




| Название: | Sacred Fire |
| Автор: | Chris Pierson |
| Ссылка: | https://dragonlance.fandom.com/wiki/Sacred_Fire |
| Язык: | Английский |
| Наличие разрешения: | Разрешение получено |
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Дата неизвестна
Теперь Катан часто видел пылающую гору. Смотреть больше было не на что: весь его мир состоял из тьмы, тишины и холода. Маленькая комната с каменными стенами и тростником на полу. Низкий сводчатый потолок, о который он задевал головой всякий раз, когда вставал. Койка, одеяло, ночной горшок. Ни единого окна. Толстая тяжёлая дверь не пропускала света. Лишь когда стражники приносили еду и воду, в камеру на мгновение врывался ослепительный свет. Только по этим посещениям можно было следить за временем. Но вскоре Катан сбился со счёта.
Впрочем, время уже не имело значения. Всё было кончено. Он знал, что проведёт здесь остаток жизни — во тьме, тишине и холоде.
Мало кто в Истаре знал об императорской тюрьме, скрытой глубоко под Великим Храмом. Катан был одним из немногих: в годы службы в Божественном Молоте ему часто приходилось здесь бывать. Сюда церковь отправляла самых опасных противников — тех, кого не сжигала. Или, по нынешним временам, не продавала в рабство. Сам Катан привозил сюда предводителей культов смерти, высших жрецов тёмных богов, изменников империи. Некоторые наверняка до сих пор томились где-то рядом, гнили заживо и сходили с ума от бесконечного одиночества. Иногда сквозь стены доносились их крики. Катана ждала та же участь. Из этих подземелий выносили только мёртвых.
Больно было думать о Рате и Танкреде. Молот сжёг их тела вместе с Идаром и его людьми, а затем без всякого обряда развеял прах — у Катана на глазах. Ещё больнее было вспоминать Венту, которую вывели из родного дома и с позором провели через Стольный город прямо на невольничий рынок. Теперь она кому-то принадлежала. И жила где-то далеко, если Титиан сдержал обещание. Только это и утешало. Когда Король-Жрец навлечёт гнев богов, сестра, возможно, уцелеет.
Но не я. Когда упадёт молот, я буду здесь.
Лишь однажды его вывели из камеры, завязав глаза. Катан знал, куда его ведут: в Гапо Фурприбон, Зал Допросов. Просторную пустую комнату, в дальнем конце которой на возвышении стояли три больших позолоченных кресла. Перед ними, в углублении, человека приковывали к полу железными цепями. До прихода Королей-Жрецов здесь пытали: всевозможные страшные орудия и механизмы служили для наказания узников. Придя к власти, церковь запретила подобные методы. Теперь здесь работали дознаватели.
Когда стражники закончили с цепями и сорвали с Катана повязку, перед ним сидели трое высших жрецов в облачениях с багровой каймой. Церкви больше не требовались пытки. Дознаватели действовали тоньше: напоили его вином с каким-то снадобьем, а у ног поставили курильницу, от которой поднимались дурманящие испарения. Катан не знал, что ему дали. Больше часа жрецы неподвижно сидели, молча наблюдая за пленником. Затем начали задавать вопросы.
— Мы знаем о Ревандо. Он мёртв. Вам больше некого защищать. Скажите, кто ещё в церкви участвовал в заговоре?
— У вашей сестры было много друзей в Латтакае. Упоминала ли она других людей, решивших предать Светоносца?
— А магия, которой вы пользовались? Где Ревандо встречался с волшебниками?
— Были ли среди рыцарей ваши сторонники?
Несмотря на снадобья и вкрадчивые, сладкие голоса, Катан сопротивлялся как мог. Хохотал словно безумный, пел гимны и детские песенки, плевался, ругался, рвался из цепей. И всё это время понимал: бесполезно. Его сломают. Ломались все. Он видел такое не раз. Иногда требовался день, иногда два. Однажды верховный жрец Моргиона продержался целую неделю, а потом лежал перед дознавателями полумёртвый и рыдал. Но в конце концов ответил на все вопросы. На следующий день он умер.
И всё же Катан боролся, хотя каждая частица тела умоляла сдаться и рассказать всё, что от него хотят. Его сломают, но лёгкой победы он им не подарит. Прошёл час, потом ещё два. Он держался упорно, и на бесстрастных лицах жрецов начало проступать раздражение.
— Вы должны сообщить нам то, что мы хотим знать.
Катан плюнул на пол.
— Хорошо, — сказали они.
Открылась дверь. Вошёл высокий мужчина с бритой головой и хищным, ястребиным лицом, с головы до ног одетый в красное. На лбу был нарисован большой белый глаз. Катан похолодел. Он сразу понял: перед ним один из Арайфас, причём очень сильный. Рука сама потянулась к малахитовому амулету на груди, но его давно отобрали. Разум остался без защиты. Любая мысль была открыта чужому взгляду.
Пришедший не произнёс ни слова. Просто смотрел. Катан сжал губы, зажмурился, бился головой об пол, но не мог преградить путь Чтецу Мыслей. Тот смотрел не на него — сквозь него. Чужой разум проникал всё глубже, легко пробираясь через воспоминания и желания, страхи и сожаления, отбрасывая их в стороны. Боли не было. Но Катан всё равно кричал.
Потом всё закончилось. Чтец Мыслей повернулся к дознавателям и покачал головой.
— Ничего важного он не знает.
Он развернулся и вышел.
Катан лежал, свернувшись клубком, скулил и дрожал. Дознаватели рассматривали его с холодным любопытством учёных, изучающих насекомое.
— По приказу Короля-Жреца вы объявлены Форипон, отверженным Паладайном и прочими богами света, — сообщили они. — В рабы вас никто не возьмёт, а для Игр вы слишком опасны. Поэтому останетесь здесь, под нашей опекой. Ваша жизнь будет тяжёлой и безрадостной, но это ничто по сравнению с тем, что ждёт вас после смерти. Ваша душа обречена на Бездну, Катан Дважды Рождённый.
Тогда он потерял сознание, а очнулся уже в безмолвной тьме своей камеры.
И начались сны — ещё ярче прежних. Теперь они приходили и во сне, и наяву.
Катан видел Стольный город, раскинувшийся на северном берегу озера Истар, словно россыпь драгоценностей. Воздух звенел от тысяч голосов, возносивших молитвы. Над ними звучал голос Короля-Жреца — из-под хрустального купола Храма. Он требовал от богов исполнить его волю.
Ответом был молот. Окутанный пламенем, он нёсся к городу. С неба над Истаром лился огненный дождь. Город загорался. Песни сменялись криками ужаса и боли. Катан видел, как рушатся стены, падают парапеты, прекрасные сады превращаются в бушующее пламя. Мужчин и женщин подбрасывало в воздух, словно сломанных кукол. Люди, охваченные огнём, бежали по улицам. Базилика Храма взорвалась, выбросив в небо хрустальные осколки. Стольный город исчез, уничтоженный до основания.
Гибель расползалась по империи: сначала по центральным землям, затем по подвластным государствам и провинциям. Волна за волной расходилась во все стороны, разрывая землю на части. Катан кричал, пока горло не начало жечь, словно по нему прошлись точильным камнем. Потом голос сорвался и пропал. Но его никто не услышал.
В те редкие минуты, когда стражники открывали дверь, он пытался рассказать им о видении. Хватал за руки, сбивчиво твердил о молоте, огненном дожде, раскалывающемся мире. Они не слушали. Подземелья были полны безумцев: одни объявляли себя воскресшим Хумой, Погибелью Драконов, другие предсказывали конец света, каждый раз придумывая новые ужасы. Подумаешь, ещё один.
Со временем Катан перестал пытаться. Почти всегда он лежал тихо и неподвижно, даже когда приносили еду. Его поглотило отчаяние. Молот упадёт, и всё закончится. Оставалось только ждать смерти.
— Паладо, ме парипуд, — снова и снова шептал он в темноте.
Паладайн, прости меня.
* * *
Как странно, — подумал он однажды. — Посетитель.
Катан лежал на койке, свернувшись клубком. Он не спал, но глаза были закрыты, поэтому поначалу гостя не увидел. И всё же сразу почувствовал: в камере кто-то есть. Кто-то, кроме стражника. Был и свет — сквозь веки проступало красноватое сияние. И запах, которого Катан уже не надеялся ощутить. Настолько непривычный здесь, что он не сразу узнал сладкий, дурманящий аромат розового масла, совсем не похожий на затхлый дух тюрьмы. Даже воздух будто стал теплее. Катан нахмурился. Новая уловка Фистандантилуса?
Он приоткрыл глаза. В камере было светло, как днём. Ровное золотое сияние напоминало солнечный свет. Оно резало глаза. Катан отпрянул к стене и заслонился рукой. Постепенно зрение привыкло. Перед ним стояла высокая стройная фигура — человек или эльф. Моргая, он заставил себя вглядеться и различить лицо.
Это была женщина средних лет, пожалуй, на десяток лет моложе него. На ней было жреческое облачение давно забытого покроя: белое, с пурпурной отделкой. Лоб охватывал обруч с аметистами. Лицо выглядело добрым и в то же время холодным, словно мраморное изваяние. Седые волосы со стальным отливом были туго собраны на затылке. Катан узнал её сразу. Когда-то они были знакомы.
— Миледи? — выдохнул он.
Госпожа Илиста печально улыбнулась.
— Юный Катан. Хотя, смотрю, уже не такой юный.
Ему уже доводилось видеть призраков. Иногда они бродили по руинам Лосаркума, а тень Прадиана, давно умершего претендента на престол Короля-Жреца, помогла ему найти Мицерам под Говинной. Но перед ним была Илиста, некогда Первая Дочь Паладайна, и выглядела она совершенно живой. Точно такой же, как сорок лет назад, когда погибла, защищая Светоносца от демона. Не знай Катан правды, он бы и не усомнился: перед ним женщина из плоти и крови.
— Что это значит? — шепнул он, боясь, что услышат стражники. — Вы вернулись из загробного мира?
— Не совсем, — ответила Илиста и покачала головой. — Не каждому дано обмануть смерть, как тебе, Дважды Рождённый.
— Это… это конец? Бог послал вас забрать меня обратно?
Улыбка исчезла. С блестящими от слёз глазами Илиста протянула руку и коснулась его щеки. Ладонь была тёплой, настоящей.
— Бедный, — мягко сказала она. — Сколько же мучений ты перенёс, если говоришь о смерти с такой надеждой… Но нет, Катан. Ещё не время. Меня послал Паладайн, но не для того, чтобы забрать тебя. Ты ещё не выполнил своё предназначение.
— Надо было догадаться, — пробормотал он, не сумев скрыть горечи.
Он отвернулся, кривя губы.
— Чего вы хотите от меня, миледи? Я ничего не могу сделать здесь, в темноте.
— Поэтому ты здесь не останешься. Я выведу тебя, чтобы ты выполнил последнее поручение, прежде чем Истар погибнет.
Катан снова увидел огненный молот, несущийся на Стольный город.
— Значит, это правда. Конец близок?
Илиста кивнула.
— Гордыня Короля-Жреца пустила слишком глубокие корни. Поклонение ему стало слишком сильным. Равновесие нарушено. Ещё немного — и оно рухнет. Боги этого не допустят. Если Бельдинас продолжит отвергать их предупреждения, молот упадёт.
— Но что я могу сделать? — повторил Катан срывающимся голосом. — Он не станет меня слушать. Не после моего предательства. Я не могу его остановить!
— Ты и не должен, — ответила она. — Пойми: даже если ты убьёшь Короля-Жреца, молот всё равно упадёт. Истар должен быть уничтожен.
Катан уставился на неё. Илиста смотрела в ответ с таким сочувствием, что хотелось кричать. Его внезапно захлестнула ярость.
— Кровь богов, миледи! Сколько тысяч невинных людей погибнет? Ради чего?
— Ради мира, — сказала она.
Слёзы покатились по щекам.
— Если Бельдинас уничтожит тьму, вместе с ней погибнет и свет. Кринн держится на Равновесии. Без него мир снова растворится в бесформенном хаосе. Тысячу лет назад это едва не случилось. Тогда Королева Тьмы и её прислужники чуть не погубили Кринн своим злом. Его спас лишь Хума, Погибель Драконов.
— Теперь Равновесию угрожает добро. Бельдинас не должен победить, Дважды Рождённый. Страх и власть извратили его. Ему вообще не следовало становиться Королём-Жрецом.
Катан моргнул. Несколько мгновений губы двигались, но слова не шли.
— Но ведь это вы его нашли. Вы хотели посадить его на престол!
— Не сразу, — ответила Илиста. — Он верил, что ему суждено править Истаром. И заставил поверить меня. В конце концов, думала я, лучше он, чем Курнос. Но я ошиблась, Катан. После смерти Паладайн показал мне, насколько сильно. Да, он хотел, чтобы я нашла Бельдина. Но не для того, чтобы возвести его на престол. Ему не предназначалось править. Лучше бы Корону надел кто-нибудь другой.
На миг Катан вновь увидел себя молодым, в святилище под Говинной, где так долго была спрятана Мицерам. Только он — и боги — знали, что Прадиан предлагал Корону ему. Но Катан отказался. А через три дня, когда враг осадил город, отказался снова. Из верности Бельдинасу.
Он бессильно опустился на койку.
— Я знаю, — ласково сказала Илиста. — Когда я поняла правду, то тоже сначала отчаялась. Он казался таким добрым, таким чистым… Но власть оказалась для него слишком тяжёлым испытанием. Соблазны были слишком сильны, а он — слишком наивен. Теперь за спасение мира придётся заплатить всему Истару. Но ты должен кое-что сделать, чтобы свет пережил грядущее.
Катан лишь смотрел на неё, не понимая. Потрясение лишило его способности думать.
Я мог стать Королём-Жрецом. Если бы я надел Мицерам, ничего этого не случилось бы. Паладайн, откуда мне было знать?
Илиста шагнула к нему, протягивая тонкие руки. Он испуганно отпрянул, но остановился.
Так должно быть, — сказал внутренний голос. Тот самый добрый голос, который звучал в Хранилище. Не сопротивляйся.
Легко, словно падающий снег, её пальцы легли ему на лоб.
* * *
Он очнулся с криком. Вокруг снова была тьма. Катан пошатнулся, упал на колени. Его вырвало. Мир кружился.
Образы смешивались и расплывались, словно краски на размытой фреске. Он почти ничего не мог вспомнить ясно, но где-то в глубине души понимал то, что показала Илиста. Одно осталось чётким: Диски. Нужно найти Перипас. Любой ценой учение добрых богов должно пережить гибель Истара.
Любой ценой.
Головокружение прошло. Тошнота отступила, стук в голове сменился глухой болью. Катан сел, вытер рот тыльной стороной ладони и огляделся.
— Илиста? Миледи, вы здесь?
Её не было.
Может, она мне привиделась? Может, я сошёл с ума? Она казалась такой настоящей, стоя здесь, в камере… В камере…
Камеры больше не было. Под ним лежал мраморный пол, стены были обшиты снежным деревом. Из открытого окна веяло прохладой и лился серебряный свет. Ошеломлённый, Катан поднялся и выглянул наружу. Далеко внизу раскинулись храмовые сады.
— Паладо Калиб, — выдохнул он и поспешно вознёс благодарственную молитву.
Он выбрался из тюрьмы. Теперь стоял в пустой комнате где-то среди многочисленных храмовых покоев. Илиста спасла его. И здесь, в тени, Катан поклялся, что не подведёт её.
Катан посмотрел в окно. Уже наступила осень. Он провёл в подземелье больше полугода. В звёздном свете стало видно, во что он превратился. Истощённый, с иссохшими мышцами — кожа да кости. Выглядел он старше своих лет. Борода отросла и спуталась, большая часть волос выпала. Но силы ещё оставались. Катан знал: их дал ему бог.
С мрачным лицом он отвернулся от окна. Предстояло дело, а времени почти не осталось.





| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |