Боевой Маг / War Wizard (джен)

Хума видел, что родители тревожатся за него, и старался развеять их опасения. Он до изнеможения выкладывался на тренировках и заслужил самые высокие похвалы от мастера боя. Но в этих похвалах таилась горечь: всякий раз наставник добавлял, что Хума более чем готов к испытаниям, которые нужно пройти, чтобы заслужить шпоры.

Он ходил на балы и празднества и улыбался, притворяясь, что всё в порядке. Грета без труда находила ему девушек: вопреки предсказаниям Магиуса, молодых дам вовсе не пугали его усы, и они с радостью принимали приглашение на танец от статного юного оруженосца.

Хума так хорошо научился скрывать свои чувства, что со временем родители и вовсе перестали тревожиться. Луиза решила, что это просто «переломный возраст». Ричард говорил, что сын просто переутомился после путешествия. Единственным, кого Хуме не удавалось обмануть, был Магиус.

У Хумы появилась привычка подолгу бродить по ночам в одиночестве — так он пытался вымотать себя, чтобы потом не лежать без сна, уставившись в темноту. Однажды ночью, шагая под сенью кипарисов, он вздрогнул, увидев перед собой Магиуса: тот стоял, спрятав руки в рукавах мантии.

— Да что же с тобой, во имя богов, творится? — резко спросил Магиус.

— Ничего, — коротко бросил Хума и попытался пройти мимо.

Магиус удержал его.

— Кажется, в «Мериле» где‑то сказано, что если рыцарь солжёт, у него усы опадут.

Хума не улыбнулся шутке. Он лишь покачал головой и пошёл дальше. Магиус зашагал рядом.

— Ты хандришь с тех самых пор, как вернулся домой, — сказал Магиус. — Я буду донимать тебя, пока не скажешь. Так что избавь нас обоих от этой мороки.

Хума остановился и повернулся к нему.

— Следующей весной мне предстоит предстать перед Великим Кругом и принять их приглашение вступить в рыцарство. Я намерен отказаться.

— Что? Почему? — ошеломлённо спросил Магиус. — Ты всю жизнь к этому шёл!

— Правда в том, что я трус, — произнёс Хума.

Магиус так опешил, что на миг лишился дара речи.

— Или, по крайней мере, я могу оказаться трусом, — продолжал Хума, погружённый в тяжёлые мысли. — Как мне это узнать? Меня ещё ни разу не испытывали в бою! От меня будут ждать, что я стану командовать войсками, вести отряды в сражение. Что, если я дрогну, струшу и в панике обращусь в бегство?

— А что, если Солинари свалится с неба прямо тебе на голову? — возразил Магиус.

Хума двинулся дальше.

— Я знал, что ты не поймёшь.

— Наш мастер боя любил повторять, что быть рыцарем — это в первую очередь жить ради людей, а не умирать за них, — сказал Магиус. — Не говори ничего отцу и матери, по крайней мере пока. У тебя впереди вся зима, чтобы всё обдумать.

Хума помедлил, колеблясь, потом резко кивнул.

— Хорошо. Я подумаю. Но вряд ли передумаю.

* * *

Снег растаял, и дороги снова стали проходимы. Наступил 1004 год. Хума и Магиус отпраздновали своё семнадцатилетие, а семья Фейгаард начала готовиться к путешествию в Башню Верховного Жреца. По прибытии Луиза позаботилась о том, чтобы им выделили другие гостевые покои — не те роковые комнаты, где они останавливались прежде. Магиус предвкушал, что сможет провести время в библиотеке и при этом держаться подальше от сэра Бенедикта. Грета вновь собиралась участвовать в состязании лучников и на этот раз твёрдо решила выступать как девушка, а не переодеваться в мальчика.

Всю зиму Хума размышлял о Великом Круге и приглашении вступить в рыцарство. Многие так и не становились рыцарями: они проживали жизнь оруженосцами, с честью служа своим лордам, и добивались признания. Но Хума знал, что его решение разобьёт сердца родителей. Он представлял их потрясение и разочарование — и от этих мыслей сердце сжималось.

В этом году у Хумы не было времени участвовать в состязаниях. Как кандидат, он обязан был представиться членам Великого Круга, съехавшимся со всех уголков Соламнии. Вместе с Ричардом они обошли всех рыцарей, побеседовав с каждым.

Хума страшился этих встреч, но, к собственному удивлению, обнаружил, что они ему нравятся. Он знал многих рыцарей — встречал их во время путешествия по южной Соламнии. Он возобновлял старые знакомства и заводил новые. Старшие рыцари охотно прислушивались к его мнению, а сами делились историями и давали советы. И всё же Хума оставался в нерешительности.

Вечером накануне заседания Великого Круга, на котором ему предстояло получить приглашение вступить в рыцарство, Хума встретился с сэром Гаймером — тем, кто должен был стать его покровителем.

— Ты усердно трудился и заставил нас всех гордиться тобой, Хума, — сказал сэр Гаймер. — Особенно твоих отца и мать. Стать рыцарем — честь для тебя и для них.

Хума пробормотал что‑то в ответ и при первой возможности поспешил уйти.

Грета выступила в состязании лучников под собственным именем. По совету Луизы она попросила у жреца Кири‑Джолита разрешения участвовать. Жрец был впечатлён её доводами и согласился. Грета одержала победу в состязании под аплодисменты других девушек, пришедших посмотреть на состязание. Присутствие жреца Кири‑Джолита, возможно, и стало причиной того, что ни один из родителей других участников не стал возражать.

В тот вечер Хуме предстояло предстать перед Великим Кругом. Луиза распорядилась подать все его любимые блюда. Хума был благодарен, хотя еда казалась ему безвкусной, словно пепел. Он извинился и ушёл в свою комнату, чтобы переодеться. Там он застал Магиуса: тот собирал свои заметки, собираясь вернуться в библиотеку.

— Удачи сегодня вечером, — сказал Магиус.

— Жаль, что ты не сможешь быть там, но присутствовать разрешено только родителям, — произнёс Хума.

— Я бы всё равно не смог прийти, — отозвался Магиус. — Будет сэр Бенедикт, а мне пока удаётся его избегать. — Он прищурился, глядя на друга. — Ты ведь не собираешься сделать какую‑нибудь глупость? Например, отказаться от приглашения? Ты же знаешь, это разобьёт сердце отцу и матери.

— Я не откажусь, — твёрдо сказал Хума. — Не смогу так с ними поступить.

Он ждал какой‑нибудь лёгкой, привычной колкости в ответ. Но Магиус задумчиво посмотрел на него и отложил заметки.

— Если ты и правда в сомнениях, друг мой, напомню: прежде чем тебе вручат шпоры, тебе предстоит пройти последнее испытание — выдержать бдение перед Паладайном, — произнёс Магиус. — Он — последний судья.

Хума удивился, что сам не вспомнил об этом. Бог способен заглянуть в самое сердце. Паладайн либо развеет его сомнения, либо подтвердит их.

— Кстати, — продолжил Магиус, — угадай, кто ещё сегодня получит приглашение вступить в рыцарство? Вантус Горгот. Я же говорил, что мы ещё о нём услышим.

Хума вздрогнул.

— Но Вантусу уже девятнадцать. Я думал, приглашение он получил ещё в прошлом году.

— По словам матушки, на какой‑то местной ярмарке Вантус попал в немилость к судьям на конных состязаниях. Его дисквалифицировали за жестокое обращение с лошадью. Рыцари, которые беседовали с ним, узнали об этом и отказались его рекомендовать. Весь год Вантус изо всех сил старался вести себя безупречно, а его отец тем временем усердно хлопотал за сына. Похоже, старания окупились. Сегодня Вантус получит приглашение.

После приветственного пира члены Великого Круга собрались в Зале Высшего Совета. Формальные заседания должны были начаться завтра. В этот вечер, известный как Призыв, рыцарям выпадала возможность «призвать» тех, кого пригласили вступить в рыцарство. Насытившись отличной едой и вином, они устроились поудобнее, чтобы насладиться моментом.

В этом году перед Великим Кругом стояли лишь двое юношей со своими родными: Хума Фейгаард с родителями, сэром Ричардом и Луизой Фейгаард, и Вантус Горгот с отцом, сэром Джеймсом Горготом.

Хума не разговаривал с Вантусом с тех пор, как в прошлом году печально завершился их поединок на мечах. Он столкнулся с ним в коридоре перед входом в зал. Вантус скользнул по нему равнодушным взглядом — так, будто и не помнил, кто перед ним. Хума был этому рад: у него не было ни малейшего желания возобновлять знакомство.

Вантусу было девятнадцать — на два года больше, чем Хуме. Он был выше шести футов ростом, с широкой грудью и крепким, мускулистым телосложением. Его каштановые волосы были коротко подстрижены, а над верхней губой красовались традиционные соламнийские усы. На нём была подвязанная поясом туника рыцаря из тонкой шерсти, расшитая фамильным гербом Горготов. Хума выглядел куда скромнее — на нём была простая льняная туника, подобающая оруженосцу.

Вантус смеялся и перебрасывался шутками с отцом и друзьями. Хума же стоял молча, замкнувшись в себе. Он всё ещё боролся с собственными сомнениями, гадая, правильное ли он принял решение.

Ведением собрания занимался Верховный Жрец. Сэр Бенедикт ходил между рыцарями, улыбался, пожимал руки. Он сказал несколько вежливых слов Ричарду и Луизе и не упустил случая похвалить Хуму. При этом Магиуса сэр Бенедикт даже не упомянул.

Сэр Бенедикт призвал собрание к порядку и произнёс благословение, призвав Паладайна даровать кандидатам в рыцари своё покровительство. Затем он передал ведение церемонии сэру Гаймеру, Великому Магистру.

Сэр Гаймер начал с того, что зачитал требования к истинному рыцарю, сформулированные Винасом Соламном.

— «Мера» гласит, что истинный рыцарь должен обладать храбростью, верностью, способностью переносить тяготы и преданностью долгу. Рыцарь клянётся хранить верность, соблюдать заповеди рыцарства, изложенные в «Мере». Он должен быть готов отдать жизнь, защищая слабых и невинных, и прожить свою жизнь на службе своей стране. Он обязан доказать, что достоин доверия своего народа. А потому ныне я призываю вас обоих принести Клятву.

Сэр Гаймер вынул из‑за пояса меч. Лезвие было древним, в зазубринах и отметинах от долгой и тяжёлой службы. По преданию, этот меч принадлежал самому Винасу Соламну. Из‑за своей ценности он хранился в сокровищнице Башни Верховного Жреца и извлекался лишь раз в год — именно для этой церемонии.

Сэр Гаймер взял меч за лезвие под гардой и поднял его.

— Этот меч — символ власти, доблести и мужества, необходимого, чтобы сдержать своё слово. Положите руку на меч и произнесите Клятву.

Он протянул меч Вантусу, и тот крепко обхватил рукоять своей большой ладонью.

— «Моя честь — моя жизнь!» — громко и торжествующе провозгласил Вантус.

— Хума Фейгаард, — произнёс сэр Гаймер и подал меч Хуме.

Хума увидел, как отец и мать смотрят на него с любовью и гордостью, и понял, что не может их подвести. Он благоговейно сомкнул пальцы вокруг рукояти меча и тихо произнёс слова, будто отпечатавшиеся в самой его душе:

— «Моя честь — моя жизнь».

Сэр Гаймер подозвал обоих юношей встать рядом с собой.

— Эти двое кандидатов, оруженосец Хума Фейгаард и оруженосец Вантус Горгот, стремятся удостоиться чести стать рыцарями Соламнии. Теперь слово предоставляется тем, кто желает высказаться в их поддержку. Сначала — тем, кто может засвидетельствовать соответствие требованиям оруженосца Вантуса Горгота.

Один из рыцарей поднялся, чтобы похвалить Вантуса, рассказав о доблести юноши в бою — когда на владения его отца напали огры.

— Вы были свидетелем этих подвигов, сэр? — спросил сэр Гаймер.

— Нет, сэр, — ответил рыцарь. — Мне о них рассказал его отец.

По залу прокатились шёпотки, кое‑кто улыбнулся, а один рыцарь, видимо, выпивший лишнего, едва сдержал смешок. Сэр Гаймер строго взглянул на нарушителя и дождался, пока в зале восстановится порядок.

— Есть ли ещё кто‑либо, кто может засвидетельствовать достоинства оруженосца Вантуса Горгота?

Он выжидающе помолчал, но больше никто из рыцарей не поднялся.

— Те, кто может подтвердить достоинства оруженосца Хумы Фейгаарда.

Несколько человек встали. Хума смотрел на них с удивлением. Он давно знал сэра Альфреда Флейшера и сэра Джона Фартерингтона — они дружили с его семьёй, но остальных он либо недавно узнал, либо встречал в поездках с отцом. Теперь он понял: всё это время они словно испытывали его. Он с изумлением слушал, как они говорят о его скромности и смирении, о его вере и верности «Мере» и Клятве. Ему почти послышался голос Магиуса: «Я же говорил!»

Сэр Гаймер объявил голосование по каждому из кандидатов. Если против кандидата высказывались пять рыцарей, приглашение вступить в рыцарство отклонялось — он мог попробовать снова на следующий год. Вантус прошёл, хотя трое проголосовали против него. Затем сэр Гаймер поставил на голосование кандидатуру Хумы. Голосование оказалось единогласным — ни одного голоса против.

— Поздравляю, — сказал Вантус.

— Поздравляю, — отозвался Хума и протянул руку.

Вантус стиснул её с сокрушительной силой. Всё ещё улыбаясь, он наклонился к Хуме и тихо, но яростно произнёс:

— Ты обманщик и трус, Фейгаард, и однажды весь мир узнает то, что знаю я.

Затем Вантус весело хлопнул Хуму по спине и ушёл вместе с отцом. Хума смотрел ему вслед, потрясённый этой угрозой и той ненавистью, что стояла за ней. Его собственные сомнения легли тёмной тенью на то, что должно было стать радостным событием. Вантус погрузил его во мрак. Когда к нему подошли родители, чтобы обнять, Хуме хотелось сорваться и выложить им всю правду. Но он заставил себя улыбнуться.

— Ты рыцарь, Хума, — сказал Ричард. — Ты шёл к этому всю жизнь. Мы с матерью невероятно гордимся тобой.

Луиза крепко прижала его к себе и прошептала несколько слов, полных любви и гордости. С ним пожимали руки сэр Джон, сэр Альфред, сэр Гаймер и другие рыцари. Хума продолжал улыбаться и принимать поздравления, храня свои сомнения при себе.

Он откроет свою душу перед богом.

* * *

Магиус, как всегда, был рад сменить шум и суету на уединённое убежище библиотеки. Главного библиотекаря не было на месте — он отправился на Призыв. Магиус обрадовался, что остался один, и сразу смог взяться за дело.

Он выбрал стол в дальнем конце зала, где его никто не потревожит, а потом прошёлся между книжными полками и подобрал несколько томов, в том числе книгу под названием «Невероятные и опасные создания Ансалона».

Магиус отнёс книги к столу и погрузился в изучение. Он проработал много часов. Свет, лившийся в окна, уже начал меркнуть, когда он открыл книгу о диковинных существах. В разделе о доппельгангерах не нашлось ничего нового, и он перешёл к главе о драконах. В этот момент из книги выпал листок и плавно опустился на пол. Решив, что какой‑то учёный забыл свои заметки, Магиус поднял его. Он собирался оставить листок на столе главного библиотекаря, но вдруг замер: на бумаге было написано его имя.

«Магиус».

Больше ничего. Имя стояло вверху страницы, а остальная часть листа оставалась пустой.

Магиус растерялся. Почему только его имя и больше ни слова? Он вгляделся в единственное слово — и заметил, что почерк был таким же тонким и паутинным, каким маги обычно записывают заклинания. Ему стало не по себе: а вдруг в этой записке скрыто куда больше, чем видно на первый взгляд?

Он вспомнил, что главный библиотекарь держал призму для слабовидящих учёных. Магиус достал её и поднёс к листку. Затем произнёс заклинание: «Менцелик кулит бентух» — и стал рассматривать бумагу сквозь призму.

На странице медленно проступили слова.

Когда Магиус прочёл их, у него перехватило дыхание, а сердце забилось часто‑часто. На мгновение у него закружилась голова, и ему пришлось глубоко вдохнуть и посидеть с закрытыми глазами, чтобы прийти в себя.

Открыв глаза, он почти не удивился бы, если бы слова исчезли. Но листок по‑прежнему лежал перед ним — и слова никуда не делись.

Тебя приглашают пройти Испытание в Башне Высшего Волшебства в Вайрете во время ближайшей Ночи Ока. Ты отправишься в башню в Палантасе, где чародеи встретят тебя по прибытии и перенесут в Вайрет.

Ты можешь взять с собой свитки и любые компоненты для заклинаний, которые сочтёшь нужными. В случае неудачи твои личные вещи будут возвращены родным.

Ты волен отказаться от этого приглашения, но учти: оно не будет сделано вновь.

Да пребудет с тобой благосклонность богов магии.

Конклав Чародеев

Магиус выпустил послание из пальцев и сидел неподвижно ещё долго после того, как наступила ночь. Библиотекарь вернулся и с удивлением обнаружил его одного в темноте.

— Вы очень бледны, мастер Магиус. Что‑то случилось?

— Нет, сэр, — ответил Магиус. — Я… я, должно быть, задремал.

— Вашего брата, Хуму, приняли в рыцарство. Я уберу эти книги, — сказал библиотекарь. — Вам стоит пойти поздравить его.

— Я пойду, сэр, — отозвался Магиус. — Спасибо.

Пока он медленно шёл по коридорам к их покоям, его вдруг осенило: Хума с самого детства готовился стать рыцарем — так же, как Магиус готовился стать магом. И приглашение он получил в ту же самую ночь, когда его получил Хума.

Магиусу показалось, будто боги коснулись дыханием его затылка. По спине пробежала дрожь.

Он шёл как в тумане, переполненный радостью и осознанием: его труд и жертвы не остались незамеченными, их признали и почтили. На мгновение он остановился, чтобы вознести искреннюю благодарность Лунитари. Она его не забыла.

Войдя в покои, он застал семью за празднованием в честь Хумы. Магиус поздравил друга и извинился за опоздание.

— А теперь, когда вся семья в сборе, — произнёс Ричард, — предлагаю поднять тост.

— Только не гномья настойка, отец! — крикнула Грета, и все рассмеялись.

— Без гномьей настойки, — с улыбкой подтвердил Ричард.

Луиза разлила по бокалам пряное вино с мёдом. Ароматная горячая жидкость наполнила чаши, и все подняли бокалы.

— За сэра Хуму Фейгаарда, — провозгласил Ричард.

Они выпили, а потом расселись вокруг стола, чтобы обсудить события дня.

— Почему ты так задержался? — спросила Луиза у Магиуса. — Опять тебя перехватил сэр Бенедикт?

— Нет, мам. — Магиус всё гадал, когда же рассказать свою новость. Пряное вино согревало и придавало смелости. Он глубоко вдохнул. — Я опоздал, потому что получил вот это.

Он достал послание и положил в центр стола.

— Какой странный почерк, — сказала Грета, взяв листок. — Его почти невозможно разобрать. От кого оно?

— От Конклава Чародеев, — ответил Магиус. — Меня пригласили пройти Испытание в Башне Высшего Волшебства в Вайрете.

Луиза робко улыбнулась:

— Я уверена, мы будем рады, если это то, чего ты хочешь, Магиус… но расскажи, что это за Испытание? Ты никогда о нём не говорил. И почему именно в Вайрете? Я даже не уверена, что знаю, где это.

— Я не говорил об Испытании, потому что и представить не мог, что меня когда‑нибудь пригласят его пройти, — ответил Магиус. — Испытание — это, как и следует из названия, проверка мастерства и компетентности мага. Я должен доказать чародеям Конклава, что серьёзно отношусь к своим занятиям и буду ответственно использовать заклинания. Если я его пройду, Конклав даст мне возможность развиваться в своём искусстве. Мне разрешат входить во все Башни Высшего Волшебства — там я смогу получить доступ к удивительным магическим артефактам, учиться у величайших чародеев, узнать куда больше, чем сумею сам по себе.

— А что будет, если ты провалишься? — спросила Грета — ей было не понаслышке знакомо, каково это — не справиться с испытанием. — Тебя наставник шлёпнет по руке линейкой, как наш учитель?

Магиус знал, что этот момент будет непростым. Но до сих пор не понимал, насколько. Он старался говорить спокойно, будничным тоном:

— Ради самой магии я должен быть готов поставить на кон свою жизнь — доказать свою преданность делу. Если я провалюсь, мои вещи вернут семье вместе с письмом с выражением соболезнований.

— То есть ты можешь погибнуть?! — ахнула Луиза. — Нет, Магиус, я запрещаю!

— Почему ты запрещаешь, матушка? — спросил Хума. — Я рискую погибнуть в бою. Ты и мне запретишь сражаться?

— Это не одно и то же, — сказала Луиза.

— Потому что смерть в бою — это почётно, а погибнуть в какой‑то далёкой Башне Высшего Волшебства — нет? — язвительно произнёс Магиус.

— Не смей так разговаривать с матерью, Магиус, — строго оборвал его Ричард.

— Прости, матушка, — повинился Магиус — в нём чувствовалось раскаяние, но решимости это не убавило. — Я знаю, ты говоришь так из любви ко мне…

— Но ты всё равно примешь приглашение, — тихо произнесла Луиза, глядя на него с печалью. — Ты пройдёшь это ужасное Испытание.

— Да, матушка, — твёрдо ответил Магиус.

Наступило неловкое молчание. А потом Грета вскочила и бросилась к нему, крепко обняв:

— У тебя всё получится! Ты станешь величайшим чародеем, какого только знал мир!

— Я не ставлю перед собой таких высоких целей, — возразил Магиус. — Я хочу лишь послужить достойно Лунитари. И хочу, чтобы семья гордилась мной. Вы приняли меня, вырастили, поддерживали и защищали. Я знаю, что это было непросто…

Ричард подошёл к Магиусу и положил руки ему на плечи.

— Ты прав, когда видишь в нас лицемеров, сын мой, — признал он. — Мы гордимся Хумой за то, что у него хватает мужества рисковать жизнью ради того, во что он верит. И при этом пытаемся остановить тебя, когда ты готов сделать то же самое. Пусть мы с матушкой не до конца понимаем твой путь, но никогда не сомневайся в нашей любви и поддержке.

Магиус едва не расплакался, как ребёнок. Ему пришлось немного помолчать, чтобы взять себя в руки, прежде чем заговорить.

— Я не подведу, отец, — произнёс он твёрдо. — Не нужно за меня бояться.

— Я поеду с тобой, — сказал Хума. — Когда эта Ночь Ока? И где вообще этот Вайрет?

— Ночь Ока наступит через месяц — когда сойдутся три луны. Вайрет лежит к югу от Квалинести, в сотнях миль отсюда. Но мне не придётся преодолевать весь этот путь верхом, — объяснил Магиус. — Достаточно добраться до Башни Высшего Волшебства в Палантасе. Чародеи оттуда отправят меня в башню в Вайрете по магическим путям.

Хума слегка побледнел от этих слов, но не дрогнул:

— Всё равно я поеду с тобой. Пройду этими магическими путями — какими бы они ни были.

Магиус был глубоко тронут:

— Спасибо, друг мой. Я даже не могу выразить, насколько ценю твоё предложение. Но чародеи не позволят тебе этого. Я должен пройти это испытание один.

— Тогда я хотя бы провожу тебя до Палантаса, — упрямо настаивал Хума.

— Это предложение я принимаю, — кивнул Магиус.

Магиус заучил свои заклинания, а потом они с Хумой долго сидели допоздна, пили сидр и обсуждали события дня.

— Чародеи пригласили тебя на Испытание в тот же день, когда рыцари позвали меня в рыцарство, — задумчиво произнёс Хума. — Странное совпадение.

— Совпадений не бывает, друг мой, — тихо ответил Магиус. — Есть лишь воля богов.