Шаг назад (гет)

Гарри снова наложил на себя согревающие чары, но магия едва ли спасала от холода, пробиравшего до самых костей. Ему и раньше случалось мёрзнуть, но не так. Этот холод невозможно было сдержать — казалось, он вымораживает саму душу. Не будь Гарри волшебником, он ни секунды не сомневался, что сгинул бы задолго до того, как добрался сюда.

Неделями он упрямо пробивался сквозь снега и теперь уже сам не знал, где находится. Он начал этот путь с Северного полюса, имея при себе лишь самое простое походное снаряжение, метлу, Меч Гриффиндора и запас провизии, вовсе не ожидая, что дорога окажется настолько тяжёлой. Меч требовался для того, чтобы срубить несколько ветвей мифического дерева для его растущей коллекции артефактов: не хватало ещё явиться на место и обнаружить, что древесина не поддаётся магии. Оружие ему одолжила Распределяющая шляпа, неохотно признав, что однажды он уже доказал своё право владеть им и сможет сделать это снова — при условии, что вернёт его в надлежащий срок.

Гарри согласился и отправился в путь — и теперь начинал жалеть о своём решении.

Книжица, служившая ему путеводителем, оказалась до обидного скупа на сведения об этой затее: всё ограничивалось единственной строчкой.

Иггдрасиль, самая северная часть нашего мира.

И всё. Восемь слов, подтолкнувших его к авантюре, которую он теперь считал чистой глупостью, — и ради чего? Ради какого-то дерева.

Он мотнул головой, продолжая идти вперёд. Он мог бы аппарировать и вернуться домой, но тогда остальные оказались бы правы. Все наотрез отказались идти с ним из-за туманности текста и даже окрестили его идиотом. Гарри считал иначе. До сих пор книга его не подводила, и он не собирался сомневаться в ней сейчас, как не собирался и признавать поражение. Упрямства ему всегда было не занимать, и вряд ли это когда-нибудь изменится.

Согревающие чары быстро стали для него самым ценным заклинанием. Любой разведённый им огонь тут же гас, но это лишь укрепляло его решимость и гнало вперёд. Здесь была магия. Он чувствовал её в воздухе даже сквозь ледяной ветер, а именно магию он и искал.

Он упорно шагал дальше; ноги гудели от усталости, а метла в такую погоду была совершенно бесполезна. Поднявшись на высокий холм и упёршись взглядом в следующий, Гарри наконец заметил его вдали. Всем законам природы наперекор там стояло дерево — белое, как снег вокруг, но усыпанное алыми, словно кровь, листьями. Прилив сил накрыл его с головой: тяжело дыша, Гарри продирался по сугробам, стремясь добраться до него. Оказавшись у ствола, он издал громкий победный смех, уже предвкушая, как утрёт нос всем сомневающимся. Вряд ли они пожалели бы о своём отказе пойти с ним, узнав, через что пришлось пройти, чтобы оказаться здесь, но Гарри было всё равно. Он не ошибся, поверив книге.

Проведя рукой по коре, он нахмурился, ощутив магию. Она не походила ни на что из того, с чем он сталкивался прежде. Это было нечто древнее, даже древнее того, что встретилось ему в Египте, хотя и не столь могущественное. Чем бы ни являлось это место в прошлом, магия в нём изрядно угасла.

— Гарри… — прошептал голос; донёсся ли он с ветром или прозвучал в голове, Гарри не знал наверняка. Впрочем, какая разница. Слышать голоса никогда не сулило ничего хорошего: сразу вспомнились Тайная комната, шепчущая ведьма и арка в Министерстве.

Он снова вздрогнул и вытащил палочку.

— Кто здесь? — спросил он.

— Дерево, Гарри… Я внутри дерева…

Гарри нахмурился: корни у его ног расступились, открывая широкий проход.

— Ну вот, ничего хорошего, — пробормотал он, зажёг кончик палочки и, вопреки здравому смыслу, шагнул внутрь.

Он очутился в просторном туннеле, напомнившем лаз под Гремучей ивой в Хогвартсе. Отогнав воспоминания о побеге Петтигрю и налетевшей орде дементоров, Гарри двинулся вперёд — и застыл с открытым ртом, наткнувшись на древнего старца: древесные корни прорастали прямо сквозь его тело, словно делая его частью дерева.

— Мерлин, должно быть, это больно, — заметил он.

Старик усмехнулся и покачал головой.

— Совсем наоборот. Дерево поддерживает жизнь во мне, а я — в нём. Я ждал тебя, Гарри Поттер.

— Откуда вы знаете моё имя? — спросил Гарри, крепче сжимая палочку.

— Я наблюдал за тобой, видел твои деяния. Даже в том удивительном мире, что возник ныне, ты необычаен.

Взгляд старика выбивал из колеи. От странных, пронзительно-синих глаз до белых волос — всё в нём внушало тревогу.

— Кто вы такой? — потребовал ответа Гарри.

— Я — Трёхглазый Ворон, — представился тот. — В незапамятные времена меня звали Брандон Старк.

— И теперь вы — дерево?

— Куда больше, чем дерево, — возразил старик. — Я — очи старых богов. Я вижу всё, что свершилось, всё, что происходит прямо сейчас, и даже то, чему лишь суждено случиться.

— Прекрасно, чёртов провидец, — проворчал Гарри. — Что бы вы ни хотели сказать, мне это неинтересно. В прошлый раз, когда в мою жизнь влез провидец, моих родителей убили, мне пришлось отправиться в прошлое и прикончить Тёмного Лорда. Сыт я вашим братом на всю жизнь вперёд.

— Я знаю. Я видел путь, который ты прошёл, видел, скольким ты пожертвовал, чтобы выжить. Именно поэтому я воззвал к тебе и приходил в твои сны.

Гарри прищурился, глядя на старика.

— Так это вы — тот чёртов ворон? — закипел он.

Месяцами его сны отравляло видение ворона, который едва ли не умолял следовать за ним. Гарри старался не обращать на него внимания, как только мог. Он ненавидел эти сны: всякий раз после них он неизменно просыпался в холодном поту.

Старик кивнул.

— Быть может, я явился бы сам, но, как видишь, мне это не под силу. Приходится довольствоваться тем, что есть в нашем распоряжении.

— И чего же вы от меня хотите? — раздражённо вздохнул Гарри.

— Ничего сверх того, что ты уже совершил, — заверил его старик. — Земля, которую я зову домом, была здесь много сотен лет назад. Привычной жизни положила конец Долгая ночь.

— Долгая ночь?

— Пробуждение могущественного врага, не столь непохожего на подобных тебе сейчас. Он вёл армию, превосходившую числом всё, что когда-либо видел свет, и положил конец человечеству в прежнем его виде. Наш король сумел одолеть его, но было уже слишком поздно. Он погиб последним из нас, а враги вернулись туда, откуда пришли, оставив эту землю такой, какой ты видишь её сейчас.

История вышла знатная — такой гордились бы «Сказки барда Бидля».

— Если во всём этом есть хоть доля правды, почему мы никогда о подобном не слышали?

— Это утраченная история, — пожал плечами старик. — Когда некому передать сказание, оно умирает вместе с теми, кто его хранил. Возможно, там ещё можно что-то отыскать, но мало кто забирался настолько далеко на север. А те, кто дошёл, ищут вовсе не древние сказки или сокровища.

— Кроме меня, — поправил его Гарри.

— Верно. И ты получишь куда больше, если согласишься помочь моему народу. Мы, северяне, — гордые люди, и мы верны тем, кто пришёл нам на выручку.

Гарри тяжело перевёл дух. Хотя в голосе старика не звучало никаких чувств, нетрудно было понять, как глубоко ранила его гибель собственного народа. В ушах зазвенели слова Гермионы: его «мания всех спасать» вновь подняла голову.

— И чем именно я могу вам помочь?

— Как я уже сказал, ничем сверх того, что ты уже сделал. Я могу перенести тебя туда, в мой дом. Я в молодости сумею объяснить всё лучше. В преклонных летах я, признаться, склонен к многословию.

Гарри тихо фыркнул, вспомнив своего наставника. Он не раз задавался вопросом, всегда ли тот был ходячей загадкой.

— Как вы вообще можете меня туда перенести? Я уже перемещался на двадцать лет назад, и с меня хватило, — буркнул Гарри. — А вы говорите о сотнях лет.

— Так и есть, но теперь на твоей стороне моя помощь. Как я уже сказал, я могу перенести тебя туда.

— И вернуть меня домой? — потребовал Гарри.

— Разумеется, — подтвердил Трёхглазый Ворон.

— Чёрт побери. Ну почему вечно я? — простонал Гарри. — Ладно, я вам помогу, но, когда вернусь, заберу часть этого дерева.

— Ты её получишь, — согласился старик. — А теперь возьмись за один из корней, и я перенесу тебя туда и в то время, где и когда тебе нужно быть.

Гарри так и сделал, проклиная себя за то, что вообще во всё это ввязался — и только ради того, чтобы раздобыть немного древесины с проклятого дерева.

* * *

Звон стали под точильным камнем ничуть не успокаивал мысли. Король Ночи приближался, Зима приближалась, и оба будут здесь всего через два дня.

Последнюю луну Винтерфелл гудел от приготовлений, но Джон — хоть и ни за что не сказал бы этого вслух — считал, что всё впустую.

Он видел мощь Короля Ночи своими глазами, когда тот напал на Суровый Дом, и тем более — когда сбил с небес Визериона одним-единственным копьем. Джон Сноу почти не надеялся на победу даже с драконами. Враг превосходил числом, и противостояла им сила, которую они не могли постичь. Когда мертвецы придут за ними, то лишь затем, чтобы пополнить свои ряды. Их не заботили ни слава, ни золото. Единственной их целью было уничтожить всё живое и принести вечный холод.

— Он идет, Джон, — повторил Бран.

Джон покачал головой, продолжая точить Длинный Коготь. Все последние дни повторялось одно и то же. Бран проводил почти всё время у чардрева, твердя, что нужная им помощь уже на подходе. Сперва Джон верил, будто брат говорит об армии юга, о том, что люди сдержат слово и объединятся против общего врага, но на эти надежды смачно помочились, когда явился одинокий Джейме Ланнистер. Потребовалось всё самообладание, чтобы не пронзить того мечом, когда он сообщил о предательстве Серсеи.

Из раздумий его выдернул голос Брана.

— Он здесь, — объявил тот, и призрак улыбки тронул его губы.

Джон резко вскочил: корни чардрева расступились, и из проема, ругаясь себе под нос, вывалился человек.

— Старый безумный ублюдок, — проворчал он, поднимаясь на ноги и стряхивая снег с одежды.

— Кто ты такой? — спросил Джон.

— А ты ещё кто такой, какого чёрта? — огрызнулся незнакомец.

Он был выше Джона, хоть и далеко не Сандор Клиган, и держался уверенно; весьма странная одежда, совершенно не подходящая для здешней погоды, ничуть не скрывала крепкого, мускулистого сложения. Однако приметнее всего были пронзительные зеленые глаза, уставившиеся на Джона в ответ.

— Меня зовут Джон Сноу, я Король Севера, — ответил Джон.

— Гарри Поттер, — просто отозвался тот.

— Он пришел помочь, Джон, — вмешался Бран.

Джон вскинул бровь. Незнакомец выглядел человеком, способным постоять за себя, но армией он точно не был. Всего лишь еще один меч.

— Я ценю это. Нам пригодится каждый человек, — вздохнул он, убирая Длинный Коготь в ножны. — Пойдешь к людям Берика. Ты ведь против огня ничего не имеешь?

Гарри покачал головой.

— Я не против огня, лишь бы грел, — ответил он, подышав в сложенные ладони, чтобы отогреться.

— Джон, — позвал Бран. — Гарри не просто человек, не такой, как мы. Он совсем другой. Покажи ему, Гарри.

— Показать?

Бран кивнул.

— Ему нужно увидеть, чтобы поверить.

Гарри шумно выдохнул, взмахом направил палочку и пустил струю огня в землю, расчистив снег вокруг своих ног.

— Что за херня? — воскликнул Джон, снова выхватывая меч.

— Огненное заклинание, — пожал плечами Гарри.

— У Гарри есть магия, — пояснил Бран.

— У нас нет времени на фокусы, Бран, — осадил его Джон.

— Это не фокусы, Джон, — возразил Бран. — Покажи ему еще что-нибудь.

Джон изумленно наблюдал, как человек что-то пробормотал, и с конца его палочки сорвался белый дракон; он закружил вокруг них, ощутимо согревая богорощу.

— Никаких фокусов, — пояснил Гарри, взмахом палочки сменив одежду на более подходящую.

— Семь преисподних, — потрясенно прошептал Джон. — Что еще ты умеешь?

— Более чем достаточно, — вмешался Бран. — Я привел его сюда, потому что он сможет убить Короля Ночи.

— Правда?

— Да, Джон. Гарри может положить конец войне. Ты просто позаботься об армии мертвецов, а с ним пусть разбирается Гарри.

— Мертвецов? — нахмурился Гарри. — Ты имеешь в виду инферналов. Трупы, которые ходят вокруг и пытаются разорвать тебя на куски?

— Мертвецов, — подтвердил Джон с тяжелым кивком.

— Дерьмо, — выдохнул Гарри. — Терпеть не могу инферналов.

— Инферналов? — переспросил Джон.

— Так Гарри называет упырей, — ответил Бран.

— А этот Король Ночи?

— Он тоже владеет магией. Он может поднимать мертвых, чтобы они сражались за него.

— Чертов некромант? — застонал Гарри. — Мерлин, во что ты меня втянул? Сколько их там, этих тварей?

— Около ста тысяч, — ответил Джон.

— А сколько людей у вас?

— Около восьмидесяти тысяч.

Гарри глубоко вздохнул и кивнул.

— Справиться можно, но об армии мертвецов ты ничего не говорил, — проворчал он, обвиняюще ткнув пальцем в мальчика в кресле-каталке.

— Значит, думаешь, сможешь нам помочь? — спросил Джон.

— Смогу, — подтвердил Гарри.

Джон улыбнулся ему — улыбка казалась совершенно непривычным жестом, — приобнял за плечо и повел к воротам.

— В таком случае королева захочет с тобой встретиться. Она женщина грозная, но справедливая. Главное, не оскорбляй ее, и всё будет в порядке.

— Моя жена тоже женщина грозная. Сомневаюсь, что твоя королева хоть в чем-то ее превзойдет, приятель, — отозвался Гарри.

Джон в его словах усомнился. Ему еще не доводилось встречать женщину столь же несокрушимую, как Дейенерис Таргариен, а ведь он вырос на Севере.

— ТОРМУНД! — крикнул он, заметив приметную рыжую шевелюру мужчины, шагавшего к замку.

Друг подождал, пока они подойдут ближе, вопросительно прищурившись на его спутника.

— Ворон, — кивнул тот в знак приветствия, не сводя взгляда с незнакомца. — Это что за смазливый дружок с тобой?

— Это Гарри. Он поможет нам против Короля Ночи.

Тормунд кивнул, смерив Гарри взглядом.

— Драться-то умеешь, парень?

Гарри кивнул.

— А трахаться? Чтобы выжить на Севере, надо уметь и то, и другое.

— От него будет больше проку, чем ты думаешь. Просто побудь с ним, пока я поговорю с королевой.

— Ага, присмотрю за ним. Скажи-ка, парень, тебе хоть раз доводилось трахаться на снегу? На таком морозе, что хер отвалится, если не держать его в теплой пизде?

— Тормунд! — одернул его Джон.

— Да я просто хочу узнать, из какого он теста, — бросил в свое оправдание рыжий.

Гарри лишь отмахнулся от этих расспросов со смехом. Он провел изрядную часть жизни рядом с Сириусом Блэком. Мало что на свете могло его смутить.

— Просто побудь с ним. Скоро я за вами вернусь, — вздохнул Джон, входя в крепость.

— Ты случайно не Уизли?

— Это еще кто такие, блядь? — было последним, что он услышал, когда его окутало теплом.

* * *

Дейенерис угрюмо ковыряла один из апельсинов, привезённых на север. Есть ей не хотелось, но чем ближе подступали мертвецы, тем сильнее была потребность занять чем-то руки. Она безгранично верила в своих детей, но врага уже видела. Видела, что именно на них надвигается: одного из её драконов у неё уже отняли. Бежать она не станет, это было не в её духе, но сейчас трудно было представить, как у такого врага вообще возможно вырвать победу.

Её войско привыкло к лету: ни дотракийцы, ни Безупречные прежде не знали тягот холода. Они с трудом приспосабливались к нему, но всё равно готовы были сражаться. Вот только насколько успешно — Дейенерис не знала.

Она с едва заметной улыбкой наблюдала, как в чертог входит Джон Сноу, а находившиеся там северяне в почтении опускаются на колени. Смотреть на это было странно: здешний люд отличался крайним упрямством, и всё же они преклоняли перед ним колени, будто перед богом.

Она была наслышана о его доблести на поле брани, о его упорстве и непреклонном стремлении самому вести людей в бой. Такого предводителя она могла уважать — сильного человека, столь же несгибаемого, как и народ, возложивший на него свою корону.

— Моя королева, — поприветствовал он её с лёгким поклоном, — прибыл тот, с кем, я думаю, вам стоит встретиться.

— Кто-то? Не армия, которую нам обещали?

Джон покачал головой:

— Нет, но он вполне может оказаться лучше. Его привёл сюда Бран. Я сам видел, как он прибыл через чардрево.

Дейенерис скептически нахмурилась. Неужели мысль о надвигающемся ужасе свела Джона с ума?

— Он владеет магией, — продолжил Джон. — Не такой, как у здешних.

— Я не верю тем, кто заявляет, будто владеет магией, — процедила Дейенерис сквозь стиснутые зубы. — Это либо шарлатаны, либо те, кто не несёт ничего, кроме боли и страданий.

— Знаю, но какой у нас выбор? — спросил он, буравя серыми глазами её фиалковый взор. — Вы хотите спасти этих людей так же сильно, как и я. Я лишь прошу встретиться с ним, а если сочтёте нужным, я велю бросить его в темницу.

Джон уже доказал ей, что не склонен сочинять небылицы. Однажды она уже совершила ошибку, не поверив его словам о приближении мертвецов, и это стоило ей Визериона.

— Хорошо, я согласна встретиться с ним. Где он?

— С Тормундом, — чуть усмехнувшись, ответил Джон. — Я приведу его.

— Миссандея? К нам сейчас присоединится гость. Будь добра, представь меня.

Девушка с острова Наат подала знак страже выйти вперёд — дюжине лучших Безупречных во главе с Серым Червём. Дейенерис заметила, как сидевшая за столом младшая девочка Старков достала кинжал, а Пёс опустил руку на навершие двуручного меча.

Если это окажется попыткой покушения, королева будет надёжно защищена.

— Что происходит, ваше величество? — осведомился Тирион со своего места рядом с королевой.

— К нам прибыл гость, лорд Тирион.

— Известно кто?

— Тот, кто, по словам Джона Сноу, явился прямо из дерева в богороще.

Тирион нахмурился, и шрам гротескно перекосил его лицо, пока все собравшиеся в чертоге замерли в напряжённом ожидании. В зале царила тишина, пока не распахнулись двери, впуская Короля Севера, Тормунда Великанью Смерть и незнакомого мужчину.

Тот шёл к главному столу с совершенно невозмутимым видом, оглядывая стены чертога и словно не обращая внимания на десятки вооружённых людей, готовых зарубить его за малейший неверный шаг; следом за ним неотступно ступал Сандор Клиган.

— Вы стоите перед Дейенерис Бурерождённой из дома Таргариенов, первой этого имени, королевой андалов и Первых Людей, Защитницей Семи Королевств, Матерью драконов, кхалиси Великого травяного моря, Неопалимой, Разрушительницей цепей, — звучно произнесла Миссандея.

Гарри нахмурился, слушая длинную череду титулов. Он так и не понял, пытались ли его этим впечатлить или запугать. Не вышло ни того ни другого.

— Я Гарри Поттер, — ответил он, пожав плечами.

— И никаких других титулов? — вскинув бровь, поинтересовалась сребровласая женщина.

Он приметил венчавшую её чело корону и слегка кивнул, признавая её положение.

— Ни одного из тех, что вам было бы интересно услышать, — парировал он, изо всех сил подавляя желание поморщиться: собственных прозвищ у него было ничуть не меньше, если не больше.

— Ваша милость, — прорычал Клиган. — Обращайся к ней подобающим титулом.

Гарри взглянул на здоровяка снизу вверх и хмыкнул.

— Послушай, приятель, я знаю одного типа, у которого шрамов больше, чем тебе когда-либо удастся набрать, и то я его не боюсь. Так что у тебя шансов ноль — почему бы тебе не отвалить?

Клиган зарычал, вытягивая меч из ножен:

— Спорим, этот ублюдок не сумел бы разрубить тебя надвое одним ударом?

Гарри снова рассмеялся:

— Не сумел бы. Но ему бы и меч для этого не понадобился.

— Клиган, — вмешался Джон.

Здоровяк шумно раздул ноздри, но с глухим ворчанием вернул клинок в ножны.

Джон с облегчением выдохнул и кивнул Дейенерис, предлагая продолжать.

— Насколько мне известно, ты способен помочь нам в битве с мертвецами, — холодно произнесла она.

— Ради этого парень из дерева меня сюда и затащил. Сказал, вам тут совсем не по зубам и нужна помощь. Вот он я.

— Человек в дереве?

— Ага, дряхлый старик с синими глазами. Сказал что-то о том, что он Ворон по фамилии Старк или вроде того, — пожал плечами Гарри.

— Ты говоришь о Бране? — спросил Джон.

— Да, только там, откуда я, он вовсе не был мальчишкой. Сказал, ему сотни лет.

— И откуда же ты явился? — надавила Дейенерис.

— Из Англии, — ответил Гарри.

Дейенерис нахмурилась. Было очевидно, что о таком месте она никогда не слышала.

— И как же, по-твоему, ты можешь нам помочь, колдун?

— Меня послали сюда убить какого-то короля, который поднимает мёртвых, — ответил Гарри.

— Ты собираешься по доброй воле выступить против Короля Ночи? — недоверчиво переспросила Дейенерис. — И что тебе с этого?

— Немного древесины того белого дерева, — ответил Гарри. — Послушайте, я сказал, что убью его. Вам либо нужна моя помощь, либо нет. Если нет — я пойду домой. Меня этот холод уже достал.

— Не сочтите за обиду, но вы хоть точно понимаете, с кем вам предстоит иметь дело? — подал голос Тирион.

— С некромантом. За него я не слишком переживаю, а вот этих чёртовых инферналов терпеть не могу.

— Инферналов? — снова вмешалась Дейенерис.

— Упырей, — подтвердил Джон. — Так их называет Гарри.

— И ты уже сражался с ними?

Гарри кивнул:

— Чаще, чем хотелось бы. Немного огня обычно решает дело, но сотню тысяч зараз мне уничтожать ещё не приходилось.

— Огня у нас как раз в достатке, — пояснил Тирион. — Вот только Король Ночи, похоже, к нему нечувствителен. Мы надеемся, что немногочисленное оружие из валирийской стали даст нам шанс его сразить.

— Понятия не имею, что это такое, — фыркнул Гарри. — Меч у меня есть, но я не настолько глуп, чтобы выходить с ним против такой оравы.

— Как же вы собираетесь сражаться с Королём Ночи, если не мечом? — озвучила терзавший всех вопрос Миссандея.

— Вот этим, — подтвердил Гарри, доставая палочку.

— Палкой? — переспросила Дейенерис и метнула в Джона ядовитый взгляд. — Ты пришёл сюда насмехаться надо мной? Какой же дурой я была, что вообще согласилась на это! СТРАЖА!

Как один, Безупречные шагнули вперёд: опустив копья, они двинулись к чужаку, и лязг их доспехов заглушил протестующие выкрики Короля Севера.

Но прежде чем её воины успели даже подойти, Гарри яростно взмахнул палочкой: оружие вырвало у них из рук, развернуло наконечниками назад и прижало остриями к их же шеям.

Дейенерис могла лишь в шоке наблюдать за происходящим. Не увидь она это собственными глазами, ни за что бы не поверила. И Тирион, и Джейме побледнели, увидев, какая ярость исказила лицо чужака.

— Я пришёл сюда, чтобы попытаться вам помочь, а вы пытаетесь меня убить? — прошипел Гарри. Его глаза полыхали изумрудным пламенем, живо напомнившим дикий огонь, горевший на Черноводной.

Все в зале лишь беспомощно смотрели, затаив дыхание: чужак держал под прицелом дюжину воинов их же собственными копьями.

Тирион, прирождённый дипломат, попытался вмешаться:

— Гарри, поймите же: мы решили, что вы насмехаетесь над нами в самый тяжёлый для нас час. То, на что вы способны, никто из нас прежде не видывал. У нас есть те, кто называет себя колдунами и кем угодно ещё, но подобных вам нет. Прошу вас, примите мои извинения. Чувства сейчас у всех накалены до предела.

Присутствующие дружно выдохнули с облегчением, когда копья с грохотом посыпались на пол.

— Если кто-то ещё попытается напасть на меня, я его убью. Я здесь лишь потому, что меня попросили. Можете принять мою помощь, а нет — я вернусь домой, — предупредил Гарри.

— Мы примем её, — отозвался Джон. — Он нам нужен, Дени.

Дейенерис угрюмо кивнула. То, чему она только что была свидетельницей, было поразительно.

— Ладно, — согласилась она. — Но если ты причинишь вред хоть кому-то в этих стенах, я скормлю тебя своим драконам.

Гарри усмехнулся, глядя на неё, а затем расхохотался.

— Я не боюсь драконов. Мне уже доводилось иметь с ними дело.

— Так ты знаешь мою семью?

Гарри покачал головой.

— Там, откуда я родом, драконы тоже есть: одни дикие, других держат в заповедниках. В основном вполне милые создания, если люди оставляют их в покое.

— Они мои дети, — заступилась Дейенерис.

— Я не осуждаю. Просто говорю: наших драконов не приручить.

— Дракон — не раб, — парировала Дейенерис.

— Мудрые слова, — одобрил Гарри. — Так сколько ещё до прихода этой армии инферналов?

* * *

— Позволь мне представить всех, прежде чем мы начнём, — попросил Джон, когда все собрались вокруг стола в чертоге Винтерфелла. — Ты уже знаешь меня, Брана, Тормунда и Её Милость Дейенерис, — пояснил он. — А это Тирион и Джейме Ланнистеры, — продолжил он, указав на обоих, — Сандор Клиган, Берик Дондаррион и Торос из Мира. Серый Червь возглавляет Безупречных, Ракхарро ведёт дотракийцев; это сер Давос Сиворт, а эти две леди — мои сёстры, Арья и Санса Старк.

— А ты — Сноу? — поинтересовался Гарри.

— Всё… сложно. Мой отец был Старком, но мать не была его женой, — объяснил тот, метнув предостерегающий взгляд на Дейенерис.

— И только из-за этого тебе не досталась его фамилия?

— Он бастард, — вздохнул Тирион. — Ребёнок, рождённый вне брака.

Гарри усмехнулся и покачал головой от такой нелепости.

— Как-то чересчур жестоко, — заметил он. — Там, откуда я родом, многие рождаются вне брака. Но бастардами мы их не зовём.

— Ага, у вольного народа то же самое, — одобрительно поддакнул Тормунд. — Этим чёртовым коленопреклонённым на всё обязательно нужно своё отдельное слово.

Гарри даже не пытался делать вид, будто понял хоть половину из того, о чём толковал этот человек.

— Так или иначе, — вмешался Джон, стремясь увести разговор от обстоятельств своего рождения. — Мы ожидаем их через два дня. Они подойдут с севера и, скорее всего, ударят по замку в лоб, — объяснил он, указывая на нужные места на расстеленной по столу карте. — Прости, не хочу сомневаться в твоих силах, но чем именно ты можешь нам помочь?

— Скажи, что вам требуется, а я скажу, по силам ли мне это, — ответил Гарри.

Великим полководцем он не был — тем более в войне такого рода. Ему попросту никогда не приходилось изучать подобное.

— Ты мог бы помочь нам с траншеями? Несколько мы уже вырыли, но ещё пара не помешала бы. Земля промёрзла насквозь, копать почти невозможно.

Гарри кивнул.

— Только покажи, где они нужны, и я сделаю всё за пару минут.

Джон с признательностью кивнул.

— А огонь? Найдётся у тебя огонь, способный гореть на таком морозе?

— Найдётся, но чтобы им управлять, нужна предельная сосредоточенность. Я могу обрушить его прямо на него и его войско, но как обычное пламя его использовать нельзя. В каком-то смысле он живой и спалит этот замок за несколько минут, если я хоть на миг потеряю контроль.

— Звучит опасно, — пробормотал Тирион.

— Очень, — согласился Гарри. — Но есть и другие виды огня, которые могут сработать. Я поэкспериментирую с парочкой и посмотрю, что получится.

— Нет, не трать на это слишком много времени. Для этого у нас есть драконы. Я просто к слову, — отозвался Джон.

— Почему бы тебе не изложить ваш план? А я найду в нём место для себя, — предложил Гарри.

Джон согласился и подробно рассказал о стратегии борьбы с мертвецами. Гарри задумчиво кивал, делая кое-какие замечания тут и там, а когда Король Севера закончил, он пожал плечами, глянув на Дейенерис, а та одобрительно кивнула.

— Есть лишь одна проблема, — вздохнул Джон. — У него есть дракон. Мы с Дейенерис сделаем всё возможное, чтобы сбить его, но я не берусь судить, насколько удачно всё пройдёт.

Гарри покачал головой.

— Нет, драконы понадобятся вам против его войска. Дракона собью я — и всадника вместе с ним.

— Ты правда веришь, что сможешь сбить дракона? — скептически усомнился Тирион.

— Мне уже доводилось, — ответил Гарри под недоверчивыми взглядами собравшихся. — Так будет лучше. Мне дракон, чтобы летать, не нужен.

— И как же ты собираешься летать? — полюбопытствовала Дейенерис.

Гарри достал из кармана уменьшенный сундук, вернул ему прежний размер и вытащил свою «Молнию».

— Вот на этом, — подтвердил он, вызвав дружный смех.

— На метле? — фыркнул Тирион.

Гарри кивнул, оседлал метлу и сделал несколько кругов по залу.

— Что ж, теперь я точно видел всё. Грампкины, снарки, а теперь вот человек верхом на метле. Мы точно ещё не дали бой и не угодили в семь преисподних?

— На этой самой метле я улетел от дракона, когда мне было четырнадцать, — сообщил им Гарри. — Уверен, что смогу повторить.

— Что ж, хорошо, — вздохнула Дейенерис. — Если ты уверен, что справишься, останавливать не стану.

— Быть может, довольно разговоров о битве? — предложил Джейме. — Она и так начнётся достаточно скоро, и мне куда больше хотелось бы не думать о ней до самого начала.

Тирион согласно кивнул, наливая себе кубок вина.

— И правда. Расскажи нам о своём доме, Гарри, о себе, — попросил он, наполнив ещё один кубок и протянув ему.

— Он на Севере, — встрял Тормунд. — Ему нужна настоящая северная выпивка, а не та ссанина, что цедите вы, южане. Держи, парень, это тебе больше придётся по вкусу, — усмехнулся он, протягивая Гарри рог с мутно-белой жижей.

Гарри сделал глоток и поморщился.

— На вкус как моча, — пробормотал он, немало удивив одичалого.

Сноу, когда впервые попробовал это сброженное молоко, чуть лёгкие себе не выкашлял.

— Я куда больше люблю вот это, — объявил Гарри, доставая бутылку лучшего огневиски Огдена.

— Это что такое? — спросил Тормунд.

— Огневиски, — ответил Гарри, щедро плеснув себе и сделав глоток. — Вот это выпивка.

— А ну дай сюда, — рыкнул Тормунд, выхватывая бутылку.

— Я бы не…

Гарри не успел договорить: одичалый поперхнулся пойлом, лицо его побагровело, а от внушительного глотка перехватило дыхание.

— Пекло, ну и крепко же, — прохрипел он, когда немного отдышался.

— Ещё кто-нибудь хочет? — предложил Гарри.

— Давай, — отозвался Клиган. — Сраные трусы.

Глаза его полезли на лоб от обжигающего пойла, и он тоже зашёлся кашлем.

— Совсем ебанутым ублюдком надо быть, чтоб такое пить, — отплевался он.

Тирион усмехнулся и покачал головой, когда бутылку протянули ему.

— Кажется, ты собирался рассказать нам о своём доме, — напомнил он Гарри.

— Да рассказывать особо нечего, — вздохнул Гарри. — Там всё совсем не так, как здесь. Если я начну описывать всё подробно, мы пропустим битву.

— А твоя семья? Тебя кто-нибудь ждёт дома?

Гарри улыбнулся, достал из кармана бумажник и вытащил снимок, с которым никогда не расставался.

— Моя жена Беллатриса и дочка Лира, — пояснил он, пока карточка ходила по рукам.

— Это тоже какая-то магия? — спросила Дейенерис, глядя, как Беллатриса машет ей со снимка.

— Она самая, — подтвердил Гарри.

— Пекло побери, парень, ну и красотку же ты себе отхватил, — заметил Тормунд, передавая карточку Тириону, и тот согласно кивнул.

— Очень напоминает Дейнов, — заметил тот. — Это один из родов, живущих на юге, — пояснил он Гарри, возвращая фотографию.

— Да, без них я бы совсем пропал. Скоро у нас родится второй ребёнок. Она бы меня просто прибила, узнай она, чем я тут занимаюсь, — усмехнулся Гарри.

— Мы ценим твою помощь, Гарри, — заверил его Тирион. — Сильнее, чем ты можешь представить.

Гарри кивнул, думая только о жене и дочери. Он не видел их уже несколько недель и отчаянно тосковал по обеим.

* * *

С крепостного парапета он смотрел, как приближаются мертвецы: орда простиралась дальше, чем хватало глаз. Инферналов он ненавидел — чуть меньше, чем дементоров, но всё равно лютой ненавистью.

— ЭТИ ДОХЛЫЕ ТВАРЮГИ ПРИШЛИ НАС ВЫЕБАТЬ! — гремел снизу голос Клигана, воодушевлявшего войска. — ТАК ВЫ ЧТО, НАГНЁТЕСЬ И ДАДИТЕ ИМ?!

В ответ грянул раскатистый клич, и тот обнажил меч.

— ТОГДА ВЫЕБЕМ ИХ САМИ!

Он повёл отряд в атаку на мертвецов; затем его часть войска резко замерла, готовясь принять неминуемый удар. Гарри одобрительно кивнул, глядя, как мертвецы бредут прямо в один из вырытых им рвов и мгновение спустя вспыхивают — сработало наложенное им проклятие. Визг стоял жуткий, но вскоре его заглушили лязг стали и боевые кличи дотракийцев, заходивших на мертвецов с обоих флангов.

— Где он? — прорычал Гарри, высматривая в небе дракона, на котором не летели бы Джон с Дейенерис, уже обрушивавшие на мертвецов потоки огня.

— Терпение, Гарри. Он явится, — заверил его Тирион, облачённый в латы и сжимавший небольшой топорик.

— Ты хоть умеешь с ним обращаться?

Тирион покачал головой.

— Я был в битве однажды, и мне не понравилось. Как видишь, я куда больше приспособлен для книг, выпивки и шлюх, — отшутился он, проведя пальцем по всей длине шрама.

Гарри от души рассмеялся: карлик казался ему весьма забавным.

— Что ж, если повезёт, он тебе не понадобится. Если я смогу прикончить его, со всем будет покончено.

— Желаю тебе удачи в грядущей битве, — кивнул Тирион, протягивая руку.

Гарри пожал её, оседлал метлу и взмыл в ночное небо. Ждать дольше он не мог. Если Король Ночи не желает показываться, придётся выманить его наружу.

— АДСКОЕ ПЛАМЯ! — взревел он, налетая на мертвецов, и василиск вырвался из палочки, принявшись пожирать врагов, чтобы утолить свой голод.

Он продолжал сражаться вместе с Джоном и Дейенерис, пока его не насторожил резкий свист. Гарри в самый последний момент увернулся от летящего снаряда, и тот пронёсся мимо уха, не задев его. Обернувшись в ту сторону, откуда раздался свист, он увидел человекоподобное существо с бледно-голубой кожей и ледяными глазами. Оно восседало на драконе схожей масти с местами изодранными крыльями.

Тот взглянул на него с любопытством, прежде чем дракон разинул пасть и метнул в его сторону струю синего пламени. Гарри нырнул вниз, уходя от удара, и заложил вираж, чтобы атаковать сбоку. Дракон оказался куда быстрее, чем он ожидал, но всё же уступал ему в маневренности.

Он выпустил два взрывных заклятия, но те лишь отскочили от шкуры твари, не причинив ей вреда. Раздражённо рыкнув, Гарри переключился на Короля Ночи, однако тот уклонился от чар благодаря весьма искусному полёту.

Существо обратилось в бегство, явно не желая продолжать бой, и Гарри ринулся в погоню, твёрдо решив покончить со всем как можно скорее.

Лишь когда Король Ночи направил дракона в сторону армии живых, Гарри понял, что тот вовсе не бежит. Он хотел пополнить ряды своего войска.

Пригнувшись, Гарри выжал из метлы всю возможную скорость и стал настигать дракона, поравнявшись с ним, когда тот внезапно замер и завис над полем боя. Тварь вновь разинула пасть, готовясь выдохнуть пламя, но перед ней возник Гарри и взмахом палочки отвёл огонь в сторону.

Существо на спине дракона зловеще уставилось на него, достало из-за спины ещё один снаряд и прицелилось.

Гарри снова увернулся и с рёвом призвал новый поток Адского пламени, устремившийся вслед за удирающим драконом. На сей раз тварь оказалась недостаточно быстрой и крепкой, чтобы уйти невредимой. Дракон оглушительно взвизгнул, когда огонь опалил ему хвост и принялся стремительно превращать гнилую плоть в пепел.

Король Ночи, поняв своё бедственное положение, сам издал пронзительный визг, направил горящего дракона к земле, а затем ловко спрыгнул и приземлился среди своего войска.

Гарри последовал за ним, направив проклятого василиска к земле, чтобы расчистить место и для своей посадки. С глухим стуком он приземлился на снег, перекатом вскочил на ноги, уменьшил метлу и сунул её в карман.

Тут же на него набросились десятки инферналов. Пытаясь удержать их на расстоянии, Гарри взмахивал палочкой с такой скоростью, что она смазывалась в воздухе; он сплетал вокруг себя огненный вихрь, сжигая дотла всякого, кто смел подойти слишком близко.

Внезапно пламя затрещало и погасло. Он обернулся и оказался лицом к лицу со странным существом. То был не инфернал и не Король Ночи, а нечто среднее.

Он метнул в него струю огня, однако пламя лишь разошлось по обе стороны от нового врага, не опалив его. Гарри зарычал и послал в него взрывное проклятие: существо сдавленно крякнуло и отступило на шаг, но осталось невредимым.

— Дерьмо, — вздохнул он, прикидывая, что делать.

Призывать ещё больше Адского пламени он не решался. Союзники были близко, и отвлекись он хоть на секунду — это могло обернуться катастрофой. Он не хотел оказаться виновным в гибели людей, которых пришёл спасти.

Впрочем, выбирать ему не пришлось: существо полоснуло в его сторону ледяным клинком. Гарри проворно поднырнул под удар, но не мог не почувствовать холод, веявший от оружия. Коснись оно кожи — последствия были бы гибельными.

Перекатом уйдя от следующего удара, Гарри выхватил Меч Гриффиндора и ответил собственным рубящим выпадом, который существо встретило быстрым блоком.

К немалому удивлению Гарри, ледяной клинок разлетелся на куски от удара о гоблинский меч, и он вонзил лезвие в грудь странного, точно бесплотного создания.

С криком оно рассыпалось в пыль, и Гарри инстинктивно отвернулся от разлетающейся пыли. В рядах армии живых поднялся раскатистый клич — сотни упырей, казалось, тоже рухнули, но праздновать было некогда.

Он почувствовал это прежде, чем увидел: предупреждающий вскрик совпал с накатившей волной холода, и ещё один ледяной клинок едва не достал его, когда Гарри бросился в сторону.

Передышки он, впрочем, не получил: пришлось снова перекатиться, уходя от второго выпада, и ещё раз для верности, прежде чем удалось вскочить на ноги. Король Ночи наступал без передышки, а скорость, с которой он орудовал мечом, поражала воображение.

Сам Гарри отнюдь не был медлительным, но эта тварь оказалась совершенно иного порядка. Ни признака усталости, ни намёка на то, что враг замедлится. Гарри предстояла тяжёлая схватка.

Взмах палочки — и Заклятие препятствий угодило точно в цель, проскользнув между сыпавшимися на него ударами.

На миг показалось, что магия сработала: Король Ночи забился в невидимых путах. Заклинание держало его, но лишь ещё мгновение, а затем враг возобновил натиск с прежней силой.

— Проклятье, — выругался Гарри, посылая в существо Иссушающее проклятие, но враг попросту отбил его клинком.

Не отступая, Гарри продолжил яростный натиск, осыпая противника градом заклинаний, но ни одно не возымело должного действия, даже попадая в цель.

Вопреки всем его стараниям, Король Ночи неумолимо сокращал разделявшее их расстояние, подбираясь всё ближе к дистанции удара.

— Контузио! — в сердцах выкрикнул Гарри.

Сгустки размером с булавочную головку сорвались с палочки — слишком мелкие, чтобы отбить их мечом. Они проскользнули мимо защиты существа и при каждом попадании детонировали с грохотом разорвавшейся бомбы.

Король Ночи взвыл, когда взрыв отбросил его назад, швырнув по воздуху.

Поле боя вокруг словно замерло: обе стороны смотрели на происходящее — живые в шоке, а мертвецы с ожидаемым полным бесстрастием.

Гарри наблюдал, как Король Ночи поднимается на ноги: на теле врага не осталось ни единой царапины, и сил у него словно ничуть не убавилось.

— Ты меня уже по-настоящему достал, — прорычал Гарри, снова направляя палочку на тварь. — Круцио.

Король Ночи попытался отбить заклятие мечом, но тщетно. Непростительное прошло сквозь клинок, словно того не существовало, и снова повалило существо на снег — на сей раз с воплем агонии, заставив корчиться в судорогах.

Гарри продолжал подпитывать заклятие силой, с удовлетворением слушая полные муки вопли. Эта тварь была слишком близка к тому, чтобы убить его, и Поттеру это совсем не нравилось.

— Адское пламя, — процедил он снова, радуясь, что между ним и союзниками появилось достаточно места.

Василиск ринулся на Короля Ночи, и тот вскинул обе руки, блокируя удар. Завязалась борьба: лёд и пламя сшиблись в схватке за превосходство. На лице ледяного создания медленно, но верно стало проступать напряжение, оно издало последний отчаянный вопль, прежде чем его поглотил огонь, а остатки его армии рухнули вокруг Гарри.

С куда большим усилием, чем требовалось обычно, он оборвал заклятие и упал на одно колено под грянувшие вокруг ликующие крики.

* * *

Хоть ликование и было бурным, никто не стал праздновать победу хмелем. В той битве полегло немало славных людей, и ночь ушла на оплакивание павших, пока очищали поле боя.

С восходом солнца тела сожгли, и люди, измотанные тяжёлой ночью, повалились в постели. Гарри помогал как мог — собирал мертвецов, складывал погребальные костры — и сам рухнул в тревожный сон, лишь когда убедился, что дело сделано.

Он проснулся, когда солнце ещё не зашло, ласково грея лицо сквозь окно отведённой ему комнаты. Гарри оделся и собрал вещи, готовясь покинуть замок; странное чувство печали подступило к сердцу.

Винтерфелл пришёлся ему по душе, как и здешние люди. Было в них что-то честное, настоящее, и Гарри понимал, что станет по ним тосковать. Пережитые невзгоды вряд ли вспомнишь с теплотой, но люди, которых он встретил, искупали всё.

— Надо полагать, ты скоро нас покинешь, — заметила Дейенерис, стоило ему выйти из комнаты.

Она шла мимо в окружении стражи; её бледную гибкую фигуру облегало шелковистое пурпурное платье.

— Мне пора домой. Меня ждут жена, друзья и родители.

Дейенерис с пониманием кивнула, привстала на цыпочки и поцеловала его в щёку.

— Спасибо, Гарри. Не знаю, что случилось бы без тебя. Своими действиями ты, несомненно, спас много жизней. Теперь мы можем идти на юг и вернуть мой трон.

— Желаю вам удачи в грядущих войнах, ваша милость, — искренне произнёс он.

Дейенерис улыбнулась и взяла его под руку.

— Идём, я соберу всех во дворе, чтобы проводить тебя. Они не забудут то, что ты для них сделал, и помрачнеют ещё сильнее, если им не дадут возможности попрощаться.

Гарри с улыбкой согласился и вышел из цитадели, а Дейенерис отправилась собрать людей.

Вскоре она вернулась вместе с Джоном и едва ли не со всеми, кто ещё оставался в Винтерфелле. Её спутник подошёл первым, протягивая руку для приветствия.

— Спасибо, Гарри, — с чувством сказал Джон и крепко обнял его.

— Обращайся, Сноу, — отозвался Гарри и со вздохом поглядел на его потерянное лицо. — Ты ведь любишь её, — заметил он, кивнув на сребровласую королеву.

— Всё сложно, — смущённо пробормотал Джон.

— Потому что в вас течёт одна кровь? — спросил Гарри, застав Джона врасплох. И поднял руку, пресекая любое возражение: — От вас обоих веет магией, семейной магией. Я её чувствую. Всех тонкостей не знаю, но кровь у вас общая, хотя в тебе есть и другое. Отец — Старк?

Джон покачал головой.

— Мать, — поправил он. — А она приходится мне тётей.

Гарри понимающе усмехнулся.

— Мы с женой тоже кровные родственники, и с нашей дочерью всё в полном порядке, — заверил он его.

— В нашей крови таится безумие. Поколения браков внутри рода, — сокрушённо отозвался Джон.

— Как и в нашей. Безумие Блэков — зрелище не для слабонервных, — возразил Гарри. — Не мне лезть с советами, но вы любите друг друга. Не разбрасывайтесь этим.

— Мы последние в своём роду, — пожал плечами Джон. — А она уверена, что не может иметь детей.

— Тогда как вышло, что прямо сейчас она носит дитя?

Джон ошарашенно распахнул глаза, но Гарри опустил руку ему на плечо, не дав ничего сказать.

— Я повидал достаточно беременных женщин, чтобы распознать приметы. Если в вашей семье заведено жениться на своих — чти свою кровь, Сноу, — эти слова дались ему на редкость легко.

Джон кивнул.

— Я не допущу, чтобы моего ребёнка считали бастардом, — твёрдо произнёс он. — И ещё раз спасибо тебе.

Гарри ещё раз обнял его, затем отступил на шаг и тихо выругался сквозь зубы.

— Да чтоб меня, как я мог забыть! — простонал он, вынимая чемодан и постукиванием палочки возвращая ему прежний размер. — Обещал дочке снять на память свои приключения. Ты не против? — спросил он, доставая камеру, подаренную в прошлом году на день рождения.

— Так вот как делают ваши волшебные снимки? — поинтересовался Джон.

— Именно так, — кивнул Гарри.

— Почему бы нам не сняться всем вместе? Так получится?

— Да, зови всех, кто хочет, пусть встанут рядом, а я пока всё настрою.

Джон пошёл выполнять поручение, а Гарри принялся устанавливать камеру. Оглянувшись, он увидел, что сфотографироваться хотят почти все, так что отодвинул её назад как можно дальше, чтобы уместить всех в кадр, а затем встал впереди собравшейся толпы.

— Улыбочку, — бросил он, взмахнув палочкой; миг спустя полыхнула ослепительная вспышка, вызвавшая дружный стон.

Он подошёл к камере, достал карточку и наложил на неё несколько заклинаний. Сделав несколько копий, одну убрал в карман, а остальные пустил по рукам.

— Невероятно, — восхитилась Дейенерис. — А можно сделать снимок, где будем только мы? — Она указала на тех, с кем Гарри провёл здесь больше всего времени.

Гарри с улыбкой снова настроил камеру и встал в этот небольшой круг.

Этот снимок вышел куда чётче, и все получились великолепно. Гарри снова сделал несколько копий, а затем подтолкнул Джона к Дейенерис и снял их вдвоём напоследок.

— Это вам двоим, — объяснил он, вложив каждому в руку по карточке.

Дейенерис смотрела на снимок, где они с Джоном обнимали друг друга, а улыбки на лицах лучились куда большей теплотой и любовью, чем оба собирались показать.

— Спасибо, — с благодарностью шепнула женщина.

Гарри отвесил ей лёгкий поклон, убрал камеру и уменьшил чемодан.

— Мне пора уходить, но я буду помнить каждого из вас до конца своих дней, — заверил он собравшихся. — Помни, что я сказал, Джон. Удачи тебе и мои поздравления.

Джон кивнул, а Дейенерис метнула в него подозрительный взгляд, который тот демонстративно проигнорировал.

Путь обратно в богорощу занял куда больше времени, чем Гарри рассчитывал: дорогу то и дело преграждали доброжелатели, желавшие попрощаться с ним лично.

Тормунд проявил в этом редкую настойчивость, как, ко всеобщему удивлению, и Клиган. Тирион тоже позаботился о том, чтобы не остаться в стороне, а Джейме Ланнистер выразил собственную благодарность — и Гарри неловко замялся, протянув руку для пожатия и наткнувшись на золотую кисть. Джейме лишь добродушно отмахнулся и вместе с Тирионом, Джоном и Дейенерис проводил его к чардреву, где уже дожидался Бран.

Кивнув каждому на прощание, Гарри подошёл к дереву, и его корни гостеприимно разошлись в стороны.

— Север помнит, Гарри! — окликнул его Джон.

Гарри шагнул вперёд; эти зловещие слова всё ещё звенели у него в ушах, когда он кубарем вывалился с другой стороны и вновь оказался перед тем самым стариком, что перенёс его в Винтерфелл.

Я хоть что-то изменил? — спросил он.

— Взгляни сам, — отозвался Трёхглазый Ворон. — Отыщи усыпальницу Королей Зимы.

Нахмурившись, Гарри оставил странного старика позади и выбрался из дерева. Снаружи его пробрал вездесущий здешний холод, но кусался мороз уже не так свирепо, как прежде. Возможно, он просто начал привыкать к местному климату.

Он покачал головой, повернулся и взял ветку дерева, а затем уменьшил её и спрятал в карман.

И тут перед ним предстало то, чего не было, когда он только сюда явился. Даже сквозь густой снег он ни за что не проглядел бы массивную серую каменную стену Винтерфелла, вздымавшуюся совсем неподалёку; створка ворот, через которые он всего мгновение назад вошёл в богорощу, теперь сиротливо висела на одной петле и раскачивалась на ветру.

Он медленно приблизился, прошёл через ворота и ступил в совершенно пустой двор. Сама цитадель пришла в запустение: за прошедшие годы каменная кладка во многих местах осыпалась. Гарри с тоской смотрел на эту разруху, и печаль лишь усилилась, когда он переступил порог и обнаружил, что внутри царит такое же разорение.

Сглотнув подступивший к горлу ком, Гарри толкнул дверь в чертог, где больше не пахло элем и не слышались привычные голоса северян. Он уже собирался уйти, как вдруг взгляд его упал на огромное полотно во всю стену, которого точно не было здесь, когда он пировал вместе со всеми.

Печальная улыбка тронула его губы, когда он стал вглядываться в сцену битвы. Там, верхом на драконах, кружили Джон и Дейенерис, обрушивая огонь на армию мертвецов внизу. Клиган и Тормунд рубили врагов мечом и секирой, и даже Тирион отыскался на картине: его невысокая фигурка стояла на замковой стене с высоко поднятым топором.

Но сильнее всего взгляд притягивала сцена его собственной схватки с Королём Ночи: сам Гарри с палочкой и Мечом Гриффиндора в руках против твари со стальным клинком. Под изображением виднелась короткая строчка, заставившая его усмехнуться.

— Да хранит нас Гарри, — прочитал он вслух.

Он покачал головой и отвернулся: находиться здесь без обретённых друзей казалось совершенно неправильным. Гарри вышел обратно во двор, но тут же опешил от знакомого шёпота.

— Сюда, Гарри…

Он направился туда, откуда донёсся голос Брана, и оказался перед массивной дверью, украшенной волчьим гербом.

— Иди… — снова раздался голос.

Гарри толкнул дверь, за которой открылась уходящая вниз лестница. Нахмурившись, он зажёг кончик палочки и спустился в полумрак склепа. Он миновал ряды статуй по обе стороны — последнее пристанище многих Старков, — пока не дошёл до знакомого имени. Мужчина выглядел старше, чем он помнил, но это несомненно был он; рядом стояла столь же знакомая женщина, казалось, не постаревшая ни на день со дня их знакомства и до того времени, когда её изваяли. Перед ними по краям вытесанной из камня плиты застыли огромный волк и не уступающий ему размерами дракон.

— Джон и Дейенерис Таргариен, Король и Королева Семи Королевств, вестники рассвета, Король и Королева Зимы… Чти свою кровь, — прочитал он; слова, сказанные им всего несколько часов назад, сохранились здесь. — 360 год от Завоевания.

Он смахнул слезу, оплакивая уход мужчины и женщины. Если число под статуей означало дату смерти, значит, прошло больше тысячи шестисот лет с тех пор, как Гарри произнёс те слова, сопровождавшие Джона до конца его дней.

— Покойтесь с миром, ваши милости, — прошептал он, проведя рукой по подножию их надгробия, и пальцы задели что-то под слоем пыли.

Он поднял находку и посмотрел на снимок, который сделал перед самым уходом: волшебство вопреки всему пережило прошедшие века. У него уже была своя карточка, и Гарри с тёплой улыбкой положил фотографию обратно.

— До встречи, Джон, Дейенерис, — тихо произнёс он и стал подниматься по ступеням, чтобы вернуться к своей семье.

Дверь склепа с грохотом захлопнулась за ним, оставив последнее пристанище его друзей холоду, среди которого они когда-то решили прожить свою жизнь.