Римус Люпин. Право на надежду (джен)

Особняк Блэков на Гриммо, надежно скрытый от маглов, находился здесь же, в Ислингтоне, но домой Сириус не пошел.

— Я пока не готов к встрече с матерью, — объяснил он. — Как-нибудь в другой раз. Давай к тебе.

В холодной, плохо освещенной частичке викторианского дома, пропахшей старыми книгами и дешевым чаем, наваждение стало реальностью. Там, где Римус сделал первый шаг к цели, не имея ничего, кроме призрачной надежды, зазвучал голос его друга, вырванного у тьмы.

Неудобная жесткая кровать казалась Сириусу верхом роскоши и комфорта после камеры Азкабана. Он наслаждался. Римус соорудил себе спальное место из каких-то коробок и матрасов, но ложиться не собирался. Он и так проспал почти сутки после встречи с Петтигрю, и теперь сон не шел ни в какую. Тем более, что и Сириус не мог уснуть. Вытянувшись на кровати в полный рост, глядя в потолок, на котором играли ночные тени, он жадно расспрашивал обо всем.

Римус не сказал про дневник. Почему-то не смог. Словно между ним и таинственным магом, переславшим запись из будущего, установилась секретная связь, которую нельзя озвучить, не разрушив. В остальном же честно отвечал на вопросы Бродяги.

— Зачем ты рисковал собой? — недовольно спросил Сириус.

Римус улыбнулся в темноту. В этом встревоженном, но чуть капризном тоне прозвучало что-то очень уж знакомое, из Хогвартса.

— Понимаешь, чтобы прижать Крауча к стене, отрезав путь к отступлению, нужны были скорость и напор. Аластор протащил крысу через все Министерство и бросил Барти в ноги, да еще и подгадал так, что в кабинете оказался Дамблдор. Но это могло сработать лишь с преступником, вина которого уже бесспорно доказана. К тому же Грюм взял его сразу с палочкой, не понадобилось ее искать.

— Ты никогда не изменишься, Лунатик, — ответил Сириус с досадой. — Не подумал, что я ни за что бы не захотел ни свободы, ни правды ценой твоей жизни?

— Не подумал, — честно ответил Римус. — А потом… знаешь… с самого начала я верил, что все получится.

«Потому что тот, кто написал пару лишних строк в моем дневнике, наверняка верил в меня…»

— Римус…

— Да?

— Прости меня.

— За что?

— Тогда… я решил, что ты шпион, — теперь слова давались Сириусу с трудом. — Дамблдор предупредил Джеймса… что один из нас четверых… Я подумал на тебя. Потому что у шпиона должны быть мозги. В наличии их у Питера я серьезно сомневался… за что и поплатился.

— Не проси прощения, Бродяга. В конце концов я тоже поверил в то, что ты способен предать Джеймса. Кстати… он тоже считал, что я работаю на Волдеморта?

— Нет, — неловкость в голосе Сириуса сменилась теплом, смешанным с болью. — Джеймс… он сказал, что Дамблдор ошибся. Что среди Мародеров нет предателей.

— Джеймс…

— Я так хочу увидеть Гарри! Когда решу наконец, где жить, заберу его. Теперь мне никто не помешает! Я его крестный.

Римус ответил не сразу. Какая-то странная мысль не давала ему покоя.

— А если Дамблдор станет тебя отговаривать?

— Почему?

— Не знаю… но если бы он хотел, чтобы Гарри рос в мире волшебников, уже давно бы что-нибудь придумал, так?

— И этого я не понимаю!

— А ты знаешь, что случилось в Годриковой впадине? Почему Гарри выжил, а Волдеморт исчез? Аластор сказал мне, что здесь не все так просто... возможно, какая-то древняя магия, и только Дамблдор знает всю правду. Но все говорит о том, что Лили не сражалась, а закрыла Гарри собой от Авады. Так, может быть, это правильно, что Гарри теперь воспитывается в семье ее родной сестры?

— Я не знаю, — в Сириусе явно пробуждались привычное нетерпение и упрямство. — Если Дамблдор будет упорствовать… я поселюсь рядом. Вот так. Ты жил среди маглов, и я научусь. Буду брать к себе сына на выходные и катать на мотоцикле.

Римус тихо фыркнул.

— Если захочешь произвести впечатление на маглов, тебе понадобится автомобиль. «Роллс-Ройс». Тогда все решат, что ты успешный бизнесмен или аристократ.

— Не проблема.

— Ты тоже никогда не изменишься, Бродяга.

Оба тихо, но звонко рассмеялись.

— А ты? — спросил наконец Сириус. — Куда теперь? Чем займешься?

— Вернусь в Кардиганшир. Я нужен отцу, жаль, что только сейчас это понял. Чем займусь… придумаю что-нибудь.

Блэк немного помолчал.

— Римус… скажи, а чего тебе хочется по-настоящему? Только честно.

— Честно, — Люпин вздохнул. — Вопрос не из простых. Но вообще-то я не ожидал, что за месяц так сроднюсь с котлом. Ты же знаешь, к зельеварению я всегда был равнодушен. А теперь вдруг захотелось попробовать. Не только зелья, но и заклинания… все, что хоть как-то влияет на разум. Изучить, разложить на составные части. И тогда, может быть, вплотную заняться ликанропией… это неизлечимо, но я читал, что сейчас идет работа над снадобьем, позволяющим сохранять человеческий разум после трансформации. Это то, о чем я мечтаю.

Сириус взволнованно приподнялся на локте.

— Наконец-то! — воскликнул он. — Наконец-то деньги Блэков послужат доброму делу.

— Подожди, ты…

— Это не обсуждается Лунатик. У тебя ум ученого. А ученому нужен тот, кто готов вкладываться в новые разработки. Ты… ты даже не представляешь, как бы я хотел… У меня же никого не осталось, кроме Гарри… и тебя… брат.

— Сириус…

— Ладно, давай спать. Завтра обсудим детали.

Завтра… Теперь оно есть у обоих. Римусу даже стало немного страшно: сколько всего открывалось в будущем. Что его ждет? Он не знал, лишь снова надеялся на лучшее. Но в одном почему-то был уверен: когда-нибудь непременно отыщется таинственный волшебник, подаривший надежду. Может быть, спустя много лет, но он его встретит. И, заглянув в глаза, скажет «спасибо»…

(конец первой части)