Гарри Поттер и тайны рода Блэк (джен)

На следующее утро Андромеда первым делом пошла навестить Гермиону. Та уже не спала, всё обдумывала события вчерашнего дня.

— Доброе утро, Гермиона, — ласково сказала Андромеда. — Как ты себя чувствуешь?

— Доброе утро, — Гермиона попыталась приподняться на подушках, и Андромеда с облегчением отметила, что цвет лица у неё был уже не тот смертельно-бледный, что вчера. — Гораздо лучше, чем вчера, спасибо.

— Рада это слышать. — искренне улыбнулась Андромеда, присаживаясь на край кровати. — Скажи, ты помнишь, что с тобой случилось вчера? Я имею ввиду, что привело тебя к обмороку.

— Если честно, то смутно, — нахмурилась Гермиона, пытаясь собрать мысли в кучку. — Я только помню, что взяла книгу из библиотеки, на обложке которой не было написано ничего, кроме даты — 1694 год.

— Ты её читала?

— Да. Сначала она мне показалась неинтересной — там было написано про Антареса Блэка и его жизнеописание, в довольно скучной манере, он жил во времена принятия Статута. Но потом я нашла более интересный фрагмент, начала читать и … всё, дальше я помню только то, как вы с целителями привели меня в чувство.

— Хм-м, интересно... — задумчиво проговорила Андромеда. — И ты не помнишь, что именно ты прочитала?

— Нет, к сожалению. — с досадой покачала головой Гермиона. — А почему ты спрашиваешь? Ты что-то нашла в этой книге?

— В том-то и дело, что нет! — ответила Андромеда, нахмурившись. — Я открыла её, а весь текст в ней как будто размыт водой. Вроде и видно, что он есть, но буквы настолько расплывчаты, что читать невозможно. И иллюстраций нет. Единственное, что я смогла разглядеть, это личная подпись владельца книги и дата на обложке.

— Странно... задумалась Гермиона. — Я видела такие книги в библиотеке не раз — чтобы вот так текст был размыт и нечитаем. Разумеется, я откладывала их в сторону и брала другие, какие можно прочесть.

— В нашей библиотеке есть непростые экземпляры, это ты уже, наверно, поняла, — с усмешкой заметила Андромеда.

— Это да, — согласилась Гермиона, — от некоторых были неприятные ощущения, прямо как будто книга вытягивала силы. Видимо, это самые тёмные.

— Верно, — кивнула Андромеда. — Но вот что удивительно. Я точно знаю, что некоторые книги могут открываться только Блэкам. Видимо, в них описаны какие-то фамильные секреты, которые нельзя знать посторонним. Мне никогда не было это особо интересным, но я помню, как Белла хотела прочитать их, а ей запрещали.

— Это я уже тоже поняла, что не каждую книгу можно прочесть. Таких там немного, но они есть. Многие из них очень древние на вид. Одна мне даже попалась такая, что в ней просто пустые страницы. И это даже не книга, а толстая тетрадь в переплёте. Видно, что она не новая, что с ней работали, страницы потрёпаны. Но ни одного слова не напечатано и не написано чернилами, даже размытого текста в ней нет.

— А, это значит, тебе попался чей-то личный дневник, — объяснила Андромеда. — Семье моего деда Поллукса принадлежали мастерские, там изготавливали такие вещи. Эта специальная тетрадь зачарована так, что как только в ней что-то напишешь, текст исчезает и никто не может прочитать, только сам владелец или тот, кому он разрешит. У меня был такой в своё время, Поллукс мне его и подарил. Он их всем детям в семье дарил перед поступлением в Хогвартс. Ценный подарок, кстати сказать. Это была дорогая вещь, стоила как комплект учебников на год. Его пришлось оставить здесь со всеми вещами, когда я покидала дом в 1974 году. А теперь его нет. От моих вещей той поры мало что осталось, только несколько платьев и игрушек. Видимо, мама не дала их уничтожить, а дневник взяла себе на память...

— Так, стоп! — перебила Гермиона. — Нет, это был не дневник! Страницы не были пусты и слова размытыми не были. Я же точно помню, что видела текст чётко и читала его. Да, я чувствовала, что эта книга необычная, и у меня немного закружилась голова, когда я за неё принялась. Точно помню, там была иллюстрация и текст, который ей посвящён, несколько страниц, вот его я и читала. Но я не помню, о чем шла речь.

— Вот как… — протянула Андромеда, и в её глазах загорелся любопытный огонёк. —Может, вспомнишь потом?

— Постараюсь вспомнить. А может, давай возьмём её ещё раз и посмотрим?

— Нет, — строго сказала Андромеда. — Нельзя. Ты слышала, что сказал тебе Филипп? Пока ты не поправишься, никаких походов в библиотеку. А потом — только строго дозированно и вместе с амулетом. Надо подумать, где его достать. Такие вещи обычно хранились в сейфах банка или владельца кабинета.

— Да помню, помню… — с тоской вздохнула Гермиона. — Что же я там такого увидела… и почему ты, урождённая Блэк, не смогла это рассмотреть, а я, маглорождённая, смогла.

— Загадка более чем в духе семейства Блэк, — усмехнулась Андромеда. — Ладно, не терзай себя. Со временем вспомнишь. Главное, не навреди себе, пытаясь её разгадать.

— Постараюсь, — пообещала Гермиона, в глубине души понимая, что интерес пересилит соображения безопасности.

— Я пойду вниз завтракать, а тебе, наверно, пока не стоит вставать. Скажу Тогзи, чтобы принёс тебе поесть сюда. И не забудь свои зелья.

— Хорошо, — покорно кивнула Гермиона. — Спасибо тебе, Андромеда.

Тогзи принёс Гермионе отличный завтрак. Та с удовольствием подкрепилась, выпила лечебные снадобья и стала думать дальше. Она крепко задумалась над тем, что только что услышала от Андромеды. Книги, которые видны не всем. Урождённая Блэк не увидела, что написано в той книге, а она, маглорождённая, смогла прочитать в ней несколько страниц. Этот парадокс не давал ей покоя. Правда, ценой стал обморок и стершиеся из памяти строки, но сам факт казался невероятным. Нет, надо обязательно выяснить, — с привычным упорством решила она.

И ещё одна мысль не давала ей покоя. Андромеда говорит, что в семье Блэк изготавливали зачарованные дневники, которые не мог прочитать никто, кроме владельца. Ведь она знает про одну такую вещь... Память услужливо подсказала: крестраж Воландеморта, который Гарри уничтожил клыком василиска в Тайной комнате ещё на втором курсе. Дневник Тома Реддла. И если Андромеда говорит, что Блэки делали такие вещи и они стоили дорого… А Том Реддл был бедным сиротой… Нет ли здесь связи?

Она мысленно вернулась в библиотеку. Она точно помнила, что видела такой дневник. Обычная на вид тетрадь в кожаном переплёте, страницы пожелтели от времени. Но на внутренней стороне обложки… да, там был логотип, оттисненный золотом — герб Блэков в усечённом виде, определённо, клеймо изготовителя. На вид вещи было лет пятьдесят, а то и больше. Заметно, что ею пользовались часто — переплёт был потёрт по краям, а уголки страниц замяты. Странно, — размышляла она, — почему он в библиотеке, а не у хозяина? Обычно дневники хранятся в личных покоях, под замком, в сейфе или в потайном ящике письменного стола. Мысль о том, что этот дневник может быть преднамеренно оставленным, заставляла её нервничать — когда-то Джинни Уизли попалась такая вещь, а что было дальше, без содрогания не вспомнишь... Определённо, у неё есть что спросить у портрета хранителя дома Блэк. Тут же Гермиона вспомнила их с Гарри разговор о Кассиопее, о том, что та сменила факультет на старших курсах.

Так, надо хорошо подумать, как сформулировать вопросы к Ликорусу. С этой мыслью Гермиона откинулась на подушки, чувствуя, как веки наливаются свинцом. Зелья, которые ей назначил Филипп, делали своё дело, окутывая сознание мягкой, но неумолимой дремотой. Видимо, целитель специально добавил снотворный компонент, чтобы Гермиона больше отдыхала и восстанавливала силы во сне.

Проснувшись к обеду, она с удивлением обнаружила, что чувствует себя гораздо бодрее — голова была ясной, а тело слушалось. Вопросы, порождённые утренним разговором с Андромедой, не давали покоя, и лучший способ найти ответы — это поговорить с Ликорусом. Она торопливо оделась и позвала Кикимера. Эльф появился с тихим хлопком, его большие глаза с неодобрением смотрели на неё.

— Мне необходимо в кабинет хозяина, Кикимер.

— Мисс должна отдыхать! — проскрипел он, но Гермиона была непреклонна.

— Пожалуйста, Кикимер. У меня важное дело.

Эльф с видимым неудовольствием цокнул языком, но послушно щёлкнул длинными пальцами. Мир на мгновение поплыл перед глазами, и вот она уже стояла в знакомом полумраке кабинета. Гермиона разбудила портрет старого лорда, постучав палочкой по раме.

— Здравствуйте, сэр Ликорус.

— Добрый день, Гермиона. Как ваше здоровье?

— Гораздо лучше, чем было. Зелья Филиппа хорошо помогают.

— Рад это слышать. Чем же могу помочь сегодня?

В первую очередь Гермиона решила выяснить про Кассиопею Блэк. Она рассказала, что ей удалось узнать о Кассиопее, в частности, как она, учась на Слизерине, сменила его на Ревенкло.

— На этот вопрос могу вам ответить я, — вдруг подал голос портрет Финеаса Найджелуса. — Как вы знаете, я когда-то был директором Хогвартса, до того, как меня сместил Армандо Диппет, этот мелкокровка с французскими корнями…. — его голос прозвучал с застарелой обидой.

— Да, мистер Блэк, конечно, я знаю, что вы были директором Хогвартса с 1905 по 1929 год. Так что, вы хотите сказать, что было возможно менять факультет?

— Да, в старые времена такое изредка допускалось. Видите ли, в то время была другая программа. Мне очень не нравилось, как строилось обучение и я внёс свои коррективы как директор. В то время не было столько маглорождённых, а начальные знания о волшебстве дети получали в своих семьях, в Хогвартс уже поступали подготовленными. Тогда обязательным было 5 лет обучения. 7 курсов брали те, кто хотел делать карьеру в министерстве или изучать высшую магию в академиях. А так, 5 лет общемагического образования было достаточно, чтобы освоить основную программу, которая потом была нужна для нормальной жизни любого мага. Но разумеется, этим всё не ограничивалось. В 16 лет ученик мог продолжить своё образование в разных вариантах. Один их которых — это личное ученичество. Молодой маг, который знал, что он хочет изучать после обязательной программы, выбирал себе учителя, мастера в определённой области магии и посвящал своё время в основном этому. Это необязательно было в Хогвартсе, можно было перевестись в другую школу, или найти любого учителя, главное, чтобы тот имел статус мастера, признанного европейским магическим комитетом. Но в то время почти все преподаватели Хогвартса имели такой статус, поэтому иногда брали учеников, которые оставались в стенах замка ещё на несколько лет. Если этот учитель больше времени проводил на отличном от основного факультете, то ученику проще было перевестись на тот факультет.

— И леди Кассиопея была из таких?

— Да. Моя внучка с детства отличалась тягой к знаниям, ещё до Хогвартса она изучала такие книги, которые не каждый поймёт, кто прошёл полный курс обучения. Поэтому она была готова к ученичеству уже после базового курса. Кроме того, Кассиопея была старостой школы, ей полагались отдельные апартаменты. После 5 курса она провела 3 года, изучая глубины магии у декана Ревенкло.

— Как же она тогда попала на Слизерин?

— В то время большое внимание уделялось семейным традициям. Блэкам пристало учиться на Слизерине, по духу их семейной магии. Кассиопея, конечно же, знала об этом и просила распределяющую шляпу отправить её на Слизерин. Хотя бывали и редкие исключения, например, мой третий сын Финеас. Он выбрал Хаффлпаф, потому что мечтал стать колдомедиком, и распределяющая шляпа думала так же. Я помню своё сожаление по этому поводу, но что я мог сделать? Противиться своим склонностям очень плохо, тем более, что ничего такого, чтобы учиться не на Слизерине, лично я не видел. В то время различия в программах обучения на факультетах больше, чем в последующие годы. Это потом всё усреднили и разделение на факультеты стало условностью и данью традиции. Всё это ужасное наследие этого французского нечестивца Армандо и его верного последователя Дамблдора. Сам Армандо, между прочим, в Хогвартсе даже не учился, он окончил Шармбатон…

— Хорошо-хорошо, мистер Блэк, давайте дальше про вашу внучку, — Гермиона мягко, но настойчиво вернула бывшего директора к основной нити беседы. — Она, проучившись по обязательной программе на Слизерине, выбрала дальнейшее обучение у кого-то, кто преподавал в Ревенкло?

— Всё верно, — кивнул Финеас. — В то время там была декан по имени Ровена Темпина Геттокл. Одна из немногих, кто считался потомком самой Ровены Ревенкло, основательницы Хогвартса. Очень умная и интересная женщина, очень красивая, но жившая в каком-то особом мире. Я так и не смог её понять. Впрочем, её студенты всегда показывали прекрасные результаты в учёбе и крайне редко причиняли беспокойство. Поэтому я не отказал своей внучке в ученичестве у неё.

— Ровена, Ровена… Гермиона подумала, что это имя ей где-то встречалась, и точно не в связи с основательницей Хогвартса. Нет, недавно она встретила это имя в одной из книг семейной библиотеки Блэк. И вновь обратилась к Финеасу Найджелусу с вопросом:

— А в какой области специализировалась Кассиопея после обязательной программы на Слизерине?

— Этого я, к сожалению, не помню… Я всего лишь портрет, а не живой волшебник. Могу предположить, что это та область магии, в которой Ровена была подкована лучше всего. Пока общение ученика и учителя не выходит за рамки, директору нет необходимости знать детали.

— Зато я знаю, что было с ней потом, — подал голос Ликорус. — После завершения обучения она просила моего содействия для работы в отделе Тайн. Я ей помог туда попасть через свои прошлые связи в министерстве. Правда, я не знаю, какие исследования она проводила — этим она со мной не делилась, она была связана тайной неразглашения. Только одна просьба у неё была — чтобы её не выдавали замуж против её желания. В этом я ей помог, но больше она ко мне не обращалась. И вообще, после окончания Хогвартса она закрылась от мира, хотя жила в этом доме многие годы.

— Да, я читала про это на гобелене, что Кассиопея исследовала серьёзные области магии. Но какие — не сказано.

— Конечно, не сказано. Сама суть отдела Тайн подразумевает, что его исследования не для широкой огласки.

— А о её остальной жизни что можете сказать?

— Всё что я знаю — это то, что она никогда не выходила замуж и у неё нет детей. Она — один из немногих членов нашего большого семейства, о которой очень мало что известно. Обычно сведения теряются о тех, кто перестал быть частью семьи. Но Кассиопея такой не была. Видимо, это её собственное решение, что её жизнь стала покрыта завесой тайны.

— Скажите, сэр, можем ли мы попасть в отдел Тайн через бывшие связи с вашей внучкой?

— Да, и не только с ними. У меня были связи с невыразимцами раньше. Мой старший сын тоже интересовался отделом Тайн на старших курсах учёбы — он питал интерес к теме смерти и проходил ученичество у главы отдела параллельно учёбе на старших курсах. Как я уже рассказывал, он погиб, выполняя какое-то задание. Его тело не было найдено, как и нескольких его помощников, кто был тогда с ним. И те, кто там служат сейчас, не могут этого не знать. Я уже напомнил нынешним невыразимцам, что у них долг перед родом Блэк. Скоро я получу ответ и тогда, думаю, вы с Гарри сможете туда проникнуть и узнать всё что можно о той арке, в которой сгинул Сириус-третий.

— Хорошо, сэр. Надеюсь, это посещение будет более удачным, чем прошлое, — сказала Гермиона, с содроганием вспоминая тот кошмар.

— Если вам не трудно, я бы хотел послушать рассказ об этом именно от вас, мисс. Думаю, Гарри будет тяжело, если я попрошу рассказать его.

— Да, сэр. Он до сих пор считает себя виноватым в гибели своего крёстного.

И Гермиона рассказала Ликорусу о том, как они побывали однажды в отделе тайн в июне 1996 года, как сражались с отрядом пожирателей и разбили пророчество.

— Голоса…. Я вспомнила! — вдруг воскликнула Гермиона, словно её осенило. — Сэр Ликорус, из той Арки доносились голоса! Гарри хотел посмотреть её поближе и я тоже там была рядом. Она манила к себе, и оттуда были слышны приглушенные голоса людей. Я еле оттащила его оттуда.

— Это хорошо, мисс Гермиона. Я возлагаю большие надежды на вас, что вы выясните, что происходит с теми, кто попал в эту арку и расскажете мне. Я не буду спокоен и никому не дам успокоиться, пока точно не узнаю, что произошло с Сириусом, и с его младшим братом тоже. Может, это не не вернёт их обоих к жизни, но их нужно найти и похоронить по всем правилам рода. Сделать это нужно обязательно. Если неуважительно относиться к таким вещам, дела рода пойдут плохо.

— Гарри сказал, что написал Биллу Уизли письмо с просьбой помочь. По словам Рона, Билл раньше работал с гробницами в Египте и встречал мертвецов, которые охраняли эти гробницы, — поделилась Гермиона. — Может, Билл сможет нам помочь при посещении того острова, где может находиться Регулус.

— Отлично, — заключил Ликорус. — Пока идите к себе, мисс Гермиона. И побольше отдыхайте. Я не знал, что вы с таким усердием будете изучать нашу библиотеку и не предупредил вас о том, что некоторые книги могут быть опасны. Это моё упущение.

— Хорошо, сэр Ликорус, — — кивнула Гермиона, чувствуя внезапный прилив усталости. — Можно последний вопрос на сегодня?

— Я слушаю.

— Это правда, что ваш правнук Поллукс изготавливал в своей мастерской зачарованные дневники, которые никто не мог прочитать, кроме их владельца?

— Да, было такое, — подтвердил Ликорус, и в его тоне вновь появилась тень заинтересованности. — Поллукс, как и его отец, Сигнус Блэк, был талантливым артефактором и одним из немногих потомков, кто делился со мной важными событиями, когда я давно уже был портретом. Он рассказывал мне, что с юных лет разрабатывал предметы, которые скрывали бы личные тайны, в том числе и дневники. Но сначала чары были не очень стойкие. И спустя какое-то время они либо исчезали и записи становились доступны, либо дневник взрывался при попытке узнать его тайны постороннему. День, когда у него всё получилось, был для него особенным. Он поделился этой радостью со мной. С отцом у него сложились не очень хорошие отношения, а я всегда готов был его выслушать и дать совет. Он хорошо заработал на этих артефактах, они долго продавались в наших лавках. Не знаю, продаются ли сейчас.

— Ясно. Но получается, эти дневники стоили дорого?

— Да, весьма недёшево. Но оно того стоило. Наши артефакты очень ценились в Британии и даже за её пределами.

— Откуда мог взять такую вещь сирота-полукровка из магловского мира? — выдохнула она, почти не веря, что задаёт этот вопрос вслух.

— Если не сам купил, то возможно, ему подарили, — подумав, ответил Ликорус. — Это прекрасный подарок. Поллукс многим дарил артефакты из своей лавки. Возможно, кто-то купил или сам получил в подарок, и передарил тому, о ком вы говорите.

— Понятно, — прошептала Гермиона, в голове у которой начали выстраиваться новые, тревожные догадки. — Ну что ж, сэр, спасибо вам за беседу.

Она поклонилась портретам и вышла из кабинета, чувствуя, что полученные ответы прояснили одни моменты и озадачили ещё больше.

Гермиона медленно, почти пошатываясь, ушла к себе в комнату. Она с облегчением опустилась на кровать, ощущая, как всё тело ноет от слабости. Истощение, которое она получила в библиотеке, и впрямь оказалось серьёзным. «Ну что ж, — с досадой подумала она, — придётся отдыхать и восстанавливать силы, как велят целители». Но её ум, даже в изможденном состоянии, отказывался отключаться, и работу своей голове она, кажется, уже нашла. Ей нужно было во что бы то ни стало вспомнить, о чём она читала в той злополучной книге. Это щемящее чувство упущенного знания, важного и жуткого, не давало ей покоя. Она попросила Тогзи принести ей обед в комнату. Пообедав, она приняла восстанавливающие зелья и вскоре вновь задремала. Во сне она видела Хагрида и Драко Малфоя вместе, на лесной опушке, как будто Хагрид вёл занятие, а Драко пытался ему мешать.

Проснувшись, она усмехнулась. Да, было такое, было, несколько лет назад. Хагрид вёл занятия по уходу за магическими существами, а Драко пытался помешать Хагриду быть учителем. И тут она вспомнила. Гиппогриф. Тогда весь сыр-бор между Хагридом и этим чистоплюем разыгрался из-за гиппогрифа. И Гермионе одновременно почудилось, что то, что она пытается вспомнить, как-то связано с гиппогрифом. Она даже вспомнила, что Сириус держал его здесь. Вроде как в спальне своей матери, на самом верхнем этаже. Она даже наведалась туда, но дверь в комнату, на которой была табличка «Вальбурга Араминта Блэк-Блэк», конечно же, была заперта, а палочку Гермиона оставила в своей комнате. Беспалочковая магия, которую Гермиона понемногу осваивала, не помогла. Как и многие комнаты в этом доме, они были заперты для всех, кто не имеет отношения к семье. Да, но как тогда она смогла прочитать несколько страниц из зачарованной книги, которую даже Андромеда не разобрала? КАК? Она не произносила заклинаний, даже мысленно. Просто помнила, что читала, очень увлечённая тем, что написано и не заметила вовремя, что книга тянет силы.

Так. Надо или вспомнить, или снова взять эту книгу и посмотреть. На этот раз она будет осторожна. Нужен амулет. Гермиона вспомнила слова Андромеды, что его надо или купить, или посмотреть в сейфе главы рода. Но ни то, ни другое не доступно. В сейф в кабинете даже у Гарри пока нет доступа, он говорил, что проверял это. Почему-то он не открывается даже для того, кто стал хозяином дома. А может, дело в том, что Гарри хоть и частично Блэк, но не потомок старшей ветви? Он же не сын Сириуса или Регулуса, а всего лишь внук младшей дочери среднего сына. В родомагии это имеет значение. Чем дальше потомок от старшей линии, чем проще одни вопросы и сложнее другие.

Следующей логичной мыслью было то, чтобы купить амулет. Но где? Где могут продавать такие амулеты? Гермиона как следует подумала и ничего кроме как спросить у Билла, взломщика проклятий, не придумала. Но это уже что-то. О, Мерлин! Сколько всего уже нужно будет узнать у Билла. Вопрос, когда Гарри сможет появиться в банке, взять деньги и узнать что-то о своих предках Поттерах. Вопрос с разрешением проклятия Уизли. Посещение острова мертвецов, где, возможно, покоится Регулус. И теперь ещё и это. А Биллу сейчас приходится туго. Он завален работой и переживает за Флер. Возможно, на нём ещё сказывается действие проклятия — ведь насколько она знала, если начать поднимать какой-то вопрос, много лет с которым жили более-менее спокойно, то те, кто в нём задействован, могут чувствовать ухудшение. Так что определённо с проклятием Уизли стоит поторопиться. Кстати… А кто будет его убирать? Ведь мало того, что нужно найти на это золото, ведь ещё нужно найти того, кто будет непосредственно проводить ритуал. А такие специалисты редки, по словам того же Билла. И учитывая, что все они сведущи в тёмной магии, после войны их будет непросто найти. Это может стать проблемой. Впрочем, этот вопрос решать не ей. Но Билл может знать, где раздобыть амулет, чтобы защититься от зачарованной книги. Значит, надо поймать его вечером в Норе и расспросить.

Гермиона еле дождалась вечера, чтобы поговорить с Роном. Рон выслушал то, для чего ей нужен Билл. После ужина камином они переместились в Нору. По счастью, ждать пришлось недолго. Билл явился через полчаса после них.

— О, Билл, наконец-то я тебя вижу, — сказала Гермиона.

— Добрый вечер, Гермиона.

— У меня к тебе ряд вопросов, которые не могут ждать.

— Часть из них мне написал Гарри. Но видимо, что-то ещё, раз ты сама пришла?

— Всё верно.

— Тогда давай поужинаем и поговорим.

— О, Билл, наконец-то я тебя вижу, — с искренним облегчением выдохнула Гермиона.

— Добрый вечер, Гермиона, — он снял потрёпанную кожаную куртку и повесил её на вешалку.

— У меня к тебе ряд вопросов, которые не могут ждать.

— Часть из них мне написал Гарри, — кивнул Билл. — Но видимо, что-то ещё, раз ты сама пришла, хотя толком не поправилась.

— Всё верно, — подтвердила Гермиона, чувствуя, как завязывается тугой узел из всех проблем, которые им предстояло распутать.

— Тогда давай поужинаем и поговорим, — предложил Билл.

Прошло ещё полчаса, наполненных негромкими разговорами за столом и звоном посуды. Когда все, кто был в доме, разошлись по комнатам, Гермиона и Билл остались в гостиной, где в камине потрескивали дрова, отбрасывая на стены танцующие тени. На всякий случай Билл взмахом палочки наложил заклинание Полога, и воздух вокруг них сгустился, заглушая любые звуки.

— Билл. Вопрос первый. Мне нужен защитный амулет, чтобы я могла читать некоторые книги, на которых, возможно, лежит проклятие, — начала Гермиона, впиваясь в Билла взглядом, полным решимости.

— Хорошо. У меня есть знакомый мастер, напиши ему, я передам, — без лишних вопросов согласился Билл. — Расскажи подробнее.

Гермиона, стараясь не упустить ни одной детали, описала злополучную книгу и свои ощущения. Билл слушал внимательно, его взгляд стал острым и профессиональным.

— Хорошо, такой предмет сделать для мастера нетрудно, — заключил он. — Только цена будет приличная, минимум 100 галеонов. Я сам ношу похожий, — он достал из-под рубахи тонкий серебряный оберег, испещрённый рунами, — но он намного мощнее и стоит значительно дороже. Без него я бы не смог работать.

— Ого, — у Гермионы непроизвольно вырвался вздох. Сто галеонов были серьёзной суммой. — Ну да ладно. Вопрос второй, — продолжила она. — Нам нужно попасть в одно место, где много… трупов, инферналов.

— Зачем? — брови Билла поползли вверх.

Гермиона честно рассказала всё, что знала о пещере и Регулусе Блэке.

— Это уже сложнее, — прошептал Билл, задумчиво глядя на огонь в камине. — Но попробовать можно. Туда можно трансгрессировать?

— Эльф оттуда перенёсся, по приказу своего хозяина. И Гарри там тоже был, правда, вместе с Дамблдором...

— Это сложно, но тоже решаемо. Скоро у меня будет выходной, постараюсь выбраться с вами.

— И третье…

— Снятие проклятия Уизли, — тихо закончил за неё Билл.

— Точно. Как ты догадался? — удивилась Гермиона.

— Я чувствую, что к этому всё движется, — его лицо стало серьёзным, даже усталым.

— Это как-то связано, что ты выглядишь как будто болезненно? — осторожно спросила она, разглядывая его осунувшиеся черты.

— Возможно. Я неважно себя чувствую последнее время. Работа ещё стала тяжелее.

— А Флер?

— Она сама нормально, но не может перестать переживать… — он тяжело вздохнул.

— Понятно. Скажи, а она вообще знает о вашем проклятии?

— Я не говорил. Думаю, пока не стоит. Да и рано ещё. Нужно 1500 галеонов, их у нас ещё нет. Думаю, к сентябрю только будут. Надеюсь, гоблины оставят меня в покое и с хорошим заработком. Моя работа приносит им неплохой доход. И мой процент обещает быть весьма приличным.

— Рон сказал, что сведения о первых поколениях Уизли сообщила тётушка Мюриэль в своём письме.

— Хорошо. В принципе, раз сведения есть, нужно их только систематизировать и у кого возможно, найти могилы.

— Да, если ты не возражаешь, я могу этим заняться, — с горящими глазами предложила Гермиона. — В библиотеку Блэк мне всё равно пока нельзя, а другого занятия нет. Вот, займусь этим.

— Ну вот и славно, — Билл с лёгкой улыбкой покачал головой, словно не веря своему везению. — Я тебе оставлю адрес Мюриэль. Напиши ей письмо. Если она согласна, вместе поработаете. Или лучше, давай я ей сам напишу, чтоб она тебя приняла. Она не очень расположена к магл…

— Хорошо, я поняла, — Гермиона с горьковатой усмешкой представила себе эту встречу. — «Плохая осанка и костлявые лодыжки», я помню. Но ради вас я готова и это потерпеть. А что с драконом? Гоблины согласны простить Гарри, если он организует им нового дракона?

— Они сказали, что подумают над этим — они всегда так отвечают, если сразу не отказывают, — усмехнулся Билл. — Но Гарри всё равно должен будет уплатить штраф, и немалый. Да и дракону нужно ещё подрасти.

— Хорошо, я ему передам, что хоть какие-то подвижки есть.

— Ладно. Знаешь, я вот что подумал, — Билл откинулся на спинку стула, сложив руки. — Вы ведь хотите попасть на остров с кучей инферналов не для того, чтобы унести оттуда сокровище?

— Нет, оттуда уже всё унесли ранее.

— Тогда есть шанс, что инферналы вас и не тронут, — заключил Билл с уверенностью в голосе. — Они очень примитивны в управлении. Если им приказано охранять только то, что было в пещере, они на это и способны. Если вы не пойдёте в ту пещеру, вы им не нужны. К тому же, волшебника, который их зачаровал, больше нет в живых. Некромантские чары непрочны, они могут иссякать со временем, и смерть того, кто их наложил, явно тому способствует.

— Разве? — удивилась Гермиона. — А те сокровищницы, которые ты вскрывал? Рон говорил, ты с такими работал. Им же тысячи и сотни лет.

— Там всегда есть артефакт, подпитывающий заклятие. Мертвецы могут только напугать незадачливого искателя сокровищ. Ликвидатору проклятий они нипочём. Достаточно вывести из строя артефакт. А чтобы держать в таком виде целое озеро мертвецов, нужны настолько мощные чары, что держаться они могут только на личности того, кто их поднял и заставил служить. У мертвецов особая энергетика. Когда её активирует некромант, с его исчезновением чары значительно ослабляются. В общем, — он решительно хлопнул себя по коленям, — я бы рискнул и сходил в то место на разведку. Если что, простые заклинания отбрасывания и бомбарда на мертвяках прекрасно работают. А уничтожать их лучше всего ударом в голову. Главное, не бояться их.

— Определённо, это стоит попробовать, — с новым приливом надежды согласилась Гермиона.

— Охх... Ладно, Гермиона, умеешь ты уговаривать, — Билл с лёгким смешком покачал головой. — Я пойду с вами. Хоть вы совершеннолетние и многому научились, я всё же опытнее вас. Послезавтра возьму выходной и отправимся туда. А пока можешь заниматься архивом Уизли, если хочешь. Кстати, в нашем доме надо тоже поискать. У нас есть чердак, куда годами складывают всякий хлам. А я точно помню, что в детстве бывал в старой комнате бабушки — это потом стала комната близнецов, она сейчас закрыта — и там были и книги, и артефакты, и возможно, дневники и фотоальбомы.

— О, Билл, это отличные новости! — Гермиона чуть не подпрыгнула от восторга. — Раз время есть, нужно обязательно так сделать. А как открыть комнату?

Билл снял полог и позвал Джорджа. Тот пришёл, выслушал старшего брата, и его обычно оживлённое лицо на мгновение стало непроницаемым. Он сказал, что откроет комнату. Но войдут они туда только после того, как он там всё приберёт, не раньше. В его голосе прозвучала такая щемящая нота, что ни у кого не возникло вопросов.

В общем, день определённо прошёл с пользой. Наметились реальные подвижки в важных вопросах. Гермиона, чувствуя приятную усталость и удовлетворение, вернулась домой на площадь Гриммо. В особняке царила тишина, все уже улеглись спать, так что и она, не зажигая света, ушла к себе в комнату. «Скоро… — думала она, засыпая. — послезавтра многое прояснится». И впервые за долгое время ей стало спокойно на душе.