Божественный Молот | Divine Hammer (джен)

Катан почувствовал резкий всплеск магии. Зазвенела сталь, взревело пламя, загрохотал гром. Кричали маги и рыцари. В воздухе запахло грозой и дымом, но Катан ничего не замечал. Для него существовал только Светоносец.

Бельдинас побледнел. Глаза были закрыты, лицо исказила боль. Из раны сочилась тёплая кровь. Мицерам упала с головы и лежала рядом на земле. Священное сияние, окружавшее Короля-Жреца с самого восшествия на престол, почти погасло.

Чья-то рука коснулась плеча Катана. Рядом склонился Кварат.

— Позвольте мне помочь…

Катан с рычанием сбросил его руку.

— Прочь.

— Не уйду! — отрезал эльф. — У вас есть долг, великий маршал. Ваши люди нуждаются в вас. Я позабочусь о Его Святейшестве.

Кварат был прав. Шум битвы вывел Катана из оцепенения. Он услышал, как рыцари выкрикивают имя Светоносца, как стонут и кричат под ударами магии. Катан оглянулся. Сверкнула молния, ослепив его, но он успел увидеть взлетевших в воздух воинов. Их доспехи искрились и дымились.

Он кивнул Кварату.

— Позаботься о нём.

Пока эльф подхватывал Короля-Жреца, Катан поднялся и схватил Губитель Тьмы, лежавший возле тела Почтенного Сына Сувина. Вскинув меч, он бросился в бой, перепрыгивая через павших рыцарей.

Лорд Ярус и герцог Серл выкрикивали приказы, сжимая булаву и саблю. Половина эрготцев уже лежала на земле, как и несколько соламнийских рыцарей. Среди магов погибли двое — один в Белых Одеждах, другой в Алых. Их тела были утыканы арбалетными болтами. Остальные, включая Лесиану, отступили и сбились в тесный круг. Руки непрерывно двигались, с губ срывались заклинания. Почти половину сил чародеи тратили на защиту: вокруг них мерцал воздух, а магические щиты отражали выстрелы арбалетчиков.

Верховный маг выкрикивал заклинания, резко указывая на каждого, кто подходил слишком близко. Катан увидел, как из его рук вырвалась струя ледяного холода и ударила рыцаря прямо в грудь. Тот вскрикнул, застыл и рухнул. Доспехи мгновенно покрылись инеем.

— Ублюдки! — взревел сэр Марто, потрясая топором. — Подлые ублюдки! Убийцы!

Он стоял рядом с Титианом, зажимавшим окровавленную руку. Шлема на великане не было, в бороде блестели капли слюны.

Катан побежал к картэйцу. У самой шеи что-то прошипело — магический заряд едва не задел его. Он резко развернулся, чуть не упал, но удержался на ногах и побежал дальше.

Увидев его, Марто сверкнул глазами.

— Они все мертвы! Король-Жрец, Первый Сын, Первая Дочь! Эти проклятые лунопоклонники убили их всех!

Катан вздрогнул и посмотрел туда, куда указывал Марто. Адсем и Фаренна лежали неподвижно среди павших рыцарей. Одного взгляда хватило, чтобы понять: их убила магия. Одежды Первого Сына ещё тлели.

Церковь Истара лишилась своих глав.

— Милостивые боги, — выдохнул Катан.

Марто горько рассмеялся.

— Не сегодня.

Чей-то крик заставил Катана обернуться. Воины Серла, выставив копья, пытались зайти магам с фланга. Чародеи разили их одного за другим стрелами зелёного пламени. Но одному эрготцу удалось прорваться. Пожилой маг Алых Одежд с рассечённой щекой дёрнулся всем телом: копьё пронзило его насквозь. Воин тоже упал. Из тела умирающего мага хлестнула багровая молния — последнее заклинание, разорвавшее эрготца надвое.

Катан оглядел побоище. Тела были разбросаны по площади, словно куклы, деревья горели. Мостовую разворотило, повсюду зияли борозды и воронки. Даже Эвсиммеас не уцелел: статуя рассыпалась, бассейн треснул. По площади растекалась вода.

— Титиан! За мной!

Хлопнув бывшего оруженосца по плечу, Катан побежал к лорду Ярусу, собиравшему своих рыцарей.

— Нам нужно отойти.

Верховный жрец посмотрел на него с презрением.

— Отступить? Запятнать нашу честь? Не знаю, как принято в Истаре, но воины Соламнии с поля боя не бегут.

Серл оказался ничуть не сговорчивее. Эрготцы не следовали соламнийской Мере, но герцог уже потерял в этой схватке двоих сыновей. На предложение отступить он едва не ответил ударом.

— Никогда! — взревел он, хотя от его отряда осталась лишь горстка людей. — Сначала я отправлю каждого из этих мерзавцев выть в Бездне!

В этот миг Винсил призвал дюжину призрачных воинов. Те вступили в бой и быстро убили ещё пятерых рыцарей: четверых из Божественного Молота и одного из людей Яруса. Призывая Паладайна, Кири-Джолита и Бельдинаса, оставшиеся сомкнули ряды и уничтожили призраков. Затем попытались прорваться сквозь магические преграды, но чары отшвырнули их назад, заставив кричать от боли.

Катан беспомощно смотрел, как один за другим гибнут его люди.

Он отправил гонцов в Твердыню Молота, но она была слишком далеко. Подмога не успеет. Верный Титиан оставался рядом. Марто тоже — картэец сыпал проклятиями, бил топором по магическому щиту и подбадривал немногих рыцарей, ещё державшихся на ногах. Но от его ярости было больше шума, чем пользы.

Ещё один арбалетный болт пробил защиту. Волшебница в белом рухнула со стальным стержнем в горле. Катан поморщился и посмотрел на Лесиану. Она по-прежнему стояла рядом с верховным магом и творила заклинания. Бледное, усталое лицо блестело от пота. Когда Марто снова подбежал и ударил топором по щиту, Лесиана взмахнула рукой, словно через силу. Полыхнула фиолетовая вспышка, и великан со стоном отшатнулся.

Лесиана словно почувствовала взгляд Катана. Подняла глаза и покачала головой.

— Прости, — беззвучно произнесла она.

Повернувшись, она что-то крикнула Винсилу. Верховный маг посмотрел на неё, затем на последнего из Белых Одежд — толстяка, который, судя по виду, ни разу в жизни не участвовал в бою. Лесиана сказала что-то ещё. Винсил мрачно кивнул, поднял руки и принялся выводить в воздухе знакомые Катану знаки. Слова тоже были знакомы: он уже слышал их от Лесианы.

— Назад! — закричал Катан, размахивая руками.

Соламнийцы попятились, подняв щиты. Они были храбры, но не глупы. Когда вокруг чародеев закружилось серебряное сияние заклинания переноса, эрготцы и рыцари Молота тоже отступили.

Все, кроме одного.

— Нет, прокляните вас боги! — взревел сэр Марто, с безумной яростью бросаясь на щит. — Не уйдёте!

— Марто, стой! — закричал Катан.

Великан не слушал. Сияние вокруг Винсила, Лесианы и толстого мага в белом становилось всё ярче. Магические щиты дрогнули и исчезли. Марто рванулся вперёд, вскинул топор и ударил.

Послышался шум, словно ветер пронёсся через горный перевал, — и маги исчезли. Вспышка заставила воинов отвернуться. Кто-то закричал от ужаса, решив, что заклинание сейчас их уничтожит, но сверкающая волна прокатилась по площади, никому не причинив вреда.

Катан застонал. Там, где только что стояли чародеи, остался один Марто. Великан улыбался, подняв пустую правую руку. Топор исчез, но с пальцев капала кровь.

— Получилось! — воскликнул он, сияя. — Достал сукиного сына!

* * *

У Лесианы всё оборвалось внутри, когда заклинание Винсила понесло её через весь мир. Она думала, что он вернёт их в истарскую Башню, но верховный маг выбрал Вайрет. Вдали, словно сквозь подзорную трубу, виднелся его кабинет. Они приближались к нему со скоростью летящего дракона.

И вдруг что-то пошло не так.

Заклинание ослабло и начало расползаться, словно ветхая ткань. Полёт замедлился, а потом кабинет стал удаляться. Мысли Лесианы заметались. Что происходит? Винсил ошибся?

Она потянулась к магии и сумела подхватить заклинание. Пришлось бросить все оставшиеся силы на то, чтобы удержать его. Стиснув зубы, Лесиана заставила чары действовать дальше. Кабинет снова начал приближаться. Она затаила дыхание. Полёт продолжался, но от напряжения тело, казалось, вот-вот разорвёт…

С оглушительным треском Лесиана вывалилась на ковёр в кабинете Винсила, едва не ударившись головой об угол стола. Рядом сдавленно охнул Эйлар, толстый маг, и остался лежать на полу, постанывая. Следом прямо на неё рухнул Винсил, вышибив воздух из лёгких.

Всё было в крови.

В панике Лесиана выбралась из-под верховного мага и вскочила. Но, взглянув на него, застыла от ужаса. Винсил лежал лицом вниз. Верхнюю половину тела сотрясали судороги. В пояснице торчал боевой топор с вытянутым, словно клюв, лезвием.

Эйлар ахнул. Его и без того бледное одутловатое лицо посерело, глаза округлились.

— Позови кого-нибудь! — крикнула Лесиана, ударив его по щеке. — Кого угодно! Беги!

Толстяк вскочил и бросился за дверь. Лесиана опустилась на колени возле Винсила и коснулась его шеи. Пульс едва ощущался.

— Нет, — выдохнула она, глядя на рану.

Позвоночник был перерублен.

— Нет, проклятье!

Винсил пошевелился. Приоткрылись потускневшие глаза.

— Мы… добрались, — выдавил он. — Так… холодно…

— Винсил, я… Я послала за помощью.

Он даже сумел рассмеяться. На губах запузырилась кровь.

— Бесполезно…

Голос оборвался, он захлебнулся.

Боги, как всё могло обернуться таким кошмаром?

— Андрэс, — произнёс Винсил, будто прочитав её мысли. — Это был… он. Сувин… двойник.

Лесиана кивнула. Даже в самых страшных предположениях им не приходило в голову, что маг Чёрных Одежд проникнет на переговоры.

— Теперь мира уже не будет, — прошептала она.

— Нет. Будет… война. И мы… проиграем.

Он зажмурился, лицо исказила боль. Глаза Лесианы обожгло слезами. Она погладила его по щеке.

— Хочешь, я попробую вытащить топор?

Винсил посмотрел на неё с пониманием. Лезвие пока удерживало в нём жизнь. Стоит его вынуть — и мучения прекратятся. Содрогнувшись, он кивнул.

— Скажи леди Джорелии… пусть приступает… к запасному плану. Она… знает… что делать.

Лесиана кивнула. После смерти Исарла именно Джорелия должна была стать следующим верховным магом.

— И?..

Он слабо улыбнулся. Улыбка была страшной.

— Поцелуй… на прощание?

Она склонилась над ним. Губы Винсила были в крови. Он вздохнул, и под её поцелуем его рот расслабился. Эта нежность оказалась неожиданной.

Она поднялась, упёрлась ногой ему в рёбра и рывком выдернула топор.

Винсил судорожно вдохнул, кашлянул и умер.

Лесиану трясло. В ярости она швырнула оружие. Топор попал в чашу для видений и разбил её вдребезги. Во все стороны брызнула вода.

Лесиана вылетела из кабинета и устремилась вниз, в глубины Башни.

* * *

Король-Жрец ещё жил, но едва.

Когда враги исчезли, Катан сделал всё, что мог, чтобы восстановить порядок. По его приказу уцелевшие рыцари и запоздавшее подкрепление из Твердыни Молота накрыли тела павших, а затем отправились сдерживать толпу. Но по Стольному городу уже разносилась весть о гибели Светоносца. Скоро начнутся беспорядки, пожары, грабежи. Катан послал Титиана с новыми приказами: вывести на улицы рыцарей и Скатасов.

Одним ударом кинжала Сувин — или маг, принявший его облик, — поставил Истар на колени.

Но сейчас Катан не думал об империи. Только о Бельдинасе.

Кварат держал Короля-Жреца на руках. Рядом стояли лорд Ярус и герцог Серл. Верховный жрец был мрачен, эрготец кипел от ярости. Светоносец безвольно лежал на коленях эльфа. Вокруг растекалась кровь. Священное сияние погасло.

— Ваше Святейшество, — прошептал Катан, касаясь белого как кость лица, пока Кварат укладывал Бельдинаса на землю. — О Пилофиро, что же они с тобой сделали?

Эльф покачал головой.

— Он вас не слышит, — печально произнёс он. — Отойдите, великий маршал. Дайте ему спокойно умереть.

Катан не обратил на него внимания и склонился ближе.

— Ваше Святейшество, послушайте меня…

— Я сказал, отойдите, Дважды Рождённый, — повторил Кварат, схватив его за плечо. — Прежде чем он предстанет перед богом, над ним нужно совершить последнее помазание.

— Нет! — рявкнул Катан и оттолкнул эльфа.

Кварат пошатнулся и упал бы, если бы Ярус и Серл не подхватили его. Всех троих поразила ярость в пустых глазах Катана. Один за другим они отвели взгляды.

Дрожа, Катан снова обратился к Светоносцу:

— Пожалуйста, Бельдин…

Король-Жрец пошевелился. Взгляд оставался рассеянным, но голову он повернул к Катану. Прекрасный голос стал тоньше паутинки.

— Друг мой. Я рад… рад, что ты здесь.

Катан заплакал.

— Ваше Святейшество, скажите, как вам помочь. Я отдал бы жизнь, если бы мог.

Губ Светоносца коснулась слабая улыбка.

— Однажды ты уже это сделал, — выдохнул он. — У меня нет сил исцелить себя. Дай мне руку.

Катан осторожно сжал его пальцы — холодные, хрупкие, словно птичьи кости.

Бельдинас улыбнулся, закрыл глаза и выдохнул. На мгновение сердце Катана замерло. Но затем он увидел, как шевельнулись губы Короля-Жреца. Тот произносил слова, которые мог расслышать только Катан.

— Паладо, укдас пафиро, — шептал он. — Тас пело лайгам фат, мифисо сорам флонат. Ме кайлуд, э тас орам ме луд бипум. Сифат.

Исцели меня…

Где-то в глубине сознания Катан ощутил лёгкое покалывание. Оно нарастало, пока не превратилось в поток, хлынувший сквозь тело прохладным пламенем. Он понял: это бог. Сила Паладайна струилась через него. Боль и радость слились воедино — ощущение, совершенно не похожее на обычные человеческие чувства.

И всё же знакомое. Он уже чувствовал нечто подобное.

Холодные пальцы дрогнули. Король-Жрец широко раскрыл глаза и уставился на Катана. Того внезапно пробрал озноб.

Бельдинас знает. Знает, что я уже прикасался к магии. Что осквернил себя чарами волшебницы.

Прежде чем он успел подумать о чём-либо ещё, вокруг вспыхнуло мягкое, прохладное сияние исцеляющей силы. Остальные ахнули от изумления. Воздух наполнился ароматом розового масла. На языке появился вкус мёда и вина. Всё длилось и мгновение, и вечность, а затем свет потускнел.

Но не угас.

К Бельдинасу возвращалось священное сияние. Рана закрылась. Светоносец вздохнул и посмотрел на Катана. В его глазах вдруг появилось странное выражение.

Страх.

Он резко высвободил руку.

Паладо Калиб. Теперь он меня боится.

— Ваше Святейшество… — начал Катан.

Бельдинас вздохнул, закрыл глаза и погрузился в спокойный сон.

Светоносец будет жить.

Кварат, Ярус и Серл столпились вокруг, потрясённые чудом. Подбегали другие, спрашивали, что случилось, и радостно вскрикивали, узнав добрую весть. Катан ничего не слышал. Он смотрел на лицо Бельдинаса, до боли закусив губу.

Это было одно и то же, — думал он, потрясённый. Прикосновение бога и магия. Разные грани одного драгоценного камня. Но что это значит?

Ответа не было.

* * *

В ту ночь Стольный город затих. Площади опустели, ворота закрылись. По широким улицам ходили десятки рыцарей и Скатасов, мерно стуча сапогами по мраморным плитам. Был объявлен комендантский час. Тот, кто выходил из дома, сам искал неприятностей. Спорить с Церковью было опасно и в лучшие дни, а уж после покушения на Короля-Жреца нарушителя в лучшем случае ждали арест и городская тюрьма. В худшем — арбалетный болт.

При всей суровости этих мер без них было бы ещё хуже. Истар знал немало бунтов в смутные времена. В начале Войны Трёх Престолов выгорела половина города, прежде чем удалось восстановить порядок. С тех пор прошло сто лет, но люди говорили об этом так, словно всё случилось прошлым летом. Ни одна сила в Истаре — ни Церковь, ни рыцарство, ни армии, ни даже маги Высшего Волшебства — не могла сравниться с разъярённой толпой.

Катан шёл по улицам один. Мысли метались, словно колибри в садах Великого Храма.

Взгляд снова и снова возвращался к Храму. Купол базилики в сердце города сиял траурной синевой. Первый Сын и Первая Дочь погибли. Катан содрогался при мысли о том, как близок к смерти был Бельдинас. Башня с алыми, словно окровавленные пальцы, башенками стояла безмолвно. Ничто не выдавало скорби магов. Но они наверняка скорбели: ходили слухи, что верховный маг погиб в схватке у Эвсиммеаса.

Катан остановился.

Он только что миновал двор, где среди цветущих вишен застыли в схватке статуи серебряных и лазуритовых драконов, и вышел на улицу с винными лавками — мудубо — по обеим сторонам. Из-за комендантского часа все они остались без посетителей. Свет был погашен, ворота заперты.

Все, кроме одной.

Дальше по улице из винной лавки лился свет. Доносились крики и смех, странным эхом отражаясь от стен и колонн. Катан нахмурился. Какой дурак решился открыть заведение в такую ночь? Сам нарывается на беду. Если только…

Он услышал раскатистый голос. Слов было не разобрать, но хвастливый, самодовольный тон не оставлял сомнений. В ответ раздавались возгласы и хохот.

Катан вздохнул и покачал головой. Конечно. Марто.

Сердито зашагав вперёд, он распахнул ворота.

Это был «Зеркальный сад», где старуха прокляла его после посвящения Титиана. Теперь здесь сидела дюжина рыцарей с винными кубками в руках. Все смотрели на могучего картэйца, стоявшего на столе. Хозяин встретил Катана виноватым, умоляющим взглядом. Тот отмахнулся и прошёл вперёд.

Увидев его, рыцари перестали смеяться. Большинство были свободны от службы, но двоих сейчас ждали в патруле. С ними он разберётся позже. Пока же Катан смотрел только на Марто. Тот уставился в ответ: лицо раскраснелось, глаза помутнели от выпитого.

— Что ты здесь делаешь? — потребовал ответа Катан.

Марто моргнул и оглянулся, словно проверяя, к нему ли обращаются.

— Праздную, милорд. А что ещё?

— Празднуешь? Марто, сегодня едва не погиб Король-Жрец. Адсем и Фаренна мертвы. И другие тоже. Твои братья по оружию.

— Маги тоже мертвы, — возразил Марто, гордо выпятив грудь. — Мы сегодня проучили этих подлых ублюдков, милорд. И их верховного мага отправили выть в Бездне. Правда, пришлось расстаться с любимым топором.

Несколько рыцарей усмехнулись. Катан нахмурился ещё сильнее.

— Теперь начнётся война, Марто. Погибнет много людей.

— Священная война, — ответил тот. — Борьба со злом во имя Светоносца. Для этого мы и нужны, милорд. Мы — Молот. Давно пора нанести настоящий удар.

Остальные одобрительно загудели. Они поддерживали Марто, и дело было не только в вине. В его словах был смысл. Бельдинас создал Орден, чтобы сокрушить тьму. В другое время Катан радовался бы вместе с товарищами. Но сегодня он ощутил силу бога и не смог отличить её от магии Лесианы. Прежняя ясность исчезла. Для Марто и его приятелей всё оставалось просто, а для него — уже нет.

Все смотрели на Катана, ожидая ответа. Если он покажет слабость, они перестанут за ним идти. Возможно, это уже случилось. Теперь их героем был Марто, который отомстил за поруганную честь рыцарей, сразив верховного мага.

— Возвращайтесь в Твердыню Молота, — сказал Катан. — Все. Ещё успеете нанести свой удар.

Вы. Не мы.

Это услышали все.

Рыцари переглянулись, поставили кубки и поднялись. Один за другим прошли мимо Катана к выходу. Последним ушёл Марто, сверкнув глазами. За ним с грохотом захлопнулись серебряные ворота мудубо.

Катан остался во дворе и молча допил вино, оставленное его людьми. Он знал: прежде чем всё наладится, станет ещё хуже.

Но наладится ли?

Катан опустил голову.

Этого он не знал.