Подопечный шпиона (джен)

Рождество оказалось долгожданным отвлечением. Гарри никогда прежде не видел волшебного Рождества, а уж такого роскошного, какое готовил Хогвартс, и подавно. Мысль остаться в замке, пока остальные разъезжаются по домам, его ничуть не расстраивала. Даже если бы Рон решил уехать, Гарри был абсолютно уверен: Хогвартс — куда лучшее место для каникул, чем дом номер четыре по Тисовой улице.

Большую часть времени они проводили в гостиной. Гарри это вполне устраивало: замок почти опустел, и ему не слишком хотелось рисковать встречей со Снейпом наедине.

Хотя поговорить хотелось.

Очень.

До боли, понял Гарри.

Но сделать с этим было нечего.

Утром Рождества Рон разбудил его, радостно прыгнув прямо на кровать.

Гарри, протирая глаза, заметил у изножья гору подарков и мгновенно проснулся.

Может, что-нибудь от Снейпа...

Он схватил первый сверток. Флейта от Хагрида.

Следующий — монета в пятьдесят пенсов.

Дурсли сумели пробить новое дно.

Потом свитер.

— Это мама связала, — немного смущенно объяснил Рон. — Она всем такие дарит.

Гарри решил не говорить, что уже получал один в прошлом году. Тогда свитер был великоват, поэтому Гарри оставил его дома. К следующим каникулам наверняка станет впору.

А вот и он.

Гарри разорвал бумагу и увидел коробку. Внутри лежали перчатки из драконьей кожи.

К ним была прикреплена короткая записка:

Для матчей по квиддичу. С. С.

Гарри долго смотрел на перчатки. Потом надел.

Сели идеально.

Он пошевелил пальцами.

И вдруг в голову совершенно непрошено пришло: а они точно не прокляты?

Рон заинтересованно смотрел на коробку, и Гарри быстро снял перчатки.

— А, это... от одного знакомого.

Объяснение было совершенно неудовлетворительным, но Рон, к счастью, дальше не расспрашивал.

От Ремуса пришла коробка сахарных перьев, от Гермионы — шоколадные лягушки.

Оставался последний подарок.

Гарри некоторое время смотрел на него, пытаясь угадать отправителя, потом развернул бумагу и непонимающе уставился на содержимое.

— Ого! — выдохнул Рон.

По крайней мере, он явно понял, что это.

Гарри — нет.

— Неужели настоящий? Надень, Гарри!

Ощущение было крайне странным: собственная голова словно плавала в воздухе без тела. Но восторг от подарка оказался сильнее, и Гарри даже не успел как следует испугаться.

— От кого? — спросил Рон, перебирая складки мантии.

Гарри поднял упавшую записку.

Он прочитал.

Ни подписи.

Прочитал еще раз.

Недоумение только выросло.

Мантия принадлежала отцу?

Отец когда-то передал ее автору записки?

Дамблдор.

Разумеется, Дамблдор.

Используй ее хорошо.

Именно такую туманную фразу Дамблдор и написал бы.

Как именно, по его мнению, Гарри должен был ее использовать?..

Николас Фламель.

Нет. Все равно не сходится. Дамблдор сам прячет то, что охраняет пес. Почему просто не рассказать Гарри, что там?

Гарри сильнее чем когда-либо захотел поговорить со Снейпом.

Позже они спустились на рождественский обед. Восторг Гарри от украшений заметно потускнел при виде Снейпа за преподавательским столом. В замке осталось всего около дюжины учеников, и среди гриффиндорцев — только Гарри и Уизли. Они устроились вместе и медленно уничтожали горы еды.

Гарри сидел к Снейпу спиной. Случайно, но был этому благодарен.

Когда Снейп уходил, Гарри изо всех сил пытался не смотреть. Не получилось. Глаза сами метнулись к привычному месту профессора.

В тот самый момент Снейп поднял голову.

Гарри поспешно отвернулся.

◆

Снейпу понадобилось больше времени, чем он когда-либо признал бы вслух, чтобы понять очевидное:

Гарри Поттер его избегает.

Началось, разумеется, после того, как мальчик увидел раненую ногу. Снейп пожалел о резкости в тот же миг, когда заметил окаменевшее лицо Гарри. Но рядом стоял Филч, а значит, даже будь нога целой, броситься следом было невозможно.

Поэтому он позволил мальчику сбежать, пока отвращение к себе, ярость и еще с десяток чувств творили в голове хаос.

А потом Гарри прямо сказал, что не хочет иметь с ним ничего общего.

Не теми словами.

Но смысл был совершенно ясен.

Снейп не понимал, почему именно эти слова и выражение лица — бледного, холодного, страдающего, но упрямого — так выбили его из равновесия.

С тех пор, наблюдая за Гарри на зельях, за обедами, иногда в коридорах, где зеленые глаза тут же опускались в пол, едва замечали Снейпа, он испытывал странное чувство: будто держал в руках что-то хрупкое, а оно внезапно разбилось.

Теперь оставалось только смотреть на осколки.

Одна часть Снейпа была убеждена, что в долгосрочной перспективе это лучший возможный исход их короткого знакомства.

Поттер — Мальчик-Который-Выжил.

Снейп — Пожиратель смерти и шпион.

Для всего магического мира безопаснее, если они будут держаться подальше друг от друга.

Не обязательно дружить с ребенком, чтобы за ним присматривать.

И вообще — неужели Снейп забыл, чей это сын?

Неужели действительно хочет быть... кем бы то ни было... для сына Джеймса Поттера?

Гарри почти все свободное время проводил в спальне, появляясь в коридорах главным образом по дороге в Большой зал или на квиддичное поле. Преданность спорту неприятно напоминала отца, и Снейп тут же подавлял эту мысль.

Зато в последнее время мальчик часто сидел в библиотеке.

Некоторое время Снейп подозревал, что он что-то затевает, а потом не выдержал и попросил мадам Пинс показать список книг, которые Гарри брал.

Всего восемь названий.

У Гермионы Грейнджер, напротив, список занимал пятнадцать страниц. Девочка читала столько литературы вне программы, что это было почти так же бесполезно для расследования, как короткий список Гарри.

У самого Гарри были учебники по заклинаниям и трансфигурации. Снейп позволил себе слабое удовлетворение: короткого домашнего обучения, видимо, хватило, чтобы мальчику не потребовались дополнительные книги по зельям.

Остальные шесть книг были историческими.

Причем не по тем темам, которые проходили первокурсники.

В списке Грейнджер тоже нашлось около двух десятков книг примерно на те же темы. Снейп на всякий случай проверил и Рона Уизли: четыре книги.

Все — история.

Довольно недавняя европейская история, если быть точным.

Может, Гарри изучает Темного Лорда?

Если так, делает это отвратительно: ни в одной из книг Волдеморт почти не упоминался.

Несколько раз на уроках Снейп всерьез думал, стоит ли нарушить доверие и применить Легилименцию. Он даже переводил взгляд на Грейнджер и Уизли, но почему-то не мог заставить себя проникнуть в их мысли.

Возможно, потому, что Гарри не простил бы этого никогда.

Когда Дамблдор позвал его в кабинет для личного разговора, Снейп ожидал, что речь пойдет о Гарри.

И не ошибся.

Но тема оказалась неожиданной.

— Похоже, Гарри обнаружил Зеркало Еиналеж, — сказал Дамблдор, едва Снейп вошел.

В глазах был привычный блеск, хотя приглушенный.

— Когда?

— Позавчера.

У Снейпа возникло подозрение.

— Правильно ли я понимаю, что он нарушил комендантский час?

Глаза Дамблдора весело сверкнули.

Снейп сжал спинку кресла.

Значит, тот самый нарушитель, которого Филч пытался поймать. При всех своих недостатках смотритель редко ошибался, когда подозревал учеников в ночных прогулках.

— Почему ты рассказываешь мне?

— Я собирался сегодня сам поговорить с мальчиком. Почти уверен, что он вернется. Но потом подумал: возможно, ты предпочел бы сделать это вместо меня.

Снейп прочистил горло.

— Мальчик не хочет со мной разговаривать, — ровно сказал он.

— А-а.

Дамблдор ничуть не удивился, и Снейп решил, что имеет полное право оскорбиться.

— Сомневаюсь, что со мной он будет разговорчивее.

Что ж.

Это правда.

Дамблдор улыбнулся.

— Хорошо провел Рождество?

Снейп уставился.

— Гарри что-нибудь тебе подарил?

Вообще-то подарок лежал сейчас в кармане.

Новый обезболивающий эликсир. Довольно дорогой и исключительно сильный: всего две капли раз в восемь часов.

Очевидно, Гарри понял, что Снейп преувеличивал, когда говорил, будто рана полностью пройдет за пару недель. При постоянной ходьбе и стоянии заживление заняло гораздо больше.

Подарок пришел на неделю раньше Рождества.

Гарри, скорее всего, не учел, что через две недели после приготовления сила зелья начнет падать, так что к моменту доставки ему уже была неделя.

И все же флакон лежал в кармане Снейпа, заполненный еще на три четверти.

Осязаемая надежда, что Гарри когда-нибудь его простит.

— Я поговорю с ним, — сказал Снейп и вышел.

Подарок Гарри Дамблдора совершенно не касался.

Двадцать седьмого декабря Снейп ждал в комнате с Зеркалом.

Он стоял в тени, иногда медленно прохаживаясь. Дамблдор, разумеется, не удосужился сказать, во сколько именно Гарри появится.

Примерно за полчаса до полуночи дверь тихо скрипнула.

Снейп замер, держа руку в кармане на палочке.

И внезапно прямо перед Зеркалом возник Гарри.

Рядом серебрилась ткань.

Снейп с глухой яростью на Дамблдора узнал мантию-невидимку.

Некоторое время он просто молча наблюдал.

Но если Снейп надеялся, что вид ребенка наедине с собой будет чем-то приятным, он сильно ошибся.

Он забыл, что именно делает Зеркало.

Снейп мгновенно понял, что видит Гарри.

Зеленые глаза были огромными и неподвижными. Мальчик стоял метрах в одном от стекла, но всем телом наклонялся вперед, будто хотел провалиться внутрь.

Снейп бесшумно вышел из тени.

Гарри вздрогнул и обернулся. Снизу он выглядел невозможного маленьким: губы приоткрыты, видны кончики белых зубов.

Снейп подошел и опустился на пол рядом, вытянув ноги.

— Как вы меня нашли? — прошептал Гарри, почему-то решив, что в этой комнате нужно говорить тихо.

Снейп смотрел в пол.

На Зеркало он не взглянет.

Он прекрасно знал, что увидит.

Уже видел, когда Дамблдор только привез его в Хогвартс.

Потом не спал всю ночь.

Повторять опыт не собирался.

— Дамблдор сказал, — ответил он так же тихо.

Гарри издал звук между фырканьем и смешком.

— Сам не захотел приходить?

— Полагаю, решил, что ты предпочтешь меня.

Гарри ничего не ответил. Только подтянул колени к груди.

— Что это вообще такое?

Снейп на одно мгновение поднял глаза.

Зеленые глаза.

Рыжие волосы.

Он тут же отвернулся. Зеркало оставалось лишь на краю зрения.

— Оно показывает самое сильное желание твоего сердца.

Прошла, казалось, целая вечность.

Гарри всхлипнул.

Снейп тревожно посмотрел. Мальчик был одет слишком легко для зимы. Не заболел ли?

Но глаза были красными и полными слез.

— У меня правда ее глаза, — едва слышно сказал Гарри.

Снейп посмотрел на него сбоку.

— Правда.

— И его волосы. И... не знаю, кто это. Может, дедушка? У меня его колени. И этот подбородок. И...

Что ж, подумал Снейп.

Он ошибся.

Снейп был уверен, что Гарри увидит только родителей.

Гарри вытер глаза рукавом и наконец будто впервые по-настоящему заметил сидящего рядом Снейпа.

— Вы на него не смотрите, — сказал он почти с благоговением.

Снейп оперся руками о пол позади себя.

— Есть определенная опасность в том, чтобы увидеть то, чего ты больше всего хочешь и никогда не получишь. Чем чаще будешь возвращаться, Гарри, тем труднее станет остановиться.

Он говорил медленно и спокойно.

— Ты начнешь приходить все чаще. Оставаться все дольше. А потом однажды не сможешь заставить себя отойти. Образ недостижимого желания поглотит тебя.

Гарри слегка побледнел.

Снейп решил, что на всякий случай понадобится Бодроперцовое зелье.

— Завтра Дамблдор уберет Зеркало. Советую не искать его.

Гарри покачал головой. Глаза все еще блестели.

— Идем.

Снейп поднялся. Через секунду Гарри тоже встал.

Снейп протянул руку, чтобы коснуться его лба.

Гарри, как раз натягивавший мантию, резко отшатнулся.

Снейп замер.

Бледные щеки Гарри мгновенно покраснели.

— Я... вы меня напугали.

Нет.

Там было что-то еще.

Снейп мог понять мальчика, который постепенно осознает, что его оставили в плену дольше, чем хотелось бы.

Но почему Гарри боится его?

— Я хотел проверить температуру, — сказал Снейп, ничем не выдавая, что заметил странную реакцию.

Гарри не двинулся. Щеки стали еще краснее.

Снейп легко приложил ладонь ко лбу, избегая шрама.

— Теплый. Значит, Бодроперцовое. Пойдешь в больничное крыло или ко мне в кабинет?

— В больничное, сэр, — ответил Гарри, глядя себе под ноги.

— Хорошо, — совершенно небрежно сказал Снейп, будто не понял причины выбора.

Стоит ли проводить его к мадам Помфри?

Дамблдор бы не стал.

Дамблдор велел бы надеть мантию и идти самому.

— Тогда вперед. В больничное крыло и сразу в постель.

Снейп все же пошел следом — просто чтобы убедиться.

Сначала до больничного крыла.

Потом до башни.

И только после этого вернулся в свои комнаты.

◆

Снейп совершенно точно следил за ним.

Он был повсюду.

Иногда Гарри всерьез обдумывал самый простой вариант: остановиться, развернуться, подойти к нему и потребовать объяснений.

Но если Снейп правда следит, шанс услышать признание был равен нулю.

Гарри старался не воспринимать это как еще одно доказательство того, что Снейп хочет его... убить.

В конце концов, возможностей у него было достаточно.

Они были одни у Зеркала.

Правда, Дамблдор знал, что Снейп там. Если бы с Гарри что-нибудь случилось, виновник был бы слишком очевиден.

И все же кто-то действительно пытался его убить.

Может, Снейп просто следит, чтобы Гарри оставался в безопасности.

Но правда ли?

Когда стало известно, что следующий матч будет судить Снейп, для Рона и Гермионы это превратилось в окончательное доказательство его злых намерений.

Но если Снейп защищает Гарри, разве судейство не идеальный способ держаться рядом?

Но правда ли?

Это сводило с ума.

На любой довод Гарри мозг немедленно отвечал:

А правда?

Он правда это имел в виду?

Правда поэтому поступил?

Правда хотел именно этого?

Впрочем, сам факт, что Дамблдор послал Снейпа к Зеркалу, означал: директор уверен в его верности.

А вдруг и Дамблдор хочет навредить Гарри?

Гарри резко потряс головой.

Все. Теперь это уже просто идиотизм.

Зеркало.

Проклятое Зеркало.

Гарри почти жалел, что вообще его увидел.

С прошлого года ему не снились кошмары о родителях — с тех пор как он прочитал старые газеты и увидел огромные движущиеся фотографии.

Теперь кошмары вернулись.

Лица родителей.

Вспышки зеленого света.

Громкий безумный смех.

Гарри уже понимал: это ночь, когда Волдеморт убил его родителей.

Зеленый свет — Авада Кедавра.

Даже если бы Снейп не рассказал зловеще о том, насколько опасно Зеркало, Гарри все равно, вероятно, перестал бы туда ходить после первых кошмаров.

Боль от того, что во сне он снова видел смерть родителей, была куда сильнее слабого утешения, которое давал их образ в стекле.

— Я не могу сломать ногу, — сказал он друзьям. — Запасного ловца нет. Мы проиграем.

И Оливер Вуд никогда его не простит.

А Малфой — никогда не забудет, что гораздо хуже.

В этот момент Невилл буквально ввалился в комнату и рухнул лицом на пол.

Гарри вскочил.

Гермиона тоже, но, в отличие от него, сразу поняла, что произошло, и знала, как снять заклятие.

— Все. Хватит.

Кулаки Гарри сжались при виде дрожащих губ Невилла.

— Тебе нужно пойти к Макгонагалл.

— Не хочу новых неприятностей, — пробормотал Невилл.

— Ты должен дать ему отпор! — вмешался Рон. — Нельзя позволять ему вытирать об тебя ноги.

— Не надо говорить, что я трус. Малфой уже сказал.

Невилл тяжело опустился на диван.

Перед глазами Гарри на мгновение всплыла газетная статья.

Фрэнк и Алиса Лонгботтом.

Авроры.

Замучены Лестрейнджами до безумия.

Гарри яростно мотнул головой.

— Ты стоишь дюжины Малфоев. Ты гриффиндорец. А он из вонючего Слизерина.

Он достал шоколадную лягушку и отдал Невиллу. Тот слабо улыбнулся и поблагодарил.

Гарри машинально посмотрел на карточку.

Дамблдор.

Стоп.

Гарри резко сел прямее и схватил Гермиону за руку.

— Я нашел! Я нашел Николаса Фламеля!

Философский камень.

Гарри, Рон и Гермиона одновременно склонились над книгой, а потом один за другим медленно откинулись назад.

— Пес охраняет Философский камень, — сказал Гарри. — Он был в Гринготтсе, но потом Фламель попросил Дамблдора спрятать его, и тот привез камень в Хогвартс.

— Значит, Снейп пытается добраться до него.

Гарри поморщился.

Если сравнивать с попытками убить Гарри, перспектива того, что Снейп просто хочет украсть камень, была почти приятной.

Он отказывался признавать, что сомнение насчет Снейпа стало чем-то большим, чем всего лишь возможностью. Все увиденное, вся «доказательная база» имела и другие объяснения.

И все же, выходя на поле перед матчем, Гарри несколько раз сглотнул, пытаясь убрать комок из горла.

Присутствие Дамблдора только сильнее запутывало.

Часто ли директор ходит на матчи? Гарри спросил Джорджа.

— Почти никогда. Разве что финал сезона, — ответил тот с усмешкой. — Наш дорогой директор явно не фанат квиддича.

Когда Снейп вышел на поле с совершенно бешеным лицом, первой мыслью Гарри было: он злится, потому что план убить Гарри не сработает.

Но, может быть, оба просто пришли защищать его?

Гарри стиснул зубы.

Неважно.

Дамблдор здесь.

Значит, кем бы ни был Снейп, Гарри в безопасности.

Не надо было идти за Снейпом в Запретный лес.

Но откуда Гарри мог знать?

Он нес метлу в кладовую перед ужином, когда заметил знакомую темную фигуру, уходящую к деревьям.

Нужно было отвернуться.

Вернуться в замок.

Но Гарри был уверен: если увидит, чем Снейп занимается, наконец поймет все.

Что ж.

Понял.

И теперь очень жалел.

Итак.

Гарри сел в кровати.

Была глубокая ночь. Судя по храпу с кровати Невилла, остальные спали.

Итак.

Снейп хочет украсть Философский камень и силой заставляет Квиррелла помочь.

Почему ему вообще нужен Квиррелл, Гарри не понимал. Снейп ведь намного сильнее в магии.

Но камень теперь волновал мало.

Пусть Снейп хоть станет сказочно богатым.

Главное другое.

Снейп не пытается убить Гарри.

Но тогда что произошло с метлой на матче?

Сколько вообще разных вещей Снейп пытается сделать одновременно?