Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

После каникул Лаванда сначала занялась Джинни. Она дождалась вечера, когда в редакции почти никого не осталось: Колин ушёл проявлять фотографии, Фред и Джордж куда-то исчезли, а Бальтазар спал на подоконнике.

— Джинни, можно с тобой поговорить?

Джинни отложила перо.

— Говори.

Лаванда закрыла дверь.

— На Рождество родители показали меня целителю. Он нашёл на мне проклятие.

Джинни нахмурилась.

— Какое?

— Ментальное. Его уже сняли. Он сказал, что оно могло влиять на мои мысли.

Лаванда помолчала.

— Он спросил, не было ли у меня в последнее время мыслей, которые казались чужими. И я вспомнила, что у меня действительно были довольно странные мысли. Я подумала, что ты могла о них услышать. Если тебе говорили, что я хотела занять твоё место в газете, я понимаю, почему ты стала держаться со мной настороженно.

— А раньше ты хотела? — спросила Джинни.

Лаванда чуть пожала плечами.

— Я же сказала. У меня были странные мысли. А теперь их нет. Мне нужна только моя рубрика. Во-первых, это интересно, а во-вторых, я же хочу когда-нибудь попасть в Witch Weekly, а не стать главным редактором Пророка. Твоё место мне не нужно, правда.

Джинни всё ещё смотрела настороженно.

— Если хочешь, я могу в этом поклясться, — сказала Лаванда. Oна как следует подготовилась к этому разговору.

Джинни подумала.

— Поклянись.

Лаванда достала палочку. Она заранее обдумала слова клятвы и произнесла их без запинки:

— Клянусь своей магией, что не хочу и не стану пытаться сместить Джинни Уизли с должности главного редактора школьной газеты и главы всей прессы Хогвартса.

На конце палочки вспыхнул серебристый огонёк и сразу погас. Джинни заметно смягчилась.

— Ладно. Тогда всё нормально.

— Отлично.

После этого Лаванда снова весело болтала с Джинни, приносила статьи и обсуждала дела газеты, хотя некоторая напряжённость между ними ещё оставалась. Лаванда, подумав, решила, что со временем это исчезнет, a пока лучше спокойно заниматься своей рубрикой.

* * *

На следующий день после разговора с Джинни Лаванда подошла после ужина к Гермионе.

— Гермиона, у тебя такие красивые волосы.

Гермиона обернулась и улыбнулась.

— Правда?

— Конечно. Давай, я тебе сделаю причёску? Если поднять их наверх, ты будешь выглядеть потрясающе.

Гермиона машинально потрогала волосы.

— Думаешь? — и она тут же включила свою веселую сторону.⁽¹⁾

— Я уверена!

— Тогда давай!

Она тут же села и повернулась к Лаванде спиной.

— Только сделай что-нибудь такое, чтобы мне потом не пришлось два часа вытаскивать из волос шпильки.

Лаванда рассмеялась, достала расчёску и принялась разбирать её густые пряди. Гермиона тут же рассказала, как накануне Флитвик объяснял им новое заклинание и один мальчик умудрился зачаровать собственный рукав вместо пергамента. Лаванда в ответ тоже вспомнила смешную историю — о том, как Рон Уизли на первом курсе проглотил за обедом половину бумажной салфетки.

Разговор шёл сам собой: одна история цеплялась за другую, потом они перескочили на что-то совсем постороннее, и ни одной из них не приходилось думать, о чём говорить дальше.

Наконец Лаванда собрала волосы Гермионы наверху, оставила несколько мягких прядей у лица и закрепила всё не шпильками, а заклинанием, которое сразу же показала Гермионе.

— Готово.

Гермиона вскочила и поспешила к зеркалу.

— Ой!

Она повернула голову сначала в одну сторону, потом в другую.

— Мне нравится! Очень нравится. Я совсем другая.

Они ещё немного поболтали. Гермиона спросила, как Лаванда выбирает цвета, и Лаванда стала объяснять, почему одни оттенки придают лицу сероватый вид, а другие, наоборот, освежают. Потом они начали обсуждать, кому из преподавателей больше всего пошло бы что-нибудь новое, и согласились, что Макгонагалл особенно не помешало бы изменить причёску: она зачем-то носила строгий и совершенно старомодный пучок, да и очки совсем не подходили к её лицу.

К концу разговора Лаванда была совершенно уверена, что Сон не ошибся. Гермиона оказалась не только умной — с ней ещё и было весело.

После этого Лаванда стала чаще подсаживаться к ней, приносила сладости, показывала свои статьи, если хотела проверить, не пропустила ли чего-нибудь очевидного, и время от времени делала ей причёски. Гермиона иногда тоже стала приходить к Лаванде и спрашивать:

— Слушай, а вот этот пояс подойдёт к этому платью?

Лаванда считала такой прогресс выдающимся и очень скоро решила, что Гермиона теперь её подруга и немного крёстная фея.

* * *

Гарри приятельство Гермионы с Лавандой совершенно не беспокоило. Ему самому она была не слишком интересна, зато Гермиона уже успела выучить у неё несколько чар для макияжа и причёски, которым её не могли бы научить ни родители, ни Дагворты. И наверняка существовало множество всяких девчачьих вещей, о которых Гермионе было проще спросить Лаванду, чем кого-то ещё.

Он прекрасно видел, что в отличие от Джинни, Лаванда не липла к ним и не пыталась занять его место рядом с Гермионой. Если Джинни казалась Гарри назойливой мухой, то Лаванда в его представлении была чем-то вроде той самой розовой бабочки, и при этом вполне полезной.

* * *

Лаванда долго не могла понять, как Джинни узнала об их с Парвати разговоре, ведь в коридоре тогда никого, кроме них, не было. Но, поработав некоторое время в помещении редакции, в конце концов начала догадываться.

Она заметила, что Пивз постоянно появлялся возле редакции, приносил новости, рассказывал старые истории — и Лаванда видела, что дело не только в газете. Пивз действительно дружил с Джинни. Он мог влететь в редакцию, не постучав, сообщить, что разыскал нужную информацию, и Джинни сразу понимала, о чём идёт речь. Иногда он зависал вверх ногами над её столом и начинал что-нибудь рассказывать вполголоса. Они спорили, смеялись, Джинни просила его что-то выяснить, и Пивз действительно отправлялся выяснять. А иногда Джинни бросала в него чернильницей, и оба хохотали, а Пивз говорил, что обо всём расскажет какому-то Клементу. А ведь никаких Клементов в Школе не было.

А однажды Лаванда увидела, как после короткого разговора с Джинни Пивз просто исчез в стене.

И тут она сразу вспомнила свой Сон. Да, они с Парвати тогда были совершенно уверены, что рядом никого нет. Но Пивза они и не могли увидеть, если он сам не хотел им показаться!

Лаванда сначала рассердилась, а потом решила, что сердиться особенно не на кого. Пивз ведь ничего ей не обещал, она сама обсуждала важный план посреди Хогвартса, а Пивз дружил с Джинни и, конечно, рассказал ей.

После этого Лаванда перестала говорить о чём-либо действительно важном там, где поблизости мог оказаться Пивз. Но вскоре выяснилось, что одним Пивзом дело не ограничивается.

1) Эта сторона Гермионы появилась после истории с зеркалом Еиналеж. Незадолго до этого Гермиона сказала, что ей было бы интересно хоть ненадолго научиться думать, как Лаванда, а Гарри — как Рон. Зеркало исполнило их желание: Гермиона вдруг стала гораздо более непосредственной и весёлой, а Гарри — более импульсивным и склонным действовать сразу. Луна первой заметила, что у них словно «изменился узор души». Флитвик снял остаточную магию Зеркала, но новый способ мышления остался. Гарри и Гермиона обнаружили, что теперь умеют по желанию переключаться между своей обычной манерой думать и приобретённой.

Вернуться к тексту