Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

Мама открыла шкаф и достала с верхней полки огромную книгу в тёмно-зелёном переплёте. Она была такой тяжелой, что Лаванде пришлось принять её обеими руками.

Книгу начали вести столько поколений назад, что никто уже не помнил, когда. В неё заносили не каждый увиденный Сон, а только то, что стоило сохранить: необычные случаи, удачные толкования, ошибки, которые лучше не повторять, и правила, проверенные несколькими поколениями. Иногда туда попадали и семейные истории.

Книгу много раз переплетали, поэтому старые пожелтевшие страницы соседствовали с новыми. На полях теснились приписки, возражения и ехидные замечания потомков.

Лаванда открыла первую страницу.

«Сначала запиши Сон. Потом думай».

«Не поправляй вчерашний Сон сегодняшним умом».

«Если ответ тебе не нравится, это ещё не значит, что Сон ошибается».

В книге были главы о браках, путешествиях, детях, деньгах, болезнях, потерянных вещах и незнакомцах, которых ещё только предстояло встретить. Была даже глава под названием «Вопросы, которые сначала казались умными», и она оказалась неожиданно большой.

Мать открыла книгу ближе к середине. На странице крупными буквами было написано:

«Не знаешь, чего хочешь, — не спрашивай».

— Это главное, — сказала она. — Сон отвечает на твой вопрос. Поэтому сначала надо понять, чего именно ты хочешь.

Лаванда кивнула. Это тоже было в традициях семьи Браун. В семье никогда не одобряли женщин, которые ради всех вокруг забывали о себе. Для провидицы такая привычка никак не годилась: если сама не знаешь, чего хочешь, то и толкового вопроса не задашь.

Мать дала Лаванде лист пергамента и карандаш.

— Если сегодня увидишь Сон, сразу запиши — карандашом, чтобы не возиться с чернилами. Утром разберём.

— А что лучше спросить?

— То, что тебе действительно важно. И только одно.

Лаванда задумалась. Можно было спросить что-нибудь по-настоящему масштабное — кем она станет, выйдет ли замуж, будет ли богатой, — но для всего этого ещё будет время, а сейчас её больше всего занимала Джинни.

Вечером она положила возле кровати пергамент и карандаш, закрыла глаза и тихо спросила:

— Почему Джинни Уизли стала со мной такой холодной?

* * *

Ночью ей приснился Хогвартс. Она стояла в пустом коридоре рядом с Парвати и слышала собственный голос:

— Сначала моя рубрика станет самым популярной. Потом я сама стану главным редактором.

А затем появилась Джинни. Она сидела за столом в редакции, перед ней лежал свежий номер «Хогвартского вестника». Кто-то рядом произнёс:

— Лаванда хочет занять твоё место.

Лаванда проснулась ещё до рассвета и несколько мгновений лежала неподвижно, улыбаясь потолку.

Первый Сон! Её собственный! Она действительно могла видеть Сны — как мама, бабушка и остальные волшебницы Браун.

Хотелось немедленно бежать к матери, но правило из Книги она помнила: сначала запиши. Лаванда зажгла светильник и записала всё по порядку — разговор с Парвати, коридор, обрывки фраз, Джинни за редакционным столом.

Потом она перечитала написанное. Да... Кто-то все же их тогда подслушал — интересно, кто. Но, с другой стороны, Джинни ее не выгнала из редакции — значит, рубрика Лаванды ей нравится!

Внизу Лаванда приписала: «Не обсуждать важные планы в коридорах». Подумала и добавила: «Наладить отношения с Джинни».

Теперь надо было придумать, как. И Лаванда сразу же придумала: она скажет, что целитель обнаружил на ней проклятие, которое вызывало всякие дурацкие мысли — например, отнять у Джинни газету — но теперь проклятие снято.

Утром Лаванда спустилась на кухню с листом в руке. Мама увидела её лицо и сразу поняла.

— Сон был?

Лаванда расплылась в улыбке.

— Был!

* * *

Через несколько дней Сны всё ещё казались ей чудом, но теперь Лаванде хотелось разобраться в этом чуде как следует.

В Книге были главы и разделы, но новые записи часто появлялись там, где находилось место. Совет о выборе мужа мог оказаться рядом с историей о потерянном кольце, замечание о детских болезнях — через двадцать страниц после другого замечания о них же, а одно и то же правило иногда встречалось в трёх разных местах с разными пояснениями на полях. Читать всё это было очень интересно, но ужасно неудобно.

На третий день Лаванда пришла к матери с Книгой под мышкой.

— Мам, её надо привести в порядок. Сделать нормальное оглавление и собрать вместе всё про замужество, отдельно про детей, болезни, путешествия, деньги. И указатель в конце, чтобы можно было сразу найти нужное.

Мама удивилась.

— Ты сможешь это сделать?

— Думаю, да. Только это долго. Но, думаю, мадам Пинс может подсказать полезные заклинания.

— Лаванда, если ты это сделаешь, тебе весь Род спасибо скажет. И магия Рода тоже может помочь тебе в ответ. Так обычно и бывает: если кто-то делает что-нибудь действительно полезное для Рода и его магии, Род не остаётся в долгу.

Теперь удивилась уже Лаванда.

— Неужели никто раньше не пробовал?

— Все жаловались, что в Книге невозможно ничего найти. Твоя бабушка жаловалась, я жаловалась, прабабушка тоже. — Мать погладила старый переплёт. — Но потом мы открывали её, смотрели, сколько здесь всего, и решали, что разбираться с этим будет слишком долго и скучно. И оставляли как есть. Обычно нужное в конце концов находилось.

Лаванда посмотрела на Книгу. Ей самой мысль оставить всё как есть казалась невыносимой. Если сведения уже собраны, зачем каждый раз искать их заново? Гораздо проще один раз разобрать записи, может быть, переписать всё начисто, составить указатель — и потом сразу находить то, что нужно.

И тут она впервые задумалась о том, что это совсем не похоже на обычные привычки семьи Браун. Бабушки и прабабушки Лаванды хорошо понимали, чего хотят, и умели этого добиваться, но разбирать накопившиеся записи не захотела ни одна из волшебниц Браун. Кроме самой Лаванды.

* * *

За следующие несколько дней Лаванда ещё немного поупражнялась с простыми вопросами, а потом решила спросить Сон о чём-нибудь в самом деле важном.

— Мама, а как лучше спросить у Сна о чём-то важном для будущего?

— Нужно сначала как следует подумать, что именно тебя интересует. А то, если спросишь, например: «Будет ли у меня всегда всё хорошо?», то в ответ получишь только сумятицу, в которой невозможно разобраться.

И Лаванда решила задать вопрос конкретный и практичный.

— Кто или что прямо сейчас может помочь мне стать главным редактором Witch Weekly?

И легла спать.

Сначала Лаванде приснилась Гермиона Грейнджер с Рейвенкло. На мантии у неё сидела розовая бабочка. Гермиона поколдовала над бабочкой, улыбнулась, и та полетела к Лаванде и села ей на причёску, как заколка. И Лаванда поняла во сне, что Гермиона не только поможет ей в будущем, но уже помогла.⁽¹⁾

Потом Гермиона исчезла, а перед Лавандой появился Винсент Крэбб со Слизерина с Witch Weekly в руке. Лаванда даже во сне удивилась.

Она проснулась и сразу записала два имени: «Гермиона Грейнджер» и «Винсент Крэбб».

* * *

С Крэббом всё было совершенно непонятно, зато о Гермионе Лаванда думала всё утро.

Красивую одежду, косметику и Witch Weekly Лаванда любила всегда, но лишь недавно начала всё записывать, сравнивать и замечать закономерности — даже Парвати это заметила. Так появились её первые таблицы, потом капсульный гардероб, а следом и планы насчёт газеты и Witch Weekly. А теперь даже мама сказала с уважением, что она может оказать услугу всему Роду.

И тут Лаванда вспомнила, как ещё осенью наколдовала розовых бабочек в коридоре, и одна из них уселась Гермионе на плечо. Как напомнил Сон, Гермиона быстро поколдовала над бабочкой, и та села Лаванде прямо на голову. А вскоре после этого Лаванда составила свою первую таблицу!

Видимо, Гермиона пожелала ей чего-то хорошего. Значит, благодарить её действительно было за что! А ведь сама Лаванда пока ничего особенного для неё не сделала, только показала, как красить губы, и спела красивую песню.

К обеду Лаванда окончательно решила, что Гермиона — замечательный человек. Почти как добрая фея из сказки, только с книгами и ужасной причёской. Но ничего, причёску легко исправить, нужно просто забрать волосы наверх и закрепить надёжным заклинанием.

* * *

Винсент Крэбб пока оставался загадкой.

1) Ранее Гермиона, наблюдая за Лавандой, пожелала хотя бы ненадолго научиться думать так же, как она. Отражённый свет Зеркала Еиналеж исполнил это желание, но одновременно Лаванда получила способность Гермионы систематизировать, анализировать и строить планы. После того как профессор Флитвик снял действие чар с Гермионы, приобретённая способность у Лаванды осталась.

Вернуться к тексту