Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

Через неделю после того, как Дом Розье признал Северуса своим главой, он уже разобрался с большей частью хозяйственных обязанностей. Нужно было организовать ремонт оранжереи, проверить состояние запасов ингредиентов в лаборатории, разобраться с финансами и архивом. Всё это было понятно.

А вот обязанности главы по отношению к другим Домам и даже к членам собственного Дома оставались не вполне ясными.

Однажды вечером Северус прямо спросил Этьена:

— Что значит быть хорошим главой Дома?

Этьен отложил книгу.

— Сначала скажи, что такое, по-твоему, сильный Дом.

Северус немного подумал.

— Тот, у которого есть деньги, земли, магия, знания и влияние.

— Верно. А если проще — сильный Дом способен защищать свои интересы, помогать своим людям и выдерживать серьёзные удары, не теряя своего положения.

Северус кивнул.

Этьен отпил вина.

— С большей частью обязанностей лорда Дома у тебя проблем не будет, потому что ты человек ответственный и добросовестный, не склонный к риску и пустым тратам.

— А с какой будут?

— С поддержанием связей.

— Почему ты так решил?

— Потому что во многом ты очень похож на меня: не любишь пустых разговоров и предпочитаешь заниматься делом.

Северус невольно улыбнулся. Оспаривать это было трудно.

Он и сам недавно заметил, что охотнее всего проводит время с Шшахом и Этьеном. Оба превосходно разбирались в зельеварении, оба не любили светских любезностей и разговоров ни о чём. С каждым можно было толком поговорить, получить, если нужно, разумный совет, а можно было часами обсуждать новые рецепты, спорить о свойствах ингредиентов и узнавать что-нибудь новое.

То обстоятельство, что его ближайшими друзьями оказались огромный василиск и портрет покойного деда, Северуса нисколько не смущало.

— Я тоже когда-то решил, что достаточно хорошо вести дела Дома и помогать родственникам, когда они об этом просят, — сказал Этьен. — И через несколько лет обнаружил, что один мой кузен почти разорён, а я узнал об этом последним. Другой попал в серьёзную неприятность и обратился не ко мне, а к старому приятелю своего отца.

— И что?

— Тот ему помог. В результате посторонний человек знал о делах моего родственника больше, чем я, а кузен оказался обязан не мне, а ему. Если такие случаи повторяются, то информация, влияние и обязательства постепенно уходят из Дома.

Северус нахмурился.

— Почему же они оба не пришли к тебе?

— Потому что знали, что я не люблю пустых разговоров и глупых поступков, и стеснялись ко мне обращаться. Они относились ко мне как к какому-нибудь Диппету: строгому директору школы, к которому лучше без крайней необходимости не соваться.

Этьен усмехнулся.

— С другими главами Домов я действовал ничуть не лучше. Если у нас было общее дело, я его обсуждал. Если не было — считал, что вполне достаточно поздороваться при встрече в Визенгамоте и иногда даже улыбнуться.

Северус фыркнул.

— Иногда?

— Ну да, — с серьезным видом ответил Этьен, потом подмигнул внуку. — Я же был очень занят!

Северус задумался.

Своих слизеринцев он уже несколько лет приучал к тому, что с серьёзной проблемой нужно сразу идти к декану, а не ждать, пока она станет ещё хуже. А за теми, кто уже успел попасть в неприятности или явно начинал скатываться, он следил сам: делал пометки, назначал разговоры, проверял — через неделю или месяц — чем закончилась история.

Но со взрослыми он до сих пор рассуждал иначе. Если человеку действительно что-нибудь требовалось, тот мог прийти, изложить дело и получить ответ. А если конкретного дела не было, Северус не видел особого смысла поддерживать разговор просто ради того, чтобы не потерять связь.

— Понятно, — сказал он. — И что ты сделал?

— Сел и составил список всех, с кем нужно поддерживать связь, а потом расписание. С главой дружественного Дома я мог выпить кофе перед заседанием Визенгамота, к родственнику заглянуть на полчаса, а кому-то просто послать бутылку хорошего вина к Самайну.

Северус кивнул. Сам принцип был ему знаком: делать записи, назначать следующую встречу и проверять, как идут дела. Только теперь вместо учеников в списке должны были появиться родственники и главы других Домов.

Он сделал несколько пометок в блокноте.

— Обычно достаточно просто дать о себе знать раз в три месяца, — продолжил Этьен. — Письмо, визит, небольшой ужин. Если у человека что-то происходит — чаще. Вот, посмотри мои записи.

Этьен указал на нижний ящик старого шкафа.

Северус нашёл там небольшую тетрадь с разлинованными страницами. Напротив имён стояли даты и короткие пометки.

Сигнус — написать после заседания.

Абраксас — пригласить осенью.

Жерар — узнать, чем закончился вопрос с землёй.

— Раз в три месяца, — повторил Северус.

— Иногда реже, — улыбнулся Этьен. — Мне нужно было знать, что у них происходит, а им — помнить, что ко мне можно обратиться. Больше ничего не требовалось.

Такой подход нравился Северусу: задача была конкретной, а частота понятной.

— Но это же так скучно, — все равно пожаловался он деду.

— Ясное дело, скучно. Мне и котлы было чистить не особенно интересно — а куда деваться? Я рассуждал так: моя обязанность — сохранить сильный Дом. Если для этого нужно поддерживать связи, значит, я поддерживал связи. Но старался тратить на это поменьше времени и сил. Взгляни на ящик над полкой с чистыми флаконами.

Северус открыл ящик и обнаружил целый ряд папок, аккуратно расставленных по алфавиту. На корешках были написаны имена волшебников и названия Домов. Некоторые папки были совсем тонкими, другие заметно распухли от вложенных листов.

Блэк.

Малфой.

Розье — боковые ветви.

Министерство.

Гильдия.

Северус открыл первую. Записи были короткими:

Сигнус Блэк. Предпочитает обсуждать серьёзные вопросы без посторонних. Не торопить с ответом: если молчит, обычно ещё думает.

Ниже стояло:

С Орионом Блэком без необходимости рядом за стол не сажать.

Следующая страница была посвящена самому Ориону Блэку, другая — его супруге Вальбурге.

В папке о боковых ветвях Розье нашлись сведения о кузене Жераре, в папке Малфоев — об Абраксасе и молодом Люциусе. Никаких пространных рассуждений о характерах — только наблюдения и сведения, которые могли пригодиться при встрече или в делах.

— Ты записывал всё это годами?

— Не только я. Мой отец тоже вёл такие записи, и все главы Розье до него.

Северус сразу же вспомнил историю с кольцом Гонтов. Когда им с Дамблдором и Люциусом понадобились сведения о Марволо Гонте, Люциус нашёл в старых записях своего прадеда Аврелия упоминания о том, что Гонты происходили от Слизерина, а их дом и старинное кольцо были защищены чарами на парселтанге. И спустя век эти несколько заметок помогли им разыскать кольцо, а Шшаху — уничтожить его.

— Значит, это обычная практика старых Домов.

— Да, и, как я убедился, разумная практика.