Братья по магии. Точка отсчета (джен)

Филиус Флитвик сразу после окончания последнего урока отправился в банк Гринготтс. Накануне Цвяк — дальний родственник профессора — прислал ему письмо, в котором содержалось сообщение с просьбой о срочной личной встрече.

Воспользовавшись центральным входом (в банке другого не было), Филиус быстро миновал гоблина-охранника. Тот одарил визитера неприязненным взглядом снизу вверх — профессор-полукровка превосходил его в росте. О поклоне и речи не шло: Филиуса в банке знали и уважаемым клиентом не считали. Однако сегодня банкирам следовало бы быть с ним полюбезнее, поскольку в письме говорилось об одолжении, которое профессор мог оказать своим собратьям.

Флитвик незаметной тенью проскользнул по главному операционному залу, поражающему блеском и роскошью, а затем свернул в боковой коридор. По контрасту здесь было особенно мрачно и неуютно. Скоро узкий коридор, давящий неровными каменными стенами, стал довольно резко спускаться вниз, пока не привел профессора в комнату с низким потолком, слабо освещенную парой чадящих ламп.

Там мастера чар ждали несколько гоблинов. Это были его дальние родственники и их соклановцы. Небрежный, словно торопливый обмен ритуальными приветствиями, и вот уже банкиры переходят к делу. Переговоры взялся вести Цвяк.

— Филиус, ситуация требует, чтобы мы не теряли времени даром. Ты знаешь, что только что был принят закон, который запрещает мастерам-волшебникам предлагать свои услуги маглам?

Флитвик кивнул.

— Запрещает напрямую, — многозначительно глядя на кузена, подчеркнул Цвяк. — Есть поговорка: «На незанятое место у очага тут же найдутся желающие», примерно так, если перевести с гобльдука. — Флитвик слегка нахмурился — этим языком он владел очень слабо, как некоторые не очень нужным иностранным, и это напоминание ему не понравилось, но пока он предпочел промолчать. — Если маглам нужны тайные услуги волшебников, никакой Альбус Дамблдор не сможет им запретить их получать, как и помешать желающим заработать на посредничестве. Весь вопрос в том, кто поможет этим волшебникам обойти запрет. Иначе говоря, как нам, гоблинам, а не кому-то ещё, получить с этого выгоду?

Филиус выдержал тяжелый взгляд, которым его пытались заставить проявить инициативу, и Цвяку пришлось конкретизировать:

— Стань посредником, Филиус, и тогда никто больше не скажет, что ты мало делаешь для своего народа!

Флитвик к этой минуте разговора уже знал, о чем его попросят, и приготовился к ответу. Он не собирался тут же соглашаться, но и отказываться было не с руки. В этом предложении были как преимущества, так и недостатки, и на данный момент Филиусу казалось, что недостатки перевешивают: он прежде всего был представителем науки, а не торговли. Однако, крови гоблинов, которая в нем текла, было достаточно, чтобы попытаться. Он решил ответить обтекаемо:

— Расскажите мне всё в подробностях, а потом я приму решение и дам вам знать. Что именно вы от меня хотите? Мне надо понять, смогу ли я дать вам это.

Гоблины переглянулись, заговорил старший из них, одетый в когда-то роскошный камзол, из-под которого виднелось пожелтевшее кружево. Условий было немного; выслушав их, Флитвик обещал дать ответ в самое ближайшее время. Как только он обнадежил гоблинов, встреча сразу перестала быть официальной и строгость исчезла с лиц присутствующих. Они заулыбались, заговорили о родне и общих знакомых, стали расспрашивать Филиуса о его работе.

Флитвик с удовольствием подключился к разговору — он не часто выбирался из Хогвартса и ещё реже имел возможность пообщаться с кем-то, кто принадлежал к его расе. Всё-таки для подавляющего большинства волшебников он был именно полугоблином, а не получеловеком.

Когда общие темы оказались исчерпаны, профессор решил воспользоваться случаем и прояснить вопрос о детском сейфе одного из учеников. Алекс Грей уже несколько раз спрашивал его о своем ученическом сейфе, и это был неплохой повод и подходящий момент все выяснить. Мальчик утверждал, что он маглорожденный, у которого не может быть сейфа. Флитвик же в этом сомневался, так как точно знал из источника в Отделе тайн, что такой сейф существовал, потому что фигурировал в договоре, который был подписан между Алексом Греем и Отделом тайн Министерства.

Цвяк был в самом благодушном расположении духа, он не сомневался, что дальний кузен не ответит отказом на просьбу о посредничестве.

— Авансом за неоказанную услугу, — сказал он, осклабясь. — Иди за мной, так и быть, покопаюсь в бумажках, полистаю гроссбухи…

Флитвик проследовал за Цвяком туда, где хранились архивы. Выяснив, как зовут ученика, гоблин зарылся в книги. Спустя четверть часа он торжественно изрек:

— В конце лета прошлого года из вспомогательного денежного хранилища номер пять, принадлежащего семейству Малфой, в детский сейф Алекса Грея была перечислена стандартная сумма на обучение в Хогвартсе. Оттуда деньги были отправлены по назначению.

Флитвик сначала сидел неподвижно, а потом задумчиво кивнул. Он знал, что магия гоблинов автоматически организует детский сейф для ребенка из магического семейства, с которым у банка налажено сотрудничество. Такой знатный и богатый род, как Малфои, не был исключением.

Филиус поинтересовался:

— Знает ли об этом лорд Малфой?

Поведение Люциуса в Министерстве, если он знал об Алексе, выглядело странно. Флитвик стал невольным свидетелем этой встречи и был поражен до глубины души. Наверняка лорд Малфой не стал бы обращаться с собственным сыном так пренебрежительно, даже если бы решил скрывать его существование.

— Банк не обязан сообщать о каждом открытом по такому поводу сейфе! Родители обычно и без этого прекрасно знают, сколько у них детей. Богатым семьям положено открывать детские сейфы, из них идет оплата за обучение в Хогвартсе. Все сделано, как водится, а Малфои не из тех, кто разбрасывается наследниками. Это их дело — обнародовать информацию или нет, — назидательно проскрипел Цвяк.

— Значит, детский сейф был открыт только в прошлом году… — задумчиво проговорил Флитвик. — Обычно это делают гораздо раньше одиннадцати лет, когда происходит первый магический выброс и становится ясно, что ребенок — волшебник. В договоре Малфоев есть этому объяснение?

Цвяк снова потянулся к толстой амбарной книге, которую уже успел отложить.

— Нет. Никаких особенных условий, поэтому мы действовали так, как положено в таких случаях: как только в специальной книге появилась строка предписания, мы его выполнили.

— А на каком основании она появилась? — с волнением спросил Флитвик.

— Магия признала, что у Люциуса Абраксаса Малфоя есть сын Александр Лукас Грей, — невозмутимо ответил Цвяк.

* * *

Реджинальд быстро поднял палочку, раздалось заклинание, и Алекс упал. Гарри видел выражение муки на его лице, когда тот лежал на холодном камне, не в силах пошевелиться.

Настало время молний. Гарри знал, что даже Саша не возражал бы против их применения в такой опасной ситуации. Вот только молнии, возникающие за долю секунды по желанию самого Поттера, тоже получались при помощи расчетов брата. Гарри и забыл, что раньше, в Литтл-Уингинге, он не умел колдовать, у него в исключительных ситуациях просто случались магические выбросы, если эмоции били через край. Выпускать свой огромный магический потенциал по первому требованию он научился только в Хогвартсе. Сейчас Гарри требовалось хотя бы несколько секунд, чтобы собрать достаточно магии и направить её на агрессора в любой форме — молнии, взрыва, огня.

Этих секунд у Гарри не было. Реджинальд подхватил заклинанием неподвижное тело Алекса и прикрылся им. Старшекурсник начал отступать вниз, туда, где за камнями была спрятана лодка.

— Если хочешь увидеть своего дружка живым, иди сюда, — прохрипел рейв. От напряжения у него по лицу стекал пот.

Предупреждать было необязательно — Гарри и так бы не бросил брата. Он несмело сделал шаг вперед. Внезапно Реджинальд выкрикнул:

— Экспеллиармус!

Из сумки Гарри, тут же соскользнувшей с плеча, вылетела палочка из остролиста с пером феникса, а из кармана мантии Алекса — его коричневая гладкая палочка.

Реджинальд схватил свободной рукой обе призванные палочки и спрятал их в карман. Потом он снова направил палочку на Алекса, жестом поторапливая Гарри, слишком хорошо зная, как на него надавить.

Любой другой, домашний, мальчик поднял бы шум, стараясь спасти себя и друга. Реджинальд Дженкинс не знал, как рос герой всей магической Британии, поэтому решил подстраховаться, он понятия не имел, что Гарри и не собирался кричать.

— Силенцио! — выкрикнул рейв.

Гарри не знал это заклинание, и по большому счету ему было все равно, чем его прокляли. Поттер, не спуская глаз с Алекса, осторожно пробирался среди камней. Мальчик боялся упасть и выпустить брата из вида. Все, что сейчас требовала его душа — быть рядом с Алексом.

* * *

Миллисент и Невилл не торопясь шли по коридору второго этажа. Они не выбирали место, где им гулять, просто встречались и брели куда глаза глядят, разговаривая о своем. Иногда Милли встречала друга после репетиции хора, иногда они просто заранее договаривались о встрече в каком-нибудь другом месте. Сегодня Лонгботтом подождал Миллисент у дверей Большого зала после обеда.

— …Ну и после этого работа салона прекратилась. Надеюсь, что это временно. Я составила новый список, но не знаю, надо ли передавать его. Нев, как ты думаешь, Алекс ещё будет заниматься прическами? Мне показалось, что у него что-то случилось, он на себя не похож. Может, спросишь? Мне как-то не хочется лишний раз подходить с вопросами, когда он такой.

— Ладно, — согласился Невилл. Он не стал говорить подруге, что Алекс изменился сильнее, чем та могла подумать.

Вдруг чуть дальше по коридору раздалось мяуканье. Невилл вздрогнул.

— Надеюсь, это не кошка Филча. Её хозяин очень не любит гриффиндорцев, наверное, из-за близнецов Уизли.

— Не волнуйся, Нев, Филч никого не любит. В этот раз ему придется оставить нас в покое — никто не может запретить нам гулять здесь днем.

Невилл неуверенно кивнул, ему не хотелось выглядеть бледно перед подругой, открыто демонстрируя свой страх. Но когда мяуканье повторилось и стало видно, кто его издает, он облегченно воскликнул:

— Это же твоя кошка!

— Блэки, что ты здесь делаешь? — Милли наклонилась, чтобы подхватить маленькую черную кошечку, похожую на лохматого медвежонка.

Однако, Присси не далась хозяйке. Она отступила назад, оглянулась, приглашая девочку за собой. Заинтересованные дети пошли за ней следом, но тут в коридоре появилось ещё одно действующее лицо.

— Миссис Норрис! — в панике воскликнул Невилл. Неважно, что кошка завхоза, солидная в своей роскошной шубе, встретилась им среди белого дня, когда её хозяин никого не накажет.

Кошка быстро приближалась, её густой мех красиво переливался в послеобеденных лучах солнца, в которых играли пылинки. Она подошла к Миллисент, потерлась о её ноги и вдруг… встала на задние лапы, цепляясь передними за мантию девочки.

— Ай! — сказала Милли, пытаясь отодрать острые когти от ткани, чтобы не осталось зацепок.

Однако, Миссис Норрис не собиралась отцепляться, напротив, она подпрыгнула и вцепилась всеми четырьмя конечностями в Милли. Кошка стала карабкаться вверх, от чего девочка вскрикнула ещё несколько раз, пытаясь ослабить давление когтей на кожу. Все-таки, упитанное кошачье тельце весило немало. Но все закончилось быстро — Миссис Норрис забралась девочке на плечи и боднула головой корону из волос, которая за неполные две недели выглядела почти так же, как в самом начале, когда Алекс сделал Милли эту прическу.

— Что ты хочешь, кошечка? — удивилась Милли. Сейчас она ощущала что-то странное: от кошки слабо веяло такой же магией, какая была у девочки в волосах.

Миссис Норрис, помолодевшая и похорошевшая всего от нескольких причесываний Алекса, не отказалась бы ещё от одной порции лечебной магии. Она сразу распознала сильную магическую ауру, исходящую от волос слизеринки.

Снизу мяукнула Присси. Услышав зов товарки, Миссис Норрис вывернулась из рук девочки и спрыгнула на пол. Следовало выполнить то, ради чего обе кошки здесь оказались. Они пошли вперед, но остановились, как будто поджидали Миллисент и Невилла, однако те всё ещё медлили.

Видя колебания хозяйки, Присси вернулась, потерлась о её ноги и снова приглашающе посмотрела на девочку. Милли больше не сомневалась, она спросила:

— Куда же вы нас зовете?

Вместо ответа кошки сразу же рванули вперед; то одна, то другая время от времени оглядывалась, чтобы проверить, идут ли за ними дети. Милли схватила Невилла за руку.

— Неужели ты хочешь пойти за Норрис? — испуганно спросил тот.

— Не волнуйся, Присси не стала бы звать меня в опасное место.

Против этого мальчику нечего было возразить. Дети пошли за кошками, которые деловито спустились по большой лестнице вниз, а в вестибюле перед Большим залом огромными скачками кинулись к двери, ведущей к озеру. Они уселись перед ней и громко замяукали, нетерпеливо постукивая хвостами по полу. Теперь даже Невиллу было ясно, что кошки приглашают выйти из замка.

Дети переглянулись. Милли после того, как получила прическу-корону, стала намного более решительной и уверенной в себе. Она дернула на себя тяжелую дверь со словами:

— Все привыкли думать о Миссис Норрис плохо только потому, что её хозяин — мерзкий завхоз. Но Миссис Норрис — кошка, такая же, как моя Присси, а кошкам я доверяю.

С этими словами девочка шагнула за порог и оглянулась на друга.

— Ладно, Милли, пойдем, глянем, что там такое, — неохотно согласился Невилл.

На улице было холодно, поэтому дети преодолели лестницу бегом, пытаясь поспеть за быстрыми кошками. В том месте, где ступени переходили в небольшую каменную площадку, ведущую к воде, дети увидели две ученические сумки. Миссис Норрис и Присси громким мяуканьем возвестили, что они пришли.

— Кто-то оставил свои вещи. Странно, — удивленно проговорил Лонгботтом и огляделся в поисках тех, кто оставил свое имущество в таком странном месте.

Милли соображала быстрее. Она поплотнее запахнула школьную мантию и покачала головой. Тут и Невилл сообразил, что дело нечисто. Он присел и запустил руку в одну из сумок.

— Что там? — нетерпеливо спросила Милли.

Лонгботтом развернул рулончик пергамента и прочитал:

«Фазы луны февраля 1992 года. Эссе по астрономии выполнил Алекс Грей»