Братья по магии. Точка отсчета (джен)

Директор поднялся. Шум голосов начал стихать — всем было интересно выслушать официальную версию и узнать, что же на самом деле случилось. Если Альбус хотел как-то контролировать поток слухов и домыслов, то ему следовало прямо сейчас хоть немного прояснить ситуацию и объяснить позицию руководства школы, то есть свою.

— Как все вы знаете, — заговорил он, — пропали двое учеников-первокурсников Гриффиндора. Это Гарри Поттер и Алекс Грей. Поиски ведутся со вчерашнего дня и, спешу вас заверить, будут продолжаться, пока мальчиков не найдут. Я хочу обратиться к вам с просьбой не создавать проблем и не пытаться самостоятельно отправиться на разведку. Деканы будут постоянно пересчитывать своих учеников и докладывать о любой пропаже. Мы позовем на помощь только старшекурсников, они уже многому научились и смогут быть нам полезны без риска пострадать…

Как всегда, Дамблдор оказывал воздействие на аудиторию не только сказанными словами, но и невербальной составляющей своего обращения. Его внимательный, как будто все понимающий, взгляд; плавные неторопливые жесты, невзначай сигнализирующие напуганным детям, что все кончится хорошо; и главное, улыбка, добрая, как у родного дедушки!

Наконец обед закончился, но Альбусу не дали сразу уйти. Окружившие его учителя пытались вызнать, в безопасности ли другие дети. Альбус отвечал уклончиво, в духе: «этого никто не может знать, наша обязанность предотвратить любую возможность нового похищения, а пока не заниматься досужими домыслами и заниматься поисками именно тех детей, которые пропали».

Альбус держался, но, стоило ему оказаться в своем кабинете, как он рухнул в свое любимое кресло у рабочего стола и схватился за голову. Дамблдор в этот момент был очень близок к тому, чтобы вырывать свои седые пряди.

Раньше он не доверял Грею — его появление рядом с Гарри было неожиданным и необъяснимым. Альбус подозревал, что мальчика подослали Пожиратели. В этой теории было много недостатков, но Дамблдор ухватился за нее и до последнего не желал расставаться, даже сознавая ее нелогичность. По этой версии, Пожиратели заблокировали Грею магическое ядро, но это было больше похоже на подготовку обскура, а не на подводку к герою.

Но сейчас с глаз как будто спала пелена, и Альбус ясно увидел, что Алекс Грей всегда действовал только в интересах Гарри. В этом он мешал планам Альбуса, чем вызывал негодование последнего, но дольше игнорировать очевидное Дамблдор не мог.

— Что же я натворил… Я сам ослабил Гарри, я испугался того влияния, которое оказывает на него его друг Алекс. Теперь-то я вижу, что вместе они — сила! Ах я старый дурак, разлучил их и сам, своими руками, лишил Гарри той силы, которой нет у Тома… Знать бы ещё, в чем это сила заключается… — простонал он.

Но, может быть, еще не все потеряно? Альбус порывисто поднялся из-за стола и подошел к насесту Фоукса. Феникс был сейчас в самом расцвете сил, как жаль, что нельзя просто послать его в неизвестное место за Гарри. Альбус достал палочку и наложил заклинание на насест. Толстая латунная труба, в лучах солнца кажущаяся золотой, открылась, и в ней образовалось маленькое окошко. В результате филигранной работы мастера трансфигурации можно было использовать насест птицы как тайник, в том числе как вместилище редких, да что там, бесценных манускриптов.

Альбус взял один из них. Он бормотал себе под нос, рассматривая написанное там поблекшей вязью:

— Я вмешался и как-то повлиял… Уверен, никто не смог бы безнаказанно похитить Гарри Поттера, его сила уже наверняка известна всем, и друзьям, и врагам…. Если он не побоялся применить её против меня у всех на виду, то уж против похитителей он бы развернулся по полной… если только его не заманили куда-нибудь хитростью.

Альбус вернулся за стол и аккуратно разложил свиток. Несколько минут он внимательно читал его, но так и не обнаружил никаких подсказок. Это было печально — эта уникальная рукопись датировалась пятнадцатым или шестнадцатым веком, и больше сведения, содержащиеся в ней, нигде не появлялись. Альбус был уверен, что он теперь единственный, кто знает об этом заклинании, поэтому в попытке узнать больше не приходилось рассчитывать на другой источник. Это было очень плохо, потому что лежащий перед Дамблдором лист пергамента гласил, что использованные им чары необратимы.

Альбус погрузился в размышления, которые прерывались время от времени горестными вздохами. Но долго так сидеть ему не пришлось; Патронус Минервы — призрачная кошка — позвал его для продолжения поисков и обсуждения дальнейших планов.

Дамблдор спрятал свиток все в тот же тайник.

— Мне придется подумать об этом позднее, возможно, я смогу разобраться сам в природе этого заклинания, — проговорил он. — Но сейчас мне во что бы то ни стало надо найти мальчиков. Никогда не прощу себе, если с ними что-то случится.

* * *

Алан Макалистер расположился в факультетской гостиной и, несмотря на то, что вокруг постоянно сновали студенты, занимался научной работой. Нет, не той, которую ему поручил профессор Флитвик и которую он выполнял вместе с друзьями. Там все продвигалось гладко, а вот разработка, над которой Алан корпел сейчас, ему не давалась.

Парень и не ожидал немедленных успехов, но, изучив по данному вопросу все, что он смог найти, ожидал, что у него появятся годные идеи. Пока что Алан далеко не продвинулся, а задумал он ни много ни мало — разработать модификацию пера-самописки.

Конечно, нельзя отрицать, что определенное влияние на это решение оказало перо-самописка Алекса Грея. Функционал у этого представителя канцелярских товаров был очень примечательный, но в конечном итоге Алана, как и профессора Флитвика, поразило другое: диагностические чары, которые они применили, чтобы исследовать перо Алекса, не выявили ни одно из известных заклинаний, которые должны были обеспечивать работу пера. Мальчик утверждал, что оба пера — и свое собственное, и то, которое он продал Макалистеру — он получил от родственников, но, учитывая успехи Грея, о чем говорил тот же патент, не было сомнения что автор чар — он сам. Семикурсник время от времени порывался поговорить с мальчиком по душам, чтобы тот наконец признался, ведь ему не обмануть тех, кто по-настоящему разбирается в вопросе. Однако профессор Флитвик намекнул Алану, что не стоит давить на Грея. Такое поведение декана яснее слов сказало Макалистеру, что у этой ситуации — двойное дно, и не все так просто, как кажется.

Однако, желание Алана создать что-то свое, даже навеянное необычной писчей принадлежностью, не было бы им реализовано столь стремительно, если бы Алекс Грей не исчез.

Как только Макалистер услышал шокирующие новости, он полез в свой сундук, где в потайном отделении хранил одну маленькую бумажку. Это был тот самый клочок пергамента, которой он подобрал ещё в начале учебного года возле кабинета директора. Неизвестный аноним написал донос на Алекса Грея, в котором было сказано, что первокурсник Гриффиндора творит темные заклинания и таким образом практикует темные искусства.

Алан сразу догадался, что анонимка предназначалась директору Дамблдору и он перехватил её по счастливой случайности. Самым простым было порвать её и тем самым избавить мальчика, в виновность которого Макалистер, конечно же, не поверил, от неприятных подозрений. Однако что-то удержало Алана, хотя его должность старосты школы требовала, чтобы он доставил сообщение адресату. Возможно, предчувствие?

Когда Грей пропал, Алан сразу вспомнил о доносе. Возможно, между этими вещами существовала какая-то связь. Анонимка свидетельствовала о том, что у Алекса в школе был недоброжелатель, который сейчас мог начать действовать, не дождавшись реакции на свое сообщение. Конечно, эта связь могла оказаться иллюзорной, слишком много времени прошло с того момента, когда анонимка попала в руки Макалистера. Но что, если связь все-таки была?

Сначала Макалистер колебался, не пойти ли к Флитвику, чтобы показать анонимку. Однако он, поразмыслив хорошенько, пришел к выводу, что даже если профессор сочтет старый клочок пергамента стоящим внимания, практического применения эта информация иметь не будет. Анонимный донос прежде всего означает, что автора установить не удалось.

Тут-то Алану и пришло в голову, что, если он сможет придумать заклинание, которое идентифицирует писавшего, автора анонимки можно будет поймать и допросить. Если тот имеет какое-то отношение к исчезновению Гарри Поттера и Алекса Грея, то под давлением обстоятельств начнет отвечать на вопросы.

Сложность была в другом: установить писавшего по почерку было нельзя, потому что существовали многочисленные заклинания, которые помогали имитировать чей-то существующий почерк или создать свой уникальный. Значит, нужно было ориентироваться на магическую ауру писавшего.

Макалистер примерно представлял, чего он хочет добиться. Это должно быть самопишущее перо, которое не писало само, а двигалось вдоль букв уже написанного текста, выбранного для анализа. В процессе движения перо накапливало крупицы магии, затраченной создателем анонимки, а потом, при анализе образцов, предоставленных теми, кого следовало проверить, таким же образом сличало магическую ауру.

Дело было за малым — подвести под эту идею научную базу, а потом собрать образцы почерка у тех, кто находился в Хогвартсе. И вторая часть намеченного казалась Алану ничуть не легче, чем первая.

— Алан!

Макалистер поднял голову. Перед ним стояли старшекурсники Рейвенкло.

— Идешь? — спросил один из них. — Сегодня нас просили поискать возле Запретного леса.

— Да, помню, — откликнулся Алан, собирая книги и свитки пергамента, которые он разложил вокруг себя. — Сейчас накину теплую мантию, и мы пойдем. Помните, в лес не заходить, профессор Флитвик отпускает нас туда одних только на этом условии. Я ему обещал, что мы все будем осторожны.

Старшекурсники, ожидая возвращения Макалистера, негромко переговаривались. Тема была одна — обсуждение судьбы пропавших детей.

— Не знаю, Реджинальд, — говорил невысокий коренастый парень, — мне бы твою уверенность, что все будет хорошо.

— Нельзя сдаваться и терять надежду! Гарри Поттер очень много значит для всех нас, да и второй мальчик — всего лишь ребенок, которому надо помочь. Жаль, что вчера профессора не разрешили нам выйти из замка на поиски, ведь каждый час промедления может дорого обойтись!

Горячий настрой Реджинальда передался остальным. Вернулся староста школы, и парни, оживленно переговариваясь о том, как будут вести поиски, вышли из гостиной. Пухлый мальчик, сидевший на скамейке неподалеку от них, не упустил из их разговора ни слова. Когда старшекурсники вышли, он поднялся и пробормотал себе под нос:

— Думаю, пора. Вчера Джастин сказал, что, если наследного принца не отыщут силами волшебников, он задействует другие силы. И ещё он сказал мне искать сторонников. Похоже, нам можно использовать наших старшекурсников. А у Джастина есть другие сто́ящие ученики на примете…

Маркус, не обращая внимания на снующих по коридорам и лестницам учеников, бодро зашагал в сторону подземелий Хаффлпаффа.