




| Название: | Sister of the Sword |
| Автор: | Paul B. Thompson and Tonya C. Cook |
| Ссылка: | https://dragonlance.fandom.com/wiki/Sister_of_the_Sword |
| Язык: | Английский |
| Наличие разрешения: | Разрешение получено |
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Сборы кочевников в дорогу всегда сопровождались шумом и суетой. Под громкие крики и натужное кряхтение один за другим разбирали шатры, стоявшие кругами. Каждый раз, когда кожаное жилище оседало на землю, в воздух взлетало облако пыли. По обычаю шатры сворачивали старшие дети под присмотром старейшин. Тем временем взрослые воины занимались лошадьми и укладкой походного снаряжения.
Посреди этой суматохи Карада неподвижно сидела в седле. С непривычным для себя равнодушием она наблюдала за людьми, сновавшими среди пыльных шатров. Близкие к ней воины объясняли задумчивость предводительницы гибелью Амеро. И не ошибались.
К ней подошла Берамун. Чёрные волосы девушки покрывала жёлтая пыль. Она окликнула предводительницу, ставшую ей приёмной матерью. Карада улыбнулась и протянула обёрнутую кожей тыквенную флягу с прохладной водой.
Берамун прополоскала пересохший рот и выплюнула грязную воду.
— Я от Харака и бывших разбойников, — сказала она. — Они спрашивают, где им идти в походной колонне.
— В хвосте, — ответила Карада, забирая флягу. — Лишних лошадей у нас нет. Пойдут пешком, вместе с волокушами.
— И Харак тоже?
Карада отпила прохладной озёрной воды. За последнее время ей снова полюбился её резкий минеральный привкус.
— И Харак тоже. Я не могу выделять его среди остальных, Берамун. За это товарищи его возненавидят. Если бывшие разбойники покажут себя достойными людьми, со временем найдём им лошадей. И нет, с тобой вдвоём он не поедет. Лошади будет слишком тяжело.
Заметив разочарование девушки, Карада уже мягче добавила:
— Харак не станет возражать. А если будет держаться наравне со всеми, его люди станут уважать его ещё больше.
Берамун улыбнулась. Радость от предстоящего ухода из Долины Водопадов с лихвой возмещала временную разлуку со спутником.
Посмотрев мимо Карады в сторону поселения, девушка заметила облако пыли возле северного заслона.
— Кто-то идёт из Яла-тене, — сказала она.
Карада вздохнула.
— Наверняка опять старейшины явились заговорить нас до смерти. Никогда не встречала таких болтунов. Им что, вчерашнего прощания не хватило?
Берамун нахмурилась и прикрыла глаза ладонью.
— Их слишком много. Это не просто несколько старейшин.
Карада развернула своего коня пшеничной масти и сама посмотрела на дорогу. Из поселения действительно направлялась большая толпа.
— Найди Пакито, — коротко приказала она. — Пусть немедленно явится ко мне. Если раньше встретишь Бахко, его тоже присылай.
— Зачем?
— Скорее всего, ничего страшного. Ступай, делай, что велено.
Берамун бросилась в гущу сборов, ловко лавируя между лошадьми и оседающими шатрами. К тому времени, как Пакито и Бахко добрались до Карады, пришедших из Яла-тене уже можно было хорошо разглядеть. Их набралось около двух сотен, и все тащили тяжёлые мешки и тюки.
Впереди шёл молодой охотник Хекани. Добравшись до предводительницы кочевников, он подал знак остальным остановиться. Измученные тяжёлой ношей жители с облегчением опустили мешки на землю и устроили короткий отдых под утренним солнцем.
— Приветствую тебя, великая предводительница! — сказал Хекани. — Мы пришли присоединиться к вам.
— Что?! — одновременно воскликнули Бахко и Пакито.
— Мы хотим вступить в твой отряд, — пояснил Хекани, широким жестом указав на людей позади себя.
— О чём ты говоришь? — спросила Карада. — Вы ведь не кочевники!
— Станем кочевниками, если ты нас примешь. После гибели Аркудена и ухода дракона многие решили, что оставаться здесь больше незачем. Все, кого ты видишь сегодня перед собой, решили покинуть Яла-тене и отправиться с тобой.
Карада болезненно поморщилась.
— Да у вас и лошадь-то есть едва ли у каждого десятого! — вмешался Бахко. — И никто из вас не привык ходить на большие расстояния. Как вы собираетесь за нами поспевать?
— На равнинах наверняка найдутся и другие лошади, — ответил Хекани.
— Да у вас же у всех грязь к пяткам приросла! — выпалил Пакито и тут же смутился. — Я хотел сказать, на равнинах жизнь тяжёлая. Совсем не то, что сидеть в уютных каменных домах.
— Не так уж давно мы покинули равнины, чтобы успеть забыть прежнюю жизнь, — возразила пожилая женщина, стоявшая позади Хекани. — Да и в Яла-тене последнее время жилось совсем не сладко.
— Мы сражались с Заннианом дольше, чем вы, — с гордостью напомнил Хекани. — Я и сам охотник. А что до верховой езды, так научимся, разве нет? Вам не придётся о нас заботиться. Среди нас есть мастера самых разных дел. Мы умеем обрабатывать кремень, плавить металл, выделывать шкуры, лепить горшки, выращивать растения. Сами себя прокормим, да ещё и вашим людям передадим свои умения.
Карада покачала головой.
— Вы слишком замедлите наш отряд.
Она окинула взглядом собравшихся и добавила:
— Кроме того, если столько молодых людей уйдёт, что станет с теми, кто останется?
Из толпы за спиной Хекани выступила садовница Дженла.
— Я потому и пришла с Хекани, Карада, чтобы ответить на этот вопрос.
Предводительница кивнула суровой старухе, приглашая говорить.
— Насколько могу судить, мне уже пятьдесят шесть лет, — начала Дженла. — И я прекрасно понимаю, что никогда не прожила бы столько, если бы не Аркуден и его поселение. Теперь я слишком стара, чтобы странствовать. Яла-тене останется моим домом до самой смерти.
— Многие старики в поселении думают так же. Мы останемся в долине, с драконом или без дракона, с Аркуденом или без него. У нас есть огороды, плодовый сад и крепкие каменные стены.
Хекани снова заговорил:
— А нам этого мало.
Он указал на стоявших за спиной людей.
— Нам нужен сильный, решительный предводитель. Аркуден был мудрым и добрым человеком, но мы на собственном горьком опыте убедились, что одной мудрости и доброты недостаточно. Даже дракон, защищавший наше поселение, не смог уберечь нас от разбойников. Чтобы оставаться свободным, нужно быть сильным. Мы хотим идти за тобой, Карада.
Она долго молчала, внимательно оглядывая собравшихся. Наконец заговорила так громко, чтобы услышали все:
— Если вы думаете, что со мной на равнинах вам будет лучше, значит, вы дураки. Оставайтесь здесь. Выращивайте свои огороды, живите за каменными стенами. Для вас это самый разумный выбор.
В толпе поднялся недовольный ропот. Карада подозвала Пакито и Бахко, и все трое уехали. Отъехав немного, они остановились и обернулись.
— Не уходят, — сообщил Бахко.
Жители по-прежнему толпились на том же месте. С небольшого холма к западу от кочевого лагеря они наблюдали за всадниками.
Предводительница даже не повернулась к ним.
— Посмотрим, чего они стоят. Если сумеют поспевать за нами, приму.
— Но ведь они не кочевники, — возразил Бахко.
— Ты тоже не был кочевником, когда мы встретились. Переплыл море в корзине из брёвен, разыскивая новую землю. Разве я ошиблась, когда приняла тебя в свой отряд?
Бахко ухмыльнулся.
— Нет. Только эти корзины из брёвен мы называем кораблями, предводительница.
Карада небрежно отмахнулась от его кораблей, затем повернулась в седле сначала в одну, потом в другую сторону.
— Кто-нибудь видел сегодня нашего знатного заложника?
— Балиф со своими солдатами ждал нас ещё на рассвете, — ответил Пакито. — Я велел им идти вместе с бывшими разбойниками. Всё равно лучше держать все неприятности в одном мешке, верно?
Карада вздохнула.
— Если бы это были все наши неприятности! Ладно. Пакито, веди отряд в ущелье Медвежьего Когтя. Бахко, оставь в резерве сотню всадников. Пусть разбойники и эльфы войдут в ущелье впереди вас. Иди следом за ними, пока снова не выберемся на открытое место.
Оба мужчины кивнули. Карада послала за Таргуном.
Старый кочевник подъехал к ней на своей пятнистой кобыле. На той самой, верхом на которой тринадцать лет назад покидал Долину Водопадов. Карада поручила ему присматривать за волокушами и всеми, кто шёл пешком. Таргун спросил о молодых жителях Яла-тене, по-прежнему толпившихся на холме.
— Не обращай на них внимания, — ответила предводительница. — Если сумеют поспевать за нами, может, и примем.
Карада отдала ещё несколько распоряжений, и кочевники распределились по походным отрядам. Пакито повёл первых всадников к ущелью Медвежьего Когтя. Пока они удалялись, Берамун уже верхом подъехала лёгким галопом к своей приёмной матери. Карада велела ей держаться рядом, чтобы «учиться управлять отрядом».
Берамун поравняла коня с лошадью Карады. Мимо проезжали кочевники Пакито, махали руками и выкрикивали имя предводительницы. Та не отвечала на приветствия и невозмутимо смотрела, как они проезжают мимо.
— А ты разве не приветствуешь их в ответ? — тихо спросила Берамун.
— Только в битве. В остальное время держусь с важным видом. Это придаёт им уверенности.
Увидев недоумение на лице девушки, Карада едва заметно улыбнулась.
— Когда у меня суровый вид, им легче поверить, будто я размышляю над глубокими и мудрыми решениями ради их блага.
Берамун предстояло ещё многому научиться, прежде чем стать настоящей предводительницей. Она громко и долго смеялась над признанием Карады, а проезжавшие мимо всадники удивлённо оглядывались на неё.
* * *
Эльфы взвалили на плечи походные мешки и выступили. Впереди шёл Балиф, задавая шаг всему отряду.
— Рад, что наконец покидаю эту долину, — сказал Фаролену, шагая рядом со своим владыкой. — Слишком много горя и страданий мы здесь увидели.
Балиф ничего не ответил, и некоторое время они шли молча. Затем эльфийский владыка спросил:
— Что ты сделаешь первым делом, когда вернёмся домой, Фаро?
— Искупаюсь, — ответил мастер бронзового литья. — В горячей воде. А потом займусь любовью с женой.
— Именно в таком порядке?
— Моя жена Арикина настоит именно на таком порядке. А ты чем займёшься, владыка?
— Целых тридцать дней стану питаться исключительно фруктами и запивать их редчайшим нектаром Сильваноста. Грубая человеческая пища состарила меня на сотню лет.
Фаролену оглядел длинные вереницы людей, двигавшихся впереди и позади, кто пешком, кто верхом.
— Сколько же их, — заметил он. — Для существ с такой короткой жизнью они удивительно быстро размножаются!
— Слишком быстро. Наш государь и его советники должны это понять.
Балиф заметил Караду верхом рядом с черноволосой девушкой, которую та приняла как дочь.
— Многое предстоит объяснить Гласу Звёзд. Очень многое...
Эльфы приблизились к предводительнице кочевников. По приказу Балифа они выровняли шаг и двинулись строем, дружно взмахивая руками и ногами.
— Честь отдать! — выкрикнул Балиф.
Все эльфы одновременно повернули головы к Караде, приветствуя её воинским салютом, которого обычно удостаивались лишь самые высокопоставленные сильванестийцы. Если предводительницу удивило такое проявление уважения, она ничем себя не выдала. Карада продолжала невозмутимо смотреть вперёд с прежним важным видом.
* * *
В хвосте длинной колонны, растянувшейся по дну долины к ущелью Медвежьего Когтя, Таргун дожидался своей очереди выступать вместе с пешими кочевниками. Большинство среди них составляли дети, ехавшие на волокушах среди поклажи. Коротая время в ожидании сигнала, Таргун поглядывал на жителей Яла-тене. Те всё ещё стояли толпой на холме, примерно в сотне шагов от него.
Глядя на них, Таргун вспомнил, как когда-то сам пришёл в отряд Карады вместе с женой после смерти их взрослого сына. Они тогда чувствовали себя такими же одинокими и растерянными, как эти жители. Жены давно не было в живых, но теперь Таргуну захотелось сделать то, на что он решался крайне редко: поступить без одобрения Карады. Он подозвал одного из бездельничавших кочевых мальчишек и отправил к предводителю жителей с посланием: Карада велела передать, что, если сумеете держаться с нами наравне, будете приняты в отряд.
Таргун сразу понял, когда мальчик передал его слова. Несколько жителей вскочили на ноги. Остальные последовали их примеру, и вскоре вся толпа уже стояла. Раздались радостные крики. Таргун надвинул на глаза широкие поля плетёной соломенной шляпы и спрятал довольную улыбку в седой бороде.
Так отряд Карады покинул Долину Водопадов. Выбравшись из гор, предводительница сдержала обещание и отпустила Балифа. Эльфийский владыка вернул ей бронзовый меч, который она отдала ему перед сражением с ограми и разбойниками. Именно этим клинком Балиф ранил Занниана. Фаролену отремонтировал потрёпанное оружие и отполировал до прежнего блеска. Карада приняла меч, ничем не выдав своих чувств.
— Прощай, — сказал Балиф. — До новой встречи. Мира тебе, как принято говорить у твоего народа.
— С чего ты взял, что мы ещё встретимся? — спросила она.
— Наши судьбы переплелись. Разве ты не заметила?
Карада покраснела. Даже загар не сумел скрыть проступивший на щеках румянец.
— Значит, снова встретимся в бою? — нарочито резко спросила она.
— Надеюсь, что нет. Не хотелось бы скрещивать мечи с боевым товарищем.
Он не стал отдавать честь, а лишь непринуждённо помахал рукой и повёл свой небольшой отряд прочь. Карада молчала, пока Берамун не поддразнила её:
— Кажется, у тебя появился друг.
— Он мне не друг, — сухо ответила предводительница. — Просто очень достойный враг.
* * *
Вскоре после ухода Балифа с эльфами Карада всё-таки уступила и позволила двум сотням мужчин, женщин и детей из Яла-тене присоединиться к отряду. Как и обещал Хекани, жители принесли с собой немало знаний и новых умений. За одно поколение бронза вошла в повседневный обиход: из неё делали не только мечи и наконечники стрел, но и хозяйственные инструменты, и украшения. Выращивание растений на временных стоянках давало кочевникам больше пищи, а вместе с достатком росла и численность отряда.
Со временем людей стало так много, что отряд едва мог передвигаться и прокормить себя. Небольшие группы начали отделяться, основывая собственные кочевые отряды в других землях. Потомки Пакито и Самту ушли далеко на запад, за некогда грозный Край Света, и заселили земли заката. Другая группа, возглавляемая Бахко и его детьми, вернулась к северному морскому побережью. Когда Бахко умер, прожив долгую жизнь и оставив многочисленных потомков, его тело перевезли через море на родину, в земли мореплавателей.
Из полусотни бывших разбойников половина со временем стала полноправными членами отряда Карады. Остальные постепенно разбрелись кто куда: одни сделались одинокими странниками, другие вернулись к воровству и грабежам. Карада поручила Хараку покончить с теми, кто снова взялся за разбой. Так она решила испытать его, и спутник Берамун не подвёл. Всех до единого преступников схватили или убили. Четверых Харак прикончил собственноручно.
Бывший разбойник никогда не расставался с Берамун. У них родилось шестеро детей. Первенца назвали Амеро. Он вырос воином столь же мудрым, сколь и бесстрашным. Бабушка Карада особенно любила его, и только ему одному позволяла называть себя Нианки.
Карада дожила до глубокой старости, пережив последнего брата более чем на два десятилетия. В поздние годы она передала руководство отрядом Берамун, а сама проводила дни на охоте и в седле. Нередко подолгу странствовала по саванне в одиночку. Её подвиги и приключения постепенно обрастали легендами. Когда волосы Карады совсем побелели, она стала брать с собой в путешествия кого-нибудь из внуков: молодого Амеро или внучку Кинармун. От бабушки они узнавали древние тайны и перенимали старинные умения.
Карада странствовала по самым дальним уголкам равнин, и многим кочевникам казалось, будто они видели её силуэт на фоне заходящего солнца или под ярким венцом звёзд. Со временем путники привыкли почтительно приветствовать любую одинокую фигуру, встреченную на просторах саванны. Ведь каждый одинокий всадник мог оказаться Карадой, присматривавшей за всеми детьми равнин.
* * *
Много лет спустя, далеко от этих мест, тускло-красный солнечный шар опускался к морю. С высокого утёса Дураникс обозревал свой новый дом — круглый остров посреди вод. За годы, прошедшие после ухода из Долины Водопадов, он вырос до исполинских размеров. Отчасти благодаря силе духов, которой его наполнили давным-давно, но и благодаря сытной пище: китам и кракенам, обитавшим в водах вокруг острова.
Высоко в небе кружила Блусидар, проводя первый урок полёта для двух их детёнышей. Летала она гораздо лучше своего старшего и более тяжёлого супруга, зато к ошибкам драконят относилась куда менее терпеливо. Маленькие драконы изо всех сил махали короткими крылышками, стараясь не отстать от стремительно летевшей матери.
В груди Дураникса появилось странное ощущение. Сперва где-то глубоко среди могучих летательных мышц возник крохотный холодный участок. Затем холод начал распространяться, превращаясь в медленно ползущее онемение. Это скорее озадачивало, чем пугало. Добравшись до кончиков когтей и макушки рогатой головы, ощущение исчезло так же быстро, как появилось. Лишь однажды прежде Дураникс испытывал нечто подобное. И теперь сразу понял, что это означает.
Блусидар опустилась на каменный уступ над ним. Хриплым голосом подбодрила драконят, всё ещё с трудом державшихся в воздухе, а затем с тревогой повернулась к супругу.
— Что тебя беспокоит? — спросила она.
— Боюсь, не стало одного моего друга, — тихо произнёс Дураникс, встретившись взглядом с её большими золотыми глазами. — Старого друга.
— Кого-то из твоих людей, — фыркнула Блусидар.
— Нет. Карада никому не принадлежала, кроме самой себя. В этом были и её проклятие, и её сила.
Мимо них, пронзительно крича и зовя на помощь, пролетел их сын Сериданакс. Блусидар не одобряла подобной опеки, но Дураникс подхватил маленького дракончика огромными когтями и принялся успокаивать:
— Не бойся, малыш. Я тебя защищу.





| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|