Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

— Ты записывал всё это годами?

— Не только я. Мой отец тоже вёл такие записи, и все главы Розье до него.

Северус сразу же вспомнил историю с кольцом Гонтов. Люциус тогда нашёл в старых записях своего прадеда упоминания о том, что Гонты происходили от Слизерина, а их дом и старинное кольцо были защищены чарами на парселтанге. И спустя век это помогло им разыскать кольцо, а Шшаху — уничтожить его.

— Значит, это обычная практика старых Домов.

— Да, и, как я убедился, разумная практика.

* * *

Одной из самых толстых в ящике Этьена оказалась папка с надписью «Альбус Дамблдор».

Северус вынул её и открыл. Внутри лежали письма, записи о встречах и несколько листов с пометками на полях. Судя по датам, Этьен вёл эту папку много лет, время от времени возвращаясь к старым записям и дополняя их. Северус перелистал несколько страниц и остановился на листе с краткими замечаниями о характере директора.

Очень умён.

Театрален. Любит играть Мерлина.

Стремится быть на стороне добра и справедливости — как сам их понимает.

Железный кулак в яркой бархатной перчатке.

Северус усмехнулся. Шшах тоже считал, что Дамблдор намеренно изображает добродушного старого мудреца. Правда, называл он директора куда менее почтительно — «авантюристом с фениксом».

Редко говорит прямо. Лучше сразу спросить, чего он хочет. Обычно отвечает.

На этот раз Северус задержался над записью подольше. Он привык к намёкам и недомолвкам директора и нередко тратил немало времени, пытаясь понять, к чему тот клонит. А Этьен, оказывается, просто его спрашивал.

Если дал слово — сдержит. Но убедись, что вы одинаково понимаете суть дела, и чётко оговори условия.

Не считай, что ему известно то же, что и тебе. Уточняй, как он понимает ситуацию.

Он положил лист на стол и вдруг вспомнил давнюю историю с Блэком и оборотнем.

Тогда, ещё школьником, Северус был уверен, что Дамблдору были полностью известны все обстоятельства: Блэк рассказал ему, как попасть в Визжащую хижину, прекрасно зная, кто находится внутри, а Северус воспользовался подсказкой.

Когда Блэка не исключили, а Дамблдор прежде всего потребовал, чтобы Северус никому не рассказывал о болезни Люпина, Северус воспринял это как намеренное покровительство гриффиндорцам. Ему и в голову не пришло спросить, что именно известно директору.

Лишь много лет спустя он понял, что если бы он тогда подробно изложил факты и потребовал от директора разобраться в случившемся, всё могло сложиться по-другому.

Когда Северус уже два года преподавал в Хогвартсе, они с директором снова заговорили об этом происшествии. И выяснилось, что Дамблдор представлял себе события совершенно иначе.

Он считал, что Северус следил за Люпином, пытаясь найти повод отомстить всем четверым гриффиндорцам, и сам полез в Визжащую хижину. А Поттер и Блэк якобы вовремя остановили его, не позволив добраться до оборотня. Эту версию директору изложил Слизнорт, который, как декан Слизерина, должен был защищать интересы своего ученика.

Но Слизнорт никогда не любил Северуса, зато неизменно благоволил и Поттеру, и Блэку. А ведь Блэки поколениями учились на Слизерине и наверняка имели давние связи с его деканом. Северус и сейчас подозревал, что они сумели договориться со Слизнортом.

Когда Северус рассказал Дамблдору, что произошло на самом деле, тот был поражён. Он долго расспрашивал Северуса, уточняя подробности, а затем поклялся своей магией, что до этого разговора не знал ни о ловушке, устроенной Блэком, ни о том, что Северус действительно оказался лицом к лицу с оборотнем.

* * *

Северус давно научился договариваться с Дамблдором прямо. После гибели Лили он сам пришёл к директору, поскольку у них была общая цель: окончательно уничтожить Тёмного Лорда, а вместе с ним и Метку Северуса. Уже тогда он позаботился о том, чтобы все взаимные обязательства были чётко определены.

С тех пор в серьёзных делах и с директором, и со всеми остальными он предпочитал заранее оговаривать условия, а не полагаться на взаимопонимание или здравый смысл собеседника.

Кстати, когда Люциус решил обратиться к Дамблдору, он поступил ещё основательнее: он начал с письменного договора, в котором они подробно оговорили обязательства обеих сторон. Лишь когда Дамблдор скрепил договор магической клятвой, Люциус рассказал ему о дневнике Лорда.

Северус снова взглянул на записи Этьена.

Уточняй, как он понимает ситуацию. — совет опытного человека. И действительно полезный.

Этьен с интересом наблюдал за ним с портрета.

— Ну как?

— Очень разумно и полезно, — ответил Северус. — Любопытно, что один мой друг пришёл к похожим выводам о Дамблдоре⁽¹⁾. Правда, советы у него несколько другие.

— И какие же?

— Не оставлять директора без присмотра рядом с проклятыми предметами, загадочными дверями и вообще в любых обстоятельствах, когда благие намерения и прекраснодушие могут заменить ему здравый смысл.

Этьен рассмеялся.

— Похоже, твой друг невысокого мнения об осторожности Альбуса, зато не сомневается в его добрых намерениях.

— И то и другое вполне заслуженно, — с усмешкой заметил Северус.

Он ещё раз взглянул на записи деда, аккуратно вложил лист обратно и закрыл папку.

— Жаль, что я не прочёл этого лет двадцать назад.

— Вот поэтому главы Домов и делают записи, — довольно сказал Этьен.

1) Северус имеет в виду Шшаха.

Вернуться к тексту