Чужая кровь (джен)

Лаборатория VoxTek превратилась в филиал кибернетического чистилища. Стены ходили ходуном от непрекращающихся взрывов, а неоновый свет ламп испуганно мигал, то и дело сменяясь багровыми вспышками теневой магии. Энджел Даст и Хаск удерживали проход, сдерживая бесконечные волны штурмовиков. Пустые гильзы от Томпсонов с металлическим звоном сыпались на кафель, смешиваясь с искрами от пробитых серверов.

Вэгги и Чарли вели ожесточенный ближний бой с Валентино. Оверлорд индустрии греха, разъяренный тем, что его драгоценные наряды испачканы сажей, яростно палил из своих огромных розовых пистолетов, пуская клубы ядовитого дыма. Вэгги ловко уворачивалась, выписывая ангельским копьем смертоносные дуги, а Чарли блокировала шальные пули огненными щитами. А Энджел с Хаском боролись с Вельвет. Энджел безостановочно сыпал градом пуль, паля изо всех четырех рук и заставляя Вельветт бешено метаться из стороны в сторону, пока Хаск непрерывно метал взрывающиеся карты, на лету перерубая ее марионеточные нити и разрывая в клочья цифровые экраны. Модный оверлорд яростно шипела, пытаясь перезагрузить свои голограммы прямо под этим шквальным натиском.

Но самый страшный, драматичный бой шел в самом центре зала.

Аластор стоял на одном колене, тяжело опираясь на свою трость-микрофон. На его лице всё еще держалась улыбка, но теперь она была вымученной, а из уголков рта текла струйка черной крови. Прямо перед ним стояла Корделия. Её пустые синие глаза светились леденящим торжеством VoxTek. Из её тени продолжали рваться жуткие, лагающие черные щупальца, которые с каждым ударом крушили защитные зеленые руны Радио-демона. Генетическая магия отца, искаженная кодом Вокса, била по Аластору с сокрушительной силой. Оглушительный белый шум давил на разум, выжигая остатки аналоговых частот в воздухе.

— Сдавайся, старый винил! — донесся с капитанского мостика издевательский голос Вокса. Он победоносно стучал по экрану своего лица. — Твое время вышло! Твое собственное отродие сотрет тебя в порошок! Выкрутить мощность её кода на максимум!

Щупальца Корделии сплелись в один гигантский таран, который с треском обрушился на щит Аластора. Зеленые руны покрылись глубокими трещинами и с оглушительным звоном разлетелись на осколки. Радио-демона отбросило назад, он сильно ударился спиной о металлическую колонну, а его трость едва не вывалилась из ослабевших пальцев.

Корделия медленно сделала шаг вперед. Её лагающие тени приготовились нанести финальный, смертельный удар. Она подняла руку, направляя её в грудь Аластора, и её механический голос произнес:

— Ликвидация... цели... Альфа... девяносто... девять процентов.

— Аластор! — в ужасе закричала Чарли, пытаясь прорваться к ним, но Валентино преградил ей путь, безумно хохоча.

Аластор поднял голову. Он посмотрел на бледное фарфоровое лицо девочки, на этот чужой, мертвый неоновый взгляд. В его багровых глазах-дисках вместо ярости вдруг отразилась глубокая, бесконечная отцовская боль. Магия была бессильна. Сила была бессильна. И тогда Радио-демон понял, что у него остался последний, самый главный козырь.

Его истинное оружие. Музыка.

Аластор с трудом поднялся во весь рост. Он крепко сжал пальцами свою трость-микрофон и вонзил её острый нижний конец прямо в центральный кабель VoxTek, пролегавший по полу. По его телу прошел мощный разряд тока, но Оверлорд даже не поморщился. Набалдашник его микрофона внезапно вспыхнул чистым, теплым золотистым светом.

— Поиграем на моих частотах, Вокс... — прошептал Аластор, и его улыбка снова стала зловеще-уверенной.

В ту же секунду по всей лаборатории, перекрывая оглушительный рев сирен и белый шум, зазвучал джаз.

Это не был просто звук из динамиков. Аластор заставил свою личную радиостанцию транслировать их любимую новоорлеанскую мелодию тридцатых годов на максимальной, запредельной мощности, используя всю электронику башни VoxTek как гигантский резонатор. Живые, теплые звуки рояля, саксофона и мягкое, уютное шипение виниловой пластинки лавиной обрушились на стерильную лабораторию.

Звуковая волна джаза буквально врезалась в Корделию.

Удар аналоговой музыки был настолько сильным, что лагающие черные щупальца девочки мгновенно замерли в воздухе, словно наткнувшись на невидимую стену. Корделия резко схватилась руками за голову. Её неоновый синий взгляд безумно задергался.

Мы снова на мгновение переносимся внутрь её стёртого разума.

В этой бескрайней, холодной серой пустыне, которую Вокс заполнил ложью, вдруг произошло землетрясение. Сверху, сквозь густой цифровой дым, начали пробиваться мощные, золотые лучи живого звука. Джазовая мелодия Аластора, как таран, начала крушить серые стены ложных воспоминаний. Картинка VoxTek начала осыпаться пикселями. Глубоко на самом дне её памяти та самая «серая зацепка» — искра воспоминания о теплом Отеле, блинчиках Чарли и улыбке папы — начала стремительно разгораться, превращаясь в бушующее аналоговое пламя.

В реальном мире Корделия упала на колени, тяжело дыша. Синее неоновое свечение в её глазах начало отчаянно мигать, борясь с проступающим карим, живым детским цветом.

— Что?! Нет! Заблокировать частоту! Глушите радио! — в панике закричал Вокс, видя, как все его супер-компьютеры начинают дымиться и взрываться от перегрузки аналоговым джазом.

Но Валентино, поняв, что ситуация окончательно выходит из-под контроля и Отель сейчас вырвет девчонку из их рук, решился на крайнюю подлость. Оверлорд индустрии греха хищно прищурился, незаметно обошел Чарли и Вэгги с фланга и направил свой тяжелый пистолет прямо в спину беззащитной, борющейся со своим разумом Корделии.

— Если эта кукла не будет принадлежать нам, она не достанется никому! — с жестокой ухмылкой прорычал Валентино, нажимая на спусковой крючок.

БАХ!

Громкий выстрел эхом разнесся по лаборатории, но пуля не долетела до девочки.

Хаск, который краем глаза заметил подлое движение бабочки, совершил безумный, отчаянный прыжок. Бармен Отеля «Хазбин» закрыл Корделию своим телом. Тяжелая пуля Валентино со свистом вошла прямо в его массивное левое крыло, вырывая перья с картами и окрашивая их в багровую кровь.

Хаск со стоном повалился на пол рядом с девочкой, тяжело дыша и крепко прижимая её к себе оставшимся целым крылом.

— Хаск! — истошно закричал Энджел Даст, и в его глазах вспыхнула такая дикая, первобытная ярость, которой Отель еще никогда не видел.

Пока Бакстер у пульта победоносно завопил: «Есть! Я пробил ядро шифра!», разум Корделии окончательно разорвал цифровые цепи Вокса. Девочка громко закричала, и из её глаз брызнули настоящие, живые слезы, а синий неоновый свет навсегда сменился теплыми карими глазами. Она пришла в себя. Она всё вспомнила...