Заветное желание Снейпа (джен)

Прошла неделя с похорон Люпина. Конечно, Гарри все узнал, невозможно было хранить тайну, когда у общительного ребенка есть друзья. И эти друзья всю неделю рвались к нему в больницу: Снейп настоял, чтобы его подлечили после плена и укрепили иммунитет.

На самом деле он не хотел отпускать его одного в Хогвартс. Не то, чтобы он много на себя брал… Просто в школе на три профессора стало меньше. А это значит, дисциплина ухудшилась, если, конечно, Дамблдор своей железной волей не раздал всем приказания, нарушать которые… не рекомендуется.

Сам директор дважды навестил его за это время. Каждый раз справлялся о самочувствии Мариуса, был вежлив и холоден. Но в его почти равнодушных голубых глазах Снейп видел что-то похожее на сочувствие. Которое старик умело скрывал, не желая показывать слабость.

Впрочем, сочувствие, жалость… ему все это было не нужно.

Только бы Мариус пришел в себя.

От целителей он узнал, что Дору перевели в другую палату, где она восстанавливает силы. И что она уже принимает гостей.

Снейп оттягивал этот момент, как мог.

Просто, он боялся ее увидеть. Поникшую. Совсем не похожу на себя. Не ту Дору, которую он знал.

А еще боялся услышать правду. Что это он виноват в смерти Люпина.

Если бы не тот ритуал… Ремус оставался бы в форме. Он бы ловко отскочил от Авады Кедавры или поставил мощный щит.

Но он… не успел.

Или не смог, получив ранение руки и будучи ослабленным.

Но Снейп должен ее увидеть. Это его долг. Он обещал.

А обещания, данные умершим, нужно выполнять.

Хотя и не уверен, что она его хорошо встретит.

Во всяком случае, он попытается.

Снейп идет длинными коридорами, следуя указаниям целителя, с которым он беседовал насчет Доры и ее здоровья. Его сердце бьется с такт шагам. Он волнуется, как перед экзаменом.

Стараясь не думать о друге, который все предусмотрел и как будто хотел умереть, чтобы дать им обоим зеленый свет, он продолжает идти, всматриваясь в номера дверей. Дойдя до нужной, он задерживается на пороге, а потом несмело заносит руку, чтобы постучать.

Нет, он не может. Что ей сказать? Как утешить? Нет слов. Дора потеряла мужа и ребенка, чтобы спасти его собственных детей… какая ирония.

Снейп никогда не хотел, чтобы так вышло.

Просто тогда он не думал, кипя яростью на Волдеморта и отчаянно желая выдернуть сыновей из его лап… ни о чем не думал. Не предполагал даже, что кто-то из орденцев может погибнуть. Просто потому, что это ― реальность.

От смертельного заклинания еще не придумали лекарства в этом мире.

Все же он стучит и, собравшись с духом, входит.

Дора сидит на кровати. Точнее… он знает, что это Дора. Но она и впрямь на себя не похожа.

В безразмерной мешковатой больничной рубашке, с серыми блеклыми волосами, смотрит в одну точку. Ее чудесные, играющие всеми красками радуги глаза тоже посерели и словно сделались бесцветными.

Он подходит ближе, желая обратить на себя внимание. Дора вдруг словно просыпается и медленно поворачивает голову на звуки.

― Северус? ― Ее взгляд становится осмысленным. Но все равно она смотрит, будто не узнает.

― Я жив, ― только и может сказать он.

― Я знаю, ― она отворачивается и смотрит перед собой, словно пытается что-то найти на полу. ― Я сразу спросила о тебе, как попала сюда…

― Обо мне?

Почему-то его это удивляет. Не о Ремусе. О нем.

А знает ли она о муже? Или ее решили временно не волновать?

― Дора… ― Снейп протягивает руку и не решается дотронуться до худенького плечика, которое выделяется под рубашкой.

Она всхлипывает и, опередив его, обхватывает его за талию. Чего бы никогда себе не позволила, если бы Ремус был жив.

Снейп медленно садится рядом. Обнимает вздрагивающую и всхлипывающую Дору, которая словно пытается удержать рыдания, но они рвутся наружу. Прижимает ее к себе, с каким-то удивлением проводя ладонью по ее спине, волосам… Он удивляется тому, что теперь это возможно, и совесть его не заест.

Она кажется ему куда более хрупкой, чем раньше. Сильно сдала на неделю, пережив горе, которое сложно описать.

― Северус. ― Она отстраняется и смотрит на него своими большими глазами, в которых блестят слезы. ― Я больше не смогу родить… целители сказали… у меня никогда не будет детей.

Еще одна шокирующая правда обрушивается на него кувалдой. Какие еще жертвы нужно было принести, чтобы он увидел своих сыновей живыми?

― Это… это не страшно, ― пытается он утешить, но любые слова кажутся ему пустыми и глупыми. ― У нас же и так… точнее у меня есть два сына. А они те еще бандиты, за ними глаз да глаз нужен…

Особенно за Мариусом.

Кажется, он несет какую-то чушь. Куча зелий, которые ему пришлось пить, чтобы восстановиться, все мозги ему залили.

― Извини, ― бормочет он, проводя рукой по лицу. ― Кажется, я немного устал.

― Все в порядке. ― Она проводит ладонью по его щеке, всматривается в глаза. Снейп вздрагивает от ее прикосновения.

Совсем не так он представлял себе в мечтах… а неважно, что он там представлял. Он не имел на это права, а сейчас просто выполняет долг. Обещание, данное Ремусу. Не более.

― Просто… ты должен это понять, Северус, ― она уже не плачет, но голос ее дрожит. ― Посмотри на меня… ― Дора мягко поворачивает его лицо к себе. ― У нас с тобой не будет общих детей.

Что она такое говорит?

― Мне жаль, ― наконец выдавливает он. ― Я даже не представляю, что ты пережила…

― Северус… ― ее взгляд становится беспомощным. ― Ты… я… Кажется, я сказала, что-то не то…

― Тише. ― Он мягко проводит по ее затылку, привлекая к себе, прислоняется лбом к ее лбу. ― Все хорошо. Я рядом. Я о тебе позабочусь.

― Но ты… как же ты! ― Она немного отстраняется и смотрит на него. ― Ты достоин лучшего…

― Я магл, без стабильной работы, образования и жилья, который только начал осваиваться в чужом мире. ― Он отворачивается и сжимает губы. ― Это все, что я могу тебе сейчас предложить, если говорить о…

― Тише, ― повторяет она за ним, прикладывая палец к его губам, из-за чего жар приливает к его лицу. ― Меня не беспокоит твое происхождение, а деньги… ― она пожимает плечами, ― Ремус никогда много не зарабатывал. Я не прихотлива.

В ее глазах ― мгновенная вспышка боли. Она отворачивается, закусывая губу и борясь со слезами.

― Если ты готова меня простить за все, что потеряла… ― начинает Снейп, плохо понимая, как это вообще возможно.

― Ты? За что тебя прощать? ― В ее глазах неподдельное удивление. ― Это я во всем виновата. Только я. Ремус не хотел, чтобы я шла с вами… но я не послушалась и…

― А если бы я всех не собрал на эту миссию…

― Это достойная миссия! ― горячо перебивает она, а потом берет его за руку. ― За что ты себя винишь, я не понимаю! Ведь и я, и Ремус ― мы согласились бороться с Волдемортом добровольно. Мы хотели этого…

― Вы хотели помочь мне, ― горько произносит он, не глядя на нее. ― Одной этой мысли достаточно, чтобы…

― Но я не прошу, чтобы ты теперь нянчился со мной, как с еще одним ребенком! ― восклицает она со слезами в голосе. ― Пойми же, это был выбор каждого из нас и теперь… все что я хочу… чтобы ты простил самого себя за то, в чем не виноват.

Она замолкает, обхватывая себя руками.

А Снейп твердо решает внутри себя: он никогда ей не скажет, какое обещание дал Люпину.

― Если ты позволишь мне разделить твою боль… ― Он прикасается к ее плечу, и его голос мгновенно хрипнет.

Она тут же поднимает голову и смотрит с такой надеждой, что у него сердце чуть не останавливается от радости.

Хотя это странно ― радоваться. После всего.

Но он более чем уверен: Люпин хотел, чтобы он поступил именно так. Чтобы Дора снова улыбалась. Чтобы она перестала горевать о потерях и снова ощутила вкус жизни.

Может быть, даже сильнее и ярче, чем раньше.

― Я готова разделить с тобой все, что угодно, ― шепчет она, и ее глаза снова наполняются слезами. ― И твою боль тоже…

Она нежно обвивает его руками за шею. Снейп подает вперед и их губы соприкасаются в робком нежном поцелуе, из-за чего его сердце чуть не останавливается от переполняющего счастья.

Когда они разъединяются, Снейп смотрит в ее милое лицо, и снова ему кажется, что знал ее всю жизнь.

Глаза Доры блестят, она словно вся ожила. А ее волосы… они снова, как розовая жвачка. Они ей очень подходят.

― Это означает ― «да»? ― тихо спрашивает он.

― Да, ― говорит она, глядя прямо ему в глаза.

Вот так, без пылких признаний, без множества слов… они и не нужны. Просто Снейп сразу все понял, когда увидел ее впервые. Кажется, Дора ― тоже.

Он снова ее обнимает, теперь уже более уверенно. Дора такая домашняя, нежная… но в то же время сильная, когда нужно. Он не может забыть ее воинственный взгляд. И ему нравится, что в ней сочетается так много всего.

― Северус, твой сын… ― Дора отстраняется и морщит лоб. ― За все это время я даже не навестила его…

― Тебе, наверное, еще нельзя выходить из палаты, ― тут же говорит он, с трудом сдерживая клокочущую внутри радость от того, что они с Дорой теперь вместе. ― А с Мариусом все будет в порядке, вот увидишь.

Ему сейчас так хорошо, что легко верится в самый лучший исход.

Дора тихо улыбается ему, снова гладит по лицу и легко целует в нос.

― Конечно, ― говорит она. ― А Гарри… мне рассказали, что ты провел с ним ритуал родства. Теперь он твой полностью… а я люблю его еще сильнее.

― А меня? ― Снейп делает забавную рожицу.

― А тебя ― больше всех, ― шепчет Дора ему на ухо, обхватив его руками за шею.

― Так-так, молодые люди, ― слышит он. На пороге стоит пожилой целитель, покашливая и привлекая к себе внимание.

― Миссис Тонкс нужен покой, ― вежливо, но настойчиво говорит тот, давая понять, что общение окончено.

Снейп встает, не без сожаления высвобождаясь из ее объятий. Он почти забыл, что всего неделю с большим назад Дора перенесла физическое и моральное потрясение. И ее здоровье еще не до конца восстановлено.

― Я сегодня еще зайду, ― обещает он. ― И… подготовлю Гарри. Думаю, он будет очень рад. Ведь он тебя тоже любит.

Дора благодарно улыбается ему и кивает. Ее глаза снова обрели цвет и блестят, словно она и не болела. Словно в нее никогда не летело заклинание, лишившее самого дорогого…

Снейп уходит, чувствуя подъем. Такого давно с ним не случалось. Кажется, он влюблен. Да, он любит Дору. И это не просто долг, последняя воля умершего.

Стоит ли себя обманывать? Он всегда ее любил. С первого дня, как встретил.

Сейчас он скажет Гарри… нет, сначала сам все обдумает. Потом они поговорят, Гарри очень обрадуется и…

― Мистер Снейп… можно вас на минутку?

Его грезы наяву прерывает сухой голос одного из целителей.

― Да… слушаю вас. ― Он оборачивается, чувствуя, как радужное настроение сменяется легкой тревогой. ― Гарри сейчас в палате? У него все хорошо?

― У него и было все хорошо. ― Тот слегка хмурится, намекая, что Снейп, можно сказать, вынудил своего сына остаться в больнице, хотя в том не было нужды. ― Я хочу поговорить о вашем втором сыне, Мариусе.

― Что с ним? ― подается он вперед. Сердце начинает биться с перебоями. ― Он… ему стало хуже?

― Нет. ― Тот дает знак, чтобы он шел за ним. Кажется, они как раз-таки направляются в палату Мариуса. ― С ним ровно все то же, что и было. И это очень и очень плохо.

― Что вы имеете в виду?

― А то, ― целитель приостанавливается, ― что больше недели такие пациенты у нас не лежат. Смею заметить, прошло уже больше недели.

― Но… почему… ничего не понимаю, ― Снейп с силой сжимает волосы. ― Люди в коме лежат и дольше… вы хотите, чтобы его перевели в другую больницу? ― догадывается он.

― Другой в Лондоне вы не найдете, ― спокойным флегматичным тоном вещает тот. ― И во всей Британии не найдете специалистов уровня, которые есть у нас. Разве что ехать за границу… но и там, скорее всего, прогноз вам дадут неутешительный.

― Какой прогноз? ― Снейп смотрит на невысокого худощавого целителя в упор. ― Вы же сказали, что он может прийти в себя…

― Вот именно ― может, ― перебивает тот. ― Но увы, не пришел, хотя я и мои помощники сделали для этого все возможное.

― Неужели больше нет надежды? ― еле слышно бормочет он, ища опору в виде стены.

― Сожалею, мистер Снейп. Дальше будет только хуже. Поврежденные частицы магии, которые остались в вашем сыне, скоро начнут разрушать его изнутри. И душу, и тело. Когда подобное происходит, мы не допускаем, чтобы тело разложилось, когда душа внутри еще жива…

― Но выход тогда какой? ― повышает он голос. Он не хочет слышать подобных ужасов. Это все не о его сыне… Мариус должен выжить. Не для того он так долго боролся, чтобы сейчас взять и сдаться…

― Единственный гуманный выход в такой ситуации, ― тихо говорит целитель, ― помочь человеку, застрявшему между жизнью и смертью, уйти, чтобы не мучить его близких.