — спокойно сказала она. — Если дело не в этом… тогда в чём?

Маринетт сглотнула, наконец опуская руки, её лицо всё ещё было красное, и кивнула:

— Ну, э-э, я… Ледибаг.

Тишина в булочной оглушила. Адриан тихо усмехнулся и поморщился, пробормотав:

— И… и я Кот Нуар.

— О, это… это много. — согласилась Сабина, кивая им. Она повернулась посмотреть на мужа, который стоял там, вытаращив глаза, будто кто-то только что вручил ему вселенную.

— Том?

— Я ЗНАЛ! — вырвалось у него, он грохнул ладонями по стойке. — Я знал, что в тебе что-то есть, пацан! Каламбуры, причёска, то, как чёрный кот вечно ошивается у булочной. Даже не начинай про эти свои драматичные выходы...

— Том, — позвала Сабин, глаза были полны беспокойства, хотя она и улыбалась.

— Но Сабин, подумай! — настаивал он, глаза сияли, пока он осматривал Адриана с ног до головы. — Ты был в моей булочной. Ты ел мой хлеб, а потом сражался с суперзлодеями в один и тот же день! Ты был в моём доме… с моей дочерью.

Адриан моргнул, не в силах ответить, пока глаза Тома не стали ещё круглее, а затем он повернулся к Маринетт.

— Ты! — Благоговение было написано на его лице. — Моя собственная дочь! Спасает Париж? Держит в балансе школу, университет, друзей и весь мир?! Неудивительно, что ты всегда была такой уставшей!

Маринетт слабо рассмеялась, слёзы уже наворачивались на глаза.

— Да… одним словом, так и есть.

Сабина опустилась на ближайший табурет; одна рука опиралась на стойку, пока она смотрела на Маринетт, а затем на Адриана, качая головой.

— Вы… оба всё это время были в опасности.

Маринетт грустно улыбнулась маме и кивнула:

— Были.

Чуть сдвинувшись, Адриан снова притянул Маринетт к своему боку. Тайна вышла наружу, и она была тяжёлой. Он хотел сделать всё возможное, чтобы облегчить груз на плечах Маринетт.

— Скрывать это от вас нужно было ради вашей безопасности… ради безопасности всех. Это было нелегко, но мы делали то, что должны были делать, — вздохнул Адриан, оглядывая комнату.

Сабина закрыла глаза на краткий миг, вдохнула, затем медленно выдохнула. Когда она снова открыла их, они блестели, но она сдерживала слёзы.

— А теперь безопасно… значит ли это, что Бражник…? — спросила она.

Адриан на мгновение заколебался, прежде чем кивнуть:

— Он ушёл. Это… всё закончилось. Мы, эм, разобрались с этим прошлой ночью. Всё кончено… навсегда.

Том вскинул кулак.

— ДА!

Сабин нахмурилась, глядя на него.

— Том!

— Что? Сегодня отличный день! Я испытываю облегчение, ты тоже должна. — Том пожал плечами, пока Сабина снова поворачивалась к ним двоим.

— Вы несли это в одиночку так долго, — сказала она.

Маринетт почувствовала, как Адриан сильнее сжал её руку, и она прижалась к нему, положив голову на его плечо.

— Мы рассказываем вам сейчас, — сказала Маринетт, — потому что это безопасно. Его нет, и, ну, мы не хотим больше секретов между нами.

— И потому, — мягко добавил Адриан, — что мы любим друг друга так давно. Как самих себя, так и наши супергеройские альтер эго. И, ну, мы любим вас обоих, и вы заслуживаете знать.

Том громко прочистил горло, смахивая с глаз влагу.

— Что ж, полагаю, это объясняет, почему вы двое всегда были так близки и почему выглядели так, будто уже женаты.

— ПАПА!

Он усмехнулся.

— Что? Я счастлив! Вы счастливы! Мы все счастливы.

Сабина вздохнула, качая головой, прежде чем Том хлопнул в ладоши.

— Ладно, пора праздновать, однако… у меня столько вопросов. Например, как вы превращаетесь? Адриан, как работает твой шест? И ты правда постоянно говоришь "моя леди" или это просто для эффекта, потому что…

Его слова оборвались, когда Адриан рассмеялся, испытывая облегчение, а что-то красное мелькнуло из сумочки Маринетт.

— Маринетт? — вежливо произнесла Тикки, её глаза были большими и она улыбалась.

Раздался звук.

Ни слова, просто глухой стук, когда колени Тома ударились об пол.

Адриан вскрикнул, инстинктивно рванув вперёд.

— Сэр!

Сабина оказалась быстрее, опускаясь на колени рядом с мужем, одну руку уверенно положила на его плечо, другой мягко щёлкала пальцами перед его лицом.

— Том. Дыши.

— Я… что… — захрипел Том. — Я видел тебя раньше! Я думал, это кукла! Она… она говорит!

— Я квами, — ослепительно улыбнулась Тикки, зависнув в воздухе и сложив крошечные ручки вместе. — Простите, что обманывала вас раньше, но приятно наконец познакомиться.

— Квами? — повторила Сабина, глядя на Тикки с мягкой улыбкой, — и… ты та, кем… как становится Маринетт — Ледибаг?

Тикки кивнула, кружась вокруг головы Маринетт.

Сабина посмотрела на дочь, тихо хмыкнув.

— Хорошо… это нормально.

Затем, прежде чем кто-либо успел пошевелиться, чёрное пятно появилось вверх тормашками прямо с лопасти потолочного вентилятора.

— Ого, — лениво протянул Плагг. — Это прошло намного лучше, чем я ожидал.

Том издал звук, нечто среднее между вздохом и удушьем, когда его глаза встретились со взглядом Плагга.

— А ВОТ И ВТОРОЙ!

Плагг опустился вниз, оказавшись с Томом нос к носу.

— Так вот ты какой, знаменитый пекарь. Знаешь, здесь отлично пахнет. У тебя есть что-нибудь с камамбером? Это хорошая штука.

Адриан зарылся лицом в ладони.

— Мне так, так жаль.

Тикки бросила на Плагга взгляд.

— Плагг!

— Что? Я же вежлив.

Маринетт рассмеялась, прикрывая рот рукой — напряжение наконец-то начало спадать.

— Папа, мама… это Тикки, она помогает мне становиться Ледибаг. А… это Плагг, он превращает Адриана в Кота Нуара.

Том встал при помощи Сабин, глядя на двух крошечных существ так, словно был свидетелем истории, но заговорила именно Сабина.

— То есть вы хотите сказать, что годами носили в себе двух древних магических существ и вес мира на своих плечах. — Она моргнула, затем выдохнула.

Плагг ухмыльнулся:

— В общем-то, это всё объясняет.

Сабин выдохнула, долго и прерывисто, прежде чем улыбнуться:

— Хорошо, ладно, — сказала она. — Полагаю, если Париж пережил это, то и мы сможем.

Она посмотрела на Маринетт, на Адриана, а затем на двух квами, парящих неподалёку.

— Это ваш дом, когда бы он вам ни понадобился. Идёмте обедать, пока мне не нужно снова открывать булочную.

Том усмехнулся, делая шаг вперёд и хлопая Адриана по плечу.

— Герой-парень. Магический кошачий супер-костюм. Древние существа. Ладно, это просто очередной день в Париже.

Плагг фыркнул и приземлился на плечо Тома.

— Вы удивительно хорошо это принимаете.

Том вздохнул, вытирая руки о фартук.

— Я владею пекарней в Париже. Поэтому всё это даже не входит в топ-десять странностей.

Маринетт рассмеялась, и её слёзы едва не пролились, когда она откинулась назад, прижимаясь к боку Адриана, чувствуя его ровный пульс и тепло.

Тикки придвинулась ближе к Маринетт и толкнула её в щёку.

— Ты справилась очень хорошо, — прошептала она.

Плагг лениво потянулся в воздухе.

— Да. Десять из десяти за раскрытие тайны, и только один родитель упал в обморок. Я называю это успешным.

Адриан хмыкнул, снова беря Маринетт за руку, пока они следовали за её родителями на кухню.

— Эй, дети? — окликнул их Том спереди. — Мы будем обсуждать расстановку в вашей спальне сейчас? Там всё ещё две большие комнаты без намёка на приватность?

Глаза Маринетт расширились, а Адриан рассмеялся.

— Я уже жалею об этом, — пробормотала Маринетт, зарываясь лицом в руку Адриана.

— А я нет, — сказал Адриан, улыбаясь ей сверху вниз. Они пересекли кухню, чтобы подняться наверх, в квартиру над пекарней. Наконец больше никаких секретов — только два супергероя, их квами, родители Маринетт и одна большая счастливая семья.