Когда послушал старую, мудрую шляпу и не прогадал (джен)

Гарри шёл по коридору, перешагивая через застывшие фигуры. Первый «замороженный» обнаружился у лестницы — третьекурсник из Когтеврана, магглорождённый, лежал на полу с выражением крайнего удивления. Второй — у дверей библиотеки. Третий — прямо посреди коридора, с учебником в руках.

— Так, — пробормотал Гарри, наклоняясь над очередным окаменевшим, — магглорождённый. Этот — полукровка, но он кидался в меня жабой на первой неделе. А этот вообще пытался подставить меня на зельях...

Василиск, похоже, был разборчив...

Следы вели в Большой зал. Двери были распахнуты настежь. Гарри вошёл и остановился.

В пустом зале, в кресле директора, восседал Рон. В одной руке — дневник, в другой — куриная ножка. Он смотрел на Гарри с выражением человека, который только что открыл для себя смысл жизни, и смысл этот заключался в неограниченной власти.

— Поттер! — воскликнул Рон. — Ты пришёл, чтобы присягнуть мне на верность? Правильно! Потому что теперь Я — новый директор Хогвартса! И Тёмный Лорд, по совместительству!

— Понятно, — сказал Гарри и взмахнул палочкой.

Заклинание выбило дневник из рук Рона. Тот отлетел в угол, раскрылся и, кажется, недовольно зашелестел страницами. Рон моргнул. Потом ещё раз. Выражение величия медленно сползло с его лица, сменившись привычным выражением «я что-то не то сделал, и мне страшно».

— Что... где я? Почему я в кресле Дамблдора? И почему у меня курица?

— Ты её украл с кухни. По пути к величию...

Гарри поднял дневник и убрал в сумку. Рон сполз с кресла и схватился за голову:

— Гарри... я... я ничего не помню. Только что-то про Тайную комнату. И про величие. И я почему-то был уверен, что я — величайший волшебник.

— Ты — величайший должник, — поправил Гарри. — И теперь ты не расплатишься никогда.

— Но это же дневник на меня повлиял! — взвыл Рон. — Он меня контролировал!

— Нет, — Гарри покачал головой. — Ты всегда был дерьмовым. Дневник просто дал тебе возможность это показать.

Рон открыл рот. Закрыл. Открыл снова. И осознал, что спорить с Гарри — это примерно как спорить с кирпичной стеной, только стена хотя бы не выставляет счета.

Гарри тем временем выглянул в коридор. Василиска нигде не было. Похоже, он, сделав своё дело, убрался обратно в Тайную комнату. Хоть одна хорошая новость за день.

В школе тем временем поднималась паника. Учителя метались по коридорам, МакГонагалл кричала что-то про эвакуацию, Локонс пытался приписать все возможные заслуги себе, но его никто не слушал. Гарри неспешно направился в гостиную Слизерина.

Когда он вошёл, все замолчали. Потом встали. Крэбб и Гойл низко поклонились. Панси Паркинсон смотрела с обожанием. Драко выступил вперёд и громко объявил:

— Гарри Поттер! Человек, который открыл Тайную комнату! Который выпустил василиска! Который наказал грязнокровок и предателей крови! Мы знали, что ты это сделаешь!

Гарри открыл рот, чтобы возразить, но осознал, что возражать бесполезно. Они уже всё решили. В их глазах он был тем, кто всё это задумал. И, честно говоря, это было даже хорошо...

— Я же говорил, — добавил Драко, обращаясь к залу. — Новый Тёмный Лорд. Наш Тёмный Лорд!

Слизеринцы одобрительно загудели. Гарри улыбнулся уголками губ и прошёл к своему креслу у камина.

— Что ж, — сказал он, садясь. — Я не буду это комментировать. И вы об этом не болтайте!

За окном, в толще озера, проплыл кальмар. Гарри взял со стола чашку с чаем и подумал, что день, в целом, прошёл продуктивно...