Заветное желание Снейпа (джен)

Снейпу кажется, что он спит. Что кошмар слишком затянулся и он никак не может проснуться.

― Этого не может быть, ― повторяет он хрипло, не слыша, что говорит в ответ целитель. Он не желает слышать.

Не может такого быть, чтобы магия оказалась слабее магловских средств. Ведь это ― огромная сила. Мощь.

Вон, Гарри даже смог вылечить его затяжную и сильную мигрень без таблеток. Ребенок ― вылечил болезнь. Да, у него, несомненно, есть дар. Но… это же больница, где работают лучшие целители магической Британии.

Такое ощущение, что они даже не пытались помочь. Не пытались вылечить Мариуса. Может, они считают, что после всего пережитого он теперь ― чудовище?

― Сожалению, мистер Снейп, ― слышит он будто издалека, приглушенный голос целителя. ― Ваш сын настолько ослаб, что просто не может вернуться в сознание…

― Да вы просто ничего не сделали для этого! ― взрывается он. Глядя в испуганные глаза целителя, он хочет сказать еще много всего. Но вместо этого разворачивается и уходит.

От греха подальше.

Его сын ― не жилец. Ему только что об этом сказали. И он что, теперь должен с этим смириться?!

Ни за что.

Но пройдя совсем немного, на него накатывает апатия. Кого просить, куда бежать? Кто поможет? Можно говорить что угодно, не соглашаться, орать на ни в чем не повинных целителей, но суть остается та же: они не в силах вытащить Мариуса с того света.

Снейп возвращается в свою палату, ложится на кровать лицом к стене. Он не хочет видеть сына, точнее… то, что от него осталось.

Он теряет счет времени. Он хочет бороться, но не знает, как. И это убивает куда больше, чем факт, что Мариуса уже не спасти.

В какой-то момент ему кажется, что кто-то гладит его по волосам. Он все списывает на усталость и полудрему, но эти робкие поглаживания повторяются. Собравшись с силами, он переворачивается на спину и встречается глазами с Дорой.

Вмиг сонливость и апатию как рукой снимает. Снейп садится, о чем тут же жалеет: в глазах темнеет, а комната слегка покачивается от головокружения.

― Тебе нельзя выходить из палаты, ― бормочет он, потирая лоб. ― Да и ходить нельзя…

― Северус… ― Она берет его за обе руки, привлекая к себе внимание, ― я все знаю. Я говорила с целителем.

― Но тебе…

― Пожалуйста, ― в ек голосе слышится мольба, ― не запрещай мне ничего. Даже если я ошибусь… я хочу, чтобы ты мне доверял.

В ее глазах стоят слезы.

― Хорошо… прости. ― Снейп резко выдыхает, а потом поглаживает ее по плечам. ― Просто я беспокоюсь о тебе.

― Две помощницы сопроводили меня к тебе. ― Дора грустно улыбается. ― К тому же мне даже показано понемногу ходить, чтобы не залежаться совсем.

Договорив, она порывисто обнимает его.

― Мы пройдем это вместе, Северус, ― шепчет она, прижавшись щекой к его груди. ― Обещаю.

Снейп хватается за нее, как утопающий за соломинку. В этих объятиях ему становится вмиг хорошо, как будто он дома… и тут же ругает себя. Ему не должно быть хорошо. Он должен страдать. Мучиться. Он должен прямо сейчас бороться за жизнь сына, а не бросаться за утешением к женщине.

― Я не могу с этим смириться, ― хрипло говорит он. ― Не могу…

― Пока он дышит ― есть надежда, ― шепчет она, немного отстранившись, целует его щеки, заглядывает в глаза. А Снейп вздрагивает: кажется, полуоткрытых дверях кто-то стоит.

Кто-то невысокий, худенький…

Мариус?

Он моргает, зажмуривается, а потом резко открывает глаза.

Дора тут же оборачивается. Ее лицо заливает краской смущения. Гарри, а это он, сначала замирает, растерянно глядя на них обоих, а потом бросается вперед.

Совсем не так хотел Снейп сказать сыну о Доре, но теперь уж ничего не поделаешь.

Гарри на лету врезается в него, обхватывает за шею. Но тут же обнимает и Дору. Целует их по очереди и бормочет:

― Я люблю вас...

― Мы тебя тоже, ― с нежностью отвечает Дора, привлекая его к себе и целуя в лоб.

― Гарри, мы теперь с Дорой… ― начинает Снейп, чувствуя себя неловко, как набедокуривший школьник. ― Мы… вместе.

Гарри всхлипывает в ответ и обнимает эту чудесную розоволосую женщину, у которой материнство в крови.

― Ты не будешь против? ― тихо спрашивает она его, не выпуская из объятий.

Тот мотает головой, кусая губы, и только теснее прижимается к ней. Кажется, ему очень не хватало мамы, хотя он об этом никогда не говорил.

Все чудесно. Несмотря на общее горе и потери, они ― вместе. Снейп был бы счастлив… если бы не одно «но».

― Папа, а Мариус… ― спрашивает вдруг Гарри, когда вдоволь наобнимался с Дорой и теперь присел на кровать как раз между ними.

Снейп отводит глаза.

Что сказать?

Может… правду?

В которую он сам верить не хочет.

―Я не верю, что ничего поделать нельзя, ― говорит он, глядя в одну точку. ― Мы должны вернуться домой. Наши врачи помогут ему выйти из комы. Не то, что здесь, с этими средневековыми способами лечения, ― не удерживается он от сарказма.

― Северус, ― мягко прерывает Дора. ― Насколько я знаю, в вашем мире нет магии. Магловские врачи могут быть самыми лучшими и знающими, но вряд ли они когда-нибудь имели дело с остатками магии, застрявшими в теле. Они просто не поймут, что происходит.

― Папа… но я не хочу домой, ― дрогнувшим голосом произносит Гарри, сминая ткань его больничной пижамы. ― То есть… если Мариус тогда поправится… все в порядке. Как ты скажешь.

Он опускает голову. На ресницах дрожат слезы. Он прерывисто дышит, борясь с собой, своими желаниями и тем, чего на самом деле хочет больше всего на свете.

― Дора права, ― наконец, говорит Снейп, собравшись с мыслями. ― Это глупо. Раз здесь ему не помогли, в нашем мире ничего не смогут сделать.

― Но… ― Гарри поднимает голову, испуганно глядя на него. ― Мариус же поправится? Он не может…

― Он и так слишком долго держался, ― Снейп отводит взгляд. Он не готов к таким разговорам. И уж тем более ― терять сына.

― Это из-за того, что он так долго не просыпается, да? ― Голосок Гарри дрожит. ― Но если целители не могут его разбудить, то я могу попробовать…

― Нет, Гарри, ты ничего не сможешь сделать, ― тут же говорит он, а Дора осторожно обнимает его за напряженные плечи.

― Я смогу, ― настаивает он. ― Помнишь, как я вылечил твою голову, а потом…

― А потом пролежал сутки без движения, ― продолжает за него Снейп.

― Ну и что, ― пожимает плечами тот. ― Подумаешь, отлежался и встал…

― Это была всего лишь мигрень ― какая-то несчастная мигрень, ― Снейп начинает заводиться. ― А тут человек в коме. Я не допущу, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Мне не нужны такие жертвы…

Он замолкает, качая головой. Он никогда бы не пожертвовал здоровьем Гарри. Даже ради спасения Мариуса.

― Да ладно тебе, пап, все будет в порядке, ― беспечно отзывается тот и вроде как уже повеселел. ― Как же я забыл, что могу лечить! Пойдем прямо сейчас к Мариусу, и я…

― Никуда мы не пойдем! ― повышает он голос, потому что этот несносный ребенок если что-то придумает, не успокоится, пока не сделает. ― Пойми же. ― Он берет его за руку и слегка встряхивает, привлекая внимание. ― Мы не знаем, с чем придется столкнуться твоему дару в теле Мариуса… Это может быть слишком опасно. А я… я не хочу потерять еще и тебя.

Гарри вскакивает.

― Тогда я пойду без тебя. Сам! ― Его глаза горят.

― Я запрещаю! ― Снейп тут же скидывает ноги с кровати. Дора тоже встает.

― Я не позволю, чтобы моему брату что-то вкололи или бросили в него убивающее заклинание, ― топает ногой Гарри, а его губы и голос начинают дрожать. ― Он не кошка и не собака, чтобы усыплять, когда те смертельно больны. К тому же я могу его вылечить, могу!

С этими словами он разворачивается и убегает в полуоткрытую дверь.

― Драккловы панталоны, ― выругивается Снейп. ― Прости, ― смотрит он на Дору. ― Я пойду за ним. Как бы он чего…

― Подожди. ― Она подходит к нему. ― Мне кажется… ты должен дать ему шанс. Им обоим.

― Ты не знаешь, о чем говоришь, ― отмахивается он. А потом выбегает в коридор, чтобы догнать Гарри и предотвратить то, что может произойти.

Но его нигде нет. Быстро же бегает! Снова выругавшись сквозь зубы, Снейп спешит в палату Мариуса. Идет как можно быстрее, но из-за долгого лежания и пережитого стресса у него это не очень получается.

Он вбегает в палату в тот самый миг, когда Гарри уже приложил руки к груди Мариуса, и из них вырывается свет.

Снейп замирает на пороге. Опоздал.

Свет разгорается все больше и больше, кажется, он сейчас заполонит всю палату. Становится так ярко, что просто слепит глаза. Снейп прикрывается рукой. Ему хочется выдернуть Гарри из этого света, но боится ему навредить. Кто знает, что будет, если прервать процесс. Все, что остается ― ждать.

* * *

Сначала ослепительный свет ― а потом тьма. Кромешная, что даже рук не видно. Гарри вдруг оказывается не в палате, а где-то в другом месте. Глаза постепенно привыкают к темноте, и он видит квадратную комнату без окон и дверей. И маленькую фигурку в черной мантии, сжавшуюся в углу.

Гарри медленно подходит. Он почти уверен, что знает, кто это. Но фигурка на шаги не оборачивается и как будто сильнее вжимается в угол.

― Мариус? ― негромко зовет он. Голос эхом уносит вверх. Гарри поднимает голову: потолок сужается и уходит в небо.

Они заперты в башне. Из которой нет выхода.

― Мариус! ― зовет он его погромче. А потом подходит ближе. Осторожно прикасается к плечу…

― Оставь меня.

Знакомый голос. Это Мариус, нет сомнений.

― Слушай… нужно выбираться отсюда. ― Гарри осматривается в поисках лазейки. Но стены идеальны, ни одного выступа или повреждения.

― Мне и здесь хорошо, ― слышит он ровный безжизненный голос. ― А ты иди, Гарри. Не нужно здесь быть. Это место для таких, как я…

― Но папа ждет тебя! ― не выдерживает Гарри и повышает голос, а потом садится рядом. Разжимает его руки, пытаясь заглянуть в лицо, но Мариус отворачивается. Тусклый свет, идущий откуда-то сверху, наверное, с вон тех маленьких окошек, освещает его бледное лицо. ― А еще… у нас теперь есть Дора. Она станет нашей мамой, правда колоссально? ― Гарри нарочно использует словечко, которое так любил повторять его друг… много лет назад. ― Она такая добрая, ты ее обязательно полюбишь…

― Мы? ― Мариус поднимает голову и смотрит прямо, отчего Гарри становится не по себе. Ему кажется, что из темных глаз на него смотрит… кто-то еще. ― Значит… мой отец… усыновил тебя?

― Ну… да. ― Гарри отчего-то смущается, хотя всегда этим гордился. ― Жаль, ты не видел, как папа дрался! ― тут же воодушевляется он. ― Ты был без сознания, а он ворвался ― и давай палочкой махать, раз, раз, и все уже лежат! А потом подскочил к этому… ну, к Волдеморту безносому. Что-то с ним поговорил, направил свою палочку и ка-а-к испепелит его! Мне, конечно, было немного страшно, но папа…

― Мой отец не хотел о тебе и слышать, ― прерывает Мариус, глядя в сторону, а его глаза блестят. Он словно не слышал всего того, что Гарри ему рассказывал. Как будто только это его волнует.

― Да, не хотел, ― подтверждает он, не чувствуя при этом ни обиды, ни боли. Ведь все это в прошлом. ― А потом мы подружились. Ну, когда попали сюда. Правда, сперва грызлись, когда привыкали друг к другу… но то мелочи. Он самый лучший...

― Он никогда меня не слушал. ― Мариус смотрит перед собой. ― Ему было плевать на мои желания. Даже если я просил, ― он шумно сглатывает, ― о чем простом. За что не нужно много платить…

― Он не хотел меня усыновлять поначалу, я вообще ему не нравился, ― пытается оправдать отца Гарри, хотя… не совсем-то это оправдание.

― А когда я… типа умер, он решил вдруг, что ему это нужно, ― не слушая его, продолжает тот. ― Никогда не забуду, с какой ненавистью он на меня смотрел тогда, в вашей с ним комнате…

― Да брось. ― Гарри всерьез пугается. ― Ты что, ревнуешь? Это очень глупо. Папа не забывает о тебе ни на минуту. Он любит тебя и он…

― Это не так. Гарри, пора повзрослеть. ― Мариус поднимает глаза, действительно какие-то слишком взрослые. И этот тяжелый взгляд аж придавливает его к полу. ― Отец будет с тобой добр ровно до тех пор, пока ты не ошибешься ― нечаянно или нарочно. Пока ты будешь… удобным для него. Со всем соглашаться…

― Но я не такой, ― тут же возражает Гарри. ― Я слишком неидеальный. Но он все равно меня любит!

Какое-то время Мариус молчит, будто ища взглядом что-то на полу.

― Значит, ― негромко произносит он, нарушая тишину, ― он кое-чему все же научился. Благодаря моей… смерти.

― Вот что, заладил ты о смерти! ― всерьез сердится Гарри. ― И пока мы с тобой тут беседуем, я тебя, между прочим, исцеляю! И мне, наверное, тяжело, раз я тут с тобой оказался…

Мариус хватает себя за руку, с силой сжимает, будто хочет процарапать ее ногтями.

― Ты останешься здесь, со мной, ― бормочет он, глядя в пол. ― Тогда отец очень сильно пожалеет, что так обращался со мной…

― Нет, это ты должен пойти со мной! ― Гарри слегка отодвигается от него.

― А ты видишь здесь выход? ― Мариус равнодушно обводит взглядом помещение. ― Ты добровольно заточил себя здесь. Думаю, это достойное наказание для магла, посмевшего меня убить…

― Что?

Гарри вскакивает. Его всего трясет. Это не Мариус. Нет. Это… Кто же это перед ним?

― А ты думал, в сказку попал? ― Мариус не спешит вставать, но Гарри знает: ему это и не надо, чтобы просто не отпустить его из этой башни. ― Забудь, Поттер, и об отце, и о своих детских глупостях… Поттер?.. Гарри хочет сказать, что давно сменил фамилию, но что-то ему подсказывает, что лучше не надо.

― Нет, Мариус, проснись! Приди в себя! Это не ты говоришь…

Гарри бросается к нему, но натыкается на невидимую стену. Тут же разбивает его беспалочковым заклинанием.. Бросившись вперед, он вытягивает руки, и касается плеч Мариуса.

Тут же под его ладонями вспыхивает свет. Мариус вздрагивает, как будто его ударили током. Открывает глаза… такие же темные, но… другие. Испуганные.

― Гарри… ― шепчет он, пытаясь оторвать его руки от себя. ― Уходи… уходи, пожалуйста… проклятие все еще действует… я собой не владею… я снова сделаю что-то плохое…

― Ну уж нет, на этот раз я тебя не оставлю, ведь я твой брат, ― говорит он, не отпуская его.

― Я тоже люблю тебя, как брата, ― всхлипывает тот, слабо пытаясь вырваться. ― Поэтому и прошу… уходи!

Его хрупкое тело вздрагивает под воздействием света, Гарри чувствует, что силы на исходе, но ради этого живого умоляющего взгляда он готов терпеть до последнего.

― Ты разве не слышал, что я тебе тут рассказывал?

― Нет… ― еще один испуганный взгляд. ― Я… меня здесь не было. Послушай… во мне его часть, ― быстро шепчет он, слегка наклонившись. ― Ты с ней не справишься…

― Может, хватит подрывать мою веру в собственные силы? ― выдает Гарри. ― Не будь, как мой отец…

― Тебя усыновили? ― Его глаза на миг озаряются светом. ― Правда? Как же я рад…

― Эх, я а так распинался, рассказывал, как твой отец дрался с Волдемортом…

― Он победил? ― Еще один испуганный взгляд. И тут же Мариус зажмуривается, словно не хочет слышать ответ.

― Конечно, от безносого монстра только горстка пепла осталась…

― Значит, Волдеморта больше нет… ― как заклинание шепчет Мариус. И содрогается снова, но теперь гораздо сильнее. Будто то, что внутри него, борется с ним настоящим.

― Давай, братишка, мы справимся. ― Гарри обнимает его. ― Ведь мы теперь кровные братья… как так получилось, потом расскажу, ― добавляет он. ― Просто знай, что я тебя никуда не отпущу и избавлю от этой гадости, что мешает тебе жить…

― Ты уверен, что справишься? ― едва слышно спрашивает тот.

― Конечно, ты только верь в меня, ладно? Тогда все получится.

― Хорошо, ― слышит Гарри его угасающий шепот. ― Я верю…

Тело Мариуса сильно содрогается. Со странным шипением над ним поднимается сероватый дым, превращаясь в образ черепа, а потом с ужасающим криком растворяется в тиши.

Мариус обмякает в объятиях Гарри. А потом его тело начинает светиться, заполняя собой башню с каждой минутой все сильнее и сильнее…

* * *

Свет, наполняющий палату, постепенно затухает. Если раньше грудная клетка Мариуса почти не шевелилась при дыхании, то сейчас он дышит полной грудью. Один вздох, второй, третий… он открывает глаза!

Ошеломленный непонимающий взгляд…

― Гарри… ― тихо и хрипло произносит он, потом переводит взгляд на Снейпа. ― Папа?

В его голосе столько удивления, будто не ожидал его здесь увидеть.

Снейп бросается к нему, но… боится прикоснуться. Боится, что как только протянет руку, Мариус исчезнет, и это окажется всего лишь прекрасным сном. Ведь так уже не раз бывало.

― Я… жив? ― с каким-то удивлением он рассматривает свои руки, которые из мертвенно-бледного приобрели нормальный оттенок. Миг ― и он обнимает Гарри. По его щекам скатываются две слезы.

― Спасибо, что верил в меня, ― говорит Гарри, обнимая в ответ своего брата.

― У тебя все получилось…

― Не у меня ― у нас, ― поправляет тот.

Когда Мариус отпускает Гарри, тот пошатывается, и если бы Снейп не подхватил его, он бы свалился с кровати на пол.

Он берет Гарри на руки, прижимает к себе, садится и протягивает руку к Мариусу. Тот смотрит так, словно не верит. Они оба не верят, что это стало возможным.

Миг ― и Мариус прижимается к нему, слегка вздрагивая, живой и невредимый.

― Мои маленькие, ― шепчет Снейп, целуя своих детей поочередно. ― Мои любимые… теперь ничто и никто нас не разлучит… Вы такие сильные у меня, такие смелые… я так горжусь вами!

― Мной нечего гордится, ― тихо говорит Мариус и всхлипывает. ― Я… я много чего делал плохого…

― Слушай, я сейчас подумаю, что это через тебя та штука гадкая говорит, ― слабым голосом возражает Гарри. ― Но она из тебя вышла, я сам видел…

― Какая еще штука? ― настораживается Снейп.

― Знаешь, папа, ― заминается Гарри. ― Кажется, в Мариусе сидела частичка Волдеморта, из-за чего он как бы отключался, а за него все говорила и делала вот эта штуковина…

― Но Империус… ― начинает Снейп.

― А что это такое? ― тут же спрашивает Мариус.

― Нет, это был не Империус, ― говорит Гарри. ― Если бы я туда не попал, то никто бы не разобрался…

― Куда? Куда ты попал?

― Да неважно… я сам не знаю, ― отводит тот глаза, а Снейпа накрывает тревога, что Гарри тоже находился между жизнью и смертью, чтобы вытащить оттуда Мариуса.

Он слышит тихий всхлип и оборачивается.

― Дора… ― Он отпускает Мариуса и встает с Гарри на руках. Хочет попросить, чтобы она побыла немного с сыном, пока он Гарри не уложит, но та его не слышит и не видит.

Расширенными от непонятных чувств глазами и прижав ладонь ко рту она смотрит на Мариуса.

― Ты… ― шепчет она. Потом бросается вперед, Снейп не успевает ее остановить, так как руки заняты. ― Это ты! Ты, мой сыночек! Я даже не думала, что увижу тебя когда-нибудь… живым.