Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

На уроке травологии профессор Спраут велела второкурсникам пересадить молодые кусты серебристого лунолиста из маленьких горшков в большие. Работа была несложная, но требовала аккуратности: лунолисты не любили, когда тревожили их корни, и после неудачной пересадки могли на несколько дней свернуть листья.

В теплице пахло влажной землёй и свежей зеленью, а серебристые листья лунолистов поблёскивали в солнечном свете, проникавшем сквозь стеклянную крышу. Куст Невилла спокойно перенёс пересадку, Невилл уже закончил работу и сметал со стола рассыпавшуюся землю, когда Дин Томас, который сидел за соседним столом, позвал профессора Спраут.

У лунолиста, с которым работал Дин, листья плотно свернулись вдоль жилок и не расправлялись, и вместо пышного серебристого кустика в горшке торчало несколько тонких зелёных трубочек.

Профессор Спраут подошла, осмотрела растение и проверила землю.

— Видимых повреждений нет. Возможно, при пересадке потревожили корни. Посмотрим, как он поведёт себя к вечеру.

Невилл, услышав это, подошёл к горшку и присмотрелся к растению.

— Профессор, ему больно.

Спраут обернулась.

— Где?

Невилл присел возле горшка и положил ладонь на землю у самого стебля.

Растения не разговаривали с ним словами, но Невилл чувствовал, когда им было сухо, холодно, тесно или больно, когда им мешал слишком яркий свет или что-то давило на корни. Знакомые виды он понимал легче, потому что хорошо знал, как они обычно росли и на что реагировали.

В последнее время он начал замечать и другое. Когда он разговаривал с растениями, они каким-то образом чувствовали, что он собирается сделать или чего от них хочет. Например, что сейчас он их польёт, просит немного подождать или обещает не причинять боли. Самих человеческих слов растения, конечно, не понимали, но намерения Невилла, похоже, улавливали. Как это получалось, он и сам не знал. Он просто разговаривал с растениями, как привык, и всё чаще замечал, что они его понимают.

Невилл медленно провёл пальцами по краю горшка и остановился.

— Здесь. С корнем что-то не так. Ему больно вот здесь.

Спраут внимательно посмотрела на него, потом села рядом. Они осторожно вынули земляной ком. У самой стенки горшка обнаружился острый керамический осколок, вдавившийся в толстый боковой корень.

Профессор Спраут извлекла осколок, обработала повреждение и вернула куст на место. Через несколько минут один из листьев начал расправляться, а следом за ним — другой. Невилл уже собирался отойти, но Спраут остановила его.

— Мистер Лонгботтом, как вы узнали, где искать?

Невилл задумался, подбирая слова.

— Я чувствовал, что с корнями что-то не так. А потом стало понятно, с какой стороны.

Спраут давно знала, что у него большие способности к травологии, но такое умение было необычно: многие гербологи даже после долгих лет практики не могли настолько хорошо понимать растения.

* * *

Через несколько недель второкурсники пересаживали молодые плетунии. У этих магических растений возле каждого нового побега вырастали длинные чувствительные усики. В природе плетунии цеплялись ими за соседние деревья; в теплице столь же охотно хватались за рукава, пальцы, носы и всё остальное, до чего могли дотянуться.

Перед пересадкой усики обычно связывали мягкой лентой, чтобы они не мешали работать — иначе плетуния могла в самый неподходящий момент вцепиться в мантию, ухватить ученика за волосы или даже опрокинуть стоящий рядом горшок.

В теплице то и дело раздавались возмущённые возгласы. Одна из плетуний уже успела стащить с ученика перчатку и теперь размахивала ею, пока тот безуспешно пытался её отобрать.

Невилл уже потянулся за лентой чтобы связать усики своей плетунии, но она резко отдёрнула один из молодых усиков. Второй обвился вокруг края горшка, а третий поднялся между рукой Невилла и побегом, словно не позволяя ему приблизиться. Невилл сразу остановился.

— Ладно. Не буду.

Плетуния немного успокоилась, но самый молодой усик по-прежнему держала подальше от его руки.

Невилл коснулся земли возле стебля.

— Скажи, что там?

Ответ пришёл почти сразу — короткое неприятное ощущение, словно кто-то задел ушибленное место.

— Профессор Спраут, — позвал Невилл. — Можно вас?

Спраут подошла.

— Что случилось?

— У неё один усик болит. Вот этот.

Он указал на самый молодой побег. Спраут наклонилась и осмотрела усик.

— С виду всё в порядке.

— Его чем-то прижали. Ей больно, если его тянуть.

Спраут внимательнее осмотрела основание усика и заметила небольшой ушиб.

— Да, вы правы. Видимо, придавили краем горшка. Этот усик пока связывать не будем, остальные можно.

Но Невилл уже снова смотрел на плетунию.

— Она боится. Я попробую совсем её не связывать.

Спраут удивленно смотрела на то, как Невилл повернулся к растению и сказал:

— Мне нужно вынуть тебя из горшка и пересадить. Этот усик я не трону. Остальными тоже не хватай меня, хорошо?

Плетуния замерла, словно раздумывая. Потом усик, преграждавший Невиллу путь, медленно отклонился в сторону. Тот, что обвивал край горшка, тоже разжал хватку.

Невилл вынул растение из горшка. Плетуния не сопротивлялась, и пока он расправлял корни, её усики тихонько шевелились в воздухе, но ни один не попытался ухватить его за руку.

Невилл приготовил новый горшок и начал опускать в него плетунию. Один длинный усик оказался на пути.

— Этот подними, пожалуйста.

Усик послушно поднялся.

За соседними столами постепенно перестали работать. Даже ученик, у которого плетуния стащила перчатку, прекратил попытки её отобрать и повернулся к Невиллу.

Тот поместил растение в горшок, подсыпал земли и сказал:

— Всё. Можешь опускать.

Усик послушно лёг на край горшка. Только тогда Невилл заметил, что на него смотрит весь класс.

Профессор Спраут улыбнулась и повернулась к классу.

— Некоторые гербологи умеют объясняться с растениями, но обычно для этого нужны годы практики.

Она кивнула на плетунию, которая спокойно стояла в новом горшке, пока её собратья по всей теплице продолжали цепляться за учеников и ближайшие предметы.

— У мистера Лонгботтома настоящий талант в травологии.

Невилл просиял.

— После урока зайдите ко мне. Я дам вам две книги для старших курсов. И если впредь какое-нибудь растение в теплицах начнёт вести себя странно, я хочу, чтобы вы тоже на него посмотрели. Мне будет интересно узнать, что вы заметите.

— Да, профессор, — с готовностью ответил Невилл.