Просто Гарри? (гет)

После ужина, как и договаривались, они встретились в библиотеке. Гермиона уже заняла дальний стол у окна, разложив учебники и пергаменты с такой тщательностью, будто готовилась к генеральному сражению.

— Садитесь, — скомандовала она, указывая на свободные стулья. — Я уже составила план. Сначала повторяем трансфигурацию, потом заклинания, а если останется время — просмотрим материал по травологии на завтра.

— А можно я сразу спать пойду? — жалобно спросил Рон, падая на стул.

— Нет, — отрезала Гермиона, даже не взглянув на него.

Драко уселся с видом человека, который делает одолжение, но в глазах его горело любопытство. Гарри заметил, что он принёс с собой не только учебники, но и какой-то толстый фолиант в кожаном переплёте.

— Это что? — спросил Гарри, кивая на книгу.

— «История магического правопорядка», — небрежно ответил Драко. — Мой отец прислал. Сказал, что полезно знать законы, по которым живёт магический мир.

Гермиона тут же оживилась:

— О! Можно посмотреть? Я как раз хотела узнать подробнее о Международном статуте о секретности. Биннс так скучно рассказывал, что я ничего не запомнила.

— Конечно, — Драко протянул ей книгу. — Там есть целая глава о причинах его принятия. Кстати, знаете, почему маглорожденным запрещено колдовать вне специально отведённых мест до совершеннолетия?

Гермиона замерла с книгой в руках.

— Ну... потому что они могут случайно нарушить Статут о секретности? — неуверенно предположила она.

— Это только часть правды, — Драко откинулся на спинку стула с видом лектора. — На самом деле причина глубже. Магия несовершеннолетних нестабильна. У чистокровных этот эффект сглаживается тем, что они растут в магической среде, их магия как бы... адаптируется с детства. А у маглорожденных магия долгое время подавлялась отсутствием выхода. Когда она начинает проявляться, она может быть непредсказуемой и мощной.

— То есть нас наказывают за то, что мы слишком сильные? — удивилась Гермиона.

— Не наказывают, а защищают, — поправил Драко. — Представь, что ты — котёл с кипящим зельем. Если крышку снять резко, всё выплеснется наружу. Магия маглорожденных работает так же. Запрет на колдовство вне Хогвартса — это не дискриминация, а мера безопасности. Чтобы ты случайно не превратила соседского кота в жабу, когда рассердишься.

— А почему чистокровным можно? — вмешался Рон. — Мы же тоже можем случайно...

— Потому что нас с детства учат контролировать магию, — перебил Драко. — Мы видим, как родители колдуют, мы сами пробуем под их присмотром. Наша магия уже привыкла к определённым рамкам. А маглорожденные... — он сделал паузу, подбирая слова, — вы как дикие лошади. Очень сильные, но необъезженные. Хогвартс — это место, где вас учат управлять этой силой, чтобы потом вы могли колдовать безопасно.

Гермиона задумалась. В её глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность.

— Я никогда не думала об этом так, — тихо сказала она. — Всегда считала, что это просто правило, чтобы нас контролировать.

— Правила редко бывают бессмысленными, — философски заметил Драко. — Особенно в магическом мире. За каждым стоит какая-то история. Например, запрет на трансгрессию в Хогвартсе появился после того, как один студент случайно оставил половину себя в Большом зале, а вторую — в башне астрономии.

— Фу, — поморщился Рон. — Зачем ты это рассказываешь?

— Чтобы вы понимали, что магия — это не игрушки, — пожал плечами Драко. — Мой отец говорит, что уважение к правилам начинается с понимания их причин.

— Твой отец — настоящий кладезь мудрости, — усмехнулся Рон, но без обычной язвительности.

— А ты не хочешь послушать? — спросила Гермиона, видя, что Рон уже поглядывает на дверь.

— Я всё это уже слышал от братьев, — отмахнулся Рон. — И вообще, я есть хочу. Вы тут сидите, умничайте, а я, пожалуй, схожу на кухню. Говорят, домовые эльфы всегда оставляют что-нибудь вкусное.

— Рон, у нас занятия! — возмутилась Гермиона.

— А я не занимаюсь, я просто присутствую, — парировал Рон, поднимаясь. — Присутствие уже закончено. Увидимся в гостиной.

И он выскользнул из библиотеки, прежде чем Гермиона успела возразить.

— Ну вот, — расстроенно сказала она. — А мы только начали.

— Оставь его, — махнул рукой Драко. — Уизли всё равно бы ничего не запомнил. Он слушает вполуха и думает о еде. Лучше расскажи, что ты хотела узнать про Статут.

Гермиона вздохнула, но потом улыбнулась и открыла книгу:

— Ладно. С чего начнём?

— Кстати, — Драко взял в руки учебник по трансфигурации, который лежал на столе, и пролистал до страницы с заклинанием «Вермикулюс». — Ты сегодня на уроке расстроилась из-за рисунка. Но знаешь, почему эти иллюстрации сделаны именно так?

Гермиона нахмурилась:

— Ну... чтобы показать правильное движение?

— Не только, — Драко указал на шестиугольник, окружающий изображение палочки. — Эта рамка — не просто украшение и не только ориентир. Она работает как индикатор. Когда ты касаешься рисунка палочкой и выпускаешь магию, шестиугольник показывает, хватит ли у тебя сил на это заклинание. Если твоего магического резерва недостаточно, рисунок просто не загорится. Никакого узора, никакой подсказки. Только тишина.

Гермиона уставилась на него с открытым ртом:

— То есть... если бы у меня не хватило сил, я бы вообще не увидела движение?

— Именно, — кивнул Драко. — Это встроенная защита. Чтобы студенты не пытались колдовать то, что им пока не по силам. Представь, если бы первокурсник попробовал трансфигурацию человека — последствия были бы катастрофическими. А так учебник сам тебе скажет: «Рано, малыш, подрасти немного».

— Но в книге об этом ничего не написано! — возмутилась Гермиона.

— Конечно, не написано, — усмехнулся Драко. — Это считается базовым знанием, которое передаётся в семьях. Моя мать показала мне, как пользоваться учебниками, когда мне было пять. Сказала: «Запомни, Драко, если рисунок не загорается — значит, заклинание тебе пока не по зубам. Не упрямься, отложи и попробуй через год». А маглорожденным... — он запнулся, — вам просто дают книгу и говорят «учись». Никто не объясняет такие мелочи.

Гермиона побледнела:

— То есть мы годами можем пытаться выучить заклинание, на которое у нас просто нет сил, и думать, что это мы виноваты, что недостаточно стараемся?

— В общем, да, — тихо сказал Драко. — Поэтому многие маглорожденные бросают некоторые предметы. Думают, что у них нет таланта. А на самом деле просто рано взялись.

В библиотеке повисла тяжёлая тишина. Гарри чувствовал, как внутри закипает злость — на несправедливость этого мира, на молчаливые учебники, на то, что такие важные вещи остаются тайной для тех, кто больше всего в них нуждается.

— Это... это ужасно, — наконец выдохнула Гермиона. В её глазах блестели слёзы, но она сдерживалась. — Я могла бы годами биться над заклинаниями, думая, что я недостаточно хороша, а на самом деле...

— Но теперь ты знаешь, — перебил Драко. — И можешь пользоваться этим знанием. Проверять себя. И когда-нибудь, если у тебя будут дети-маглы... — он смутился, — ну, или просто кто-то из маглорожденных, ты сможешь им объяснить.

Гермиона долго смотрела на него, потом выдохнула и вытерла глаза:

— Спасибо, Драко. Правда. Это... это многое меняет.

«И правда, — вмешался Борос, и Гарри почувствовал его усмешку. — Хорошо, что тебе, маленький носитель, не нужны эти фокусы с учебником. Ты у нас особенный — магия без палочки, через меня. Но вообще-то, даже для активации таких рисунков нужна палочка. Это как ключ к замку. Без неё маглорожденным пришлось бы совсем туго. И вообще, без палочки мало кто может колдовать — только самые сильные маги, да и то недолго. Так что цени, что у тебя есть я».

— Знаешь, — задумчиво сказала Гермиона, глядя на свою палочку, — я тут вспомнила... В поезде, когда я пыталась починить твои очки заклинанием Репаро, у меня ничего не вышло. Я тогда подумала, что просто неправильно произнесла заклинание или что магия меня не слушается. А теперь понимаю... Я даже не подумала о движении палочки. Просто ткнула ею в очки и сказала: «Репаро». Конечно, ничего не получилось! Надо было сначала посмотреть в учебнике, какое движение правильное, и проверить, хватит ли у меня сил...

Она покачала головой с горькой усмешкой:

— И ведь в книге «Стандартная книга заклинаний» тоже есть такие рисунки! Я просто пролистывала их, считая ненужными картинками. А они, оказывается, — ключ ко всему.

— Ну, теперь ты знаешь, — пожал плечами Драко. — И в следующий раз не будешь повторять эту ошибку. Кстати, с очками Поттера тебе бы всё равно никто не помог — заклинание починки довольно сложное, требует точности. Даже если бы ты знала движение, у тебя могло не хватить сил.

«Или можно было просто попросить меня, — шепнул Борос Гарри, но так, чтобы никто не слышал. — Но тогда бы ты раскрыл секрет. Так что пусть лучше думает, что проблема в учебнике. Хотя, признаюсь, я тогда едва сдержался, чтобы не расхохотаться, глядя на её старания. Такое усердие и такая беспомощность — гремучая смесь».

Гарри мысленно усмехнулся.

— В любом случае, спасибо вам обоим, — сказала Гермиона, переводя взгляд с Драко на Гарри. — Вы даже не представляете, как это важно — знать такие вещи.

— А теперь давайте уже займёмся делом, — прервал трогательный момент Драко. — А то Уизли все пирожки без нас съест.

— Думаешь, он действительно на кухню пошёл? — удивился Гарри.

— Уверен, — кивнул Драко. — У него нюх на еду не хуже, чем у гончей.

Гермиона фыркнула, но улыбнулась, и они наконец раскрыли учебники.

Следующий час пролетел незаметно. Драко, к удивлению Гарри, оказался не только хорошим рассказчиком, но и терпеливым учителем. Он объяснял сложные вещи простыми словами, не скупился на примеры и даже признавал, когда чего-то не знал. Гермиона записывала каждое его слово, то и дело ахая от новых открытий.

«Надо же, — заметил Борос. — Этот блондинчик не так прост. Он умеет не только командовать, но и учить. И делает это лучше многих профессоров. Правда, слишком любит слушать свой голос, но это простительно для его возраста. Да и знания у него действительно есть. Интересно, это отец постарался или домашние учителя?»

Когда они закончили с трансфигурацией и перешли к заклинаниям, Гарри поймал себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует себя... почти счастливым. У него были друзья, учёба, и даже таинственный голос в голове, который всё чаще напоминал не просто древнего духа, а.… друга.

— Гарри, ты с нами? — окликнула его Гермиона.

— А? Да, конечно, — встрепенулся он.

— Тогда скажи, какое движение палочки нужно для «Вингардиум Левиоса»?

Гарри открыл рот, но ответить не успел — Борос услужливо подсказал:

«Лёгкий взмах снизу вверх, как будто поднимаешь что-то. И не вздумай махать как удочкой, как этот рыжик на уроке».

Гарри повторил, и Гермиона довольно кивнула:

— Правильно. А ты говорил, что не знаешь теории.

— Виноват, — улыбнулся Гарри. — Просто вспомнил.

«Я тебе вспомню, — проворчал Борос. — Ладно уж, помогай своим друзьям. Тем более что Гермиона этого заслуживает. А Драко... с ним ещё нужно поработать, но задатки есть».

За окнами библиотеки давно стемнело, когда они наконец захлопнули последний учебник.

— Завтра травология со Слизерином, — напомнила Гермиона, сворачивая пергаменты. — Надо повторить свойства дьявольских силков. Драко, ты не хочешь присоединиться?

— К вашим посиделкам? — усмехнулся Драко. — А Уизли не будет против?

— Рону полезно будет послушать, — твёрдо сказала Гермиона. — Даже если он опять сбежит.

— Тогда я приду, — кивнул Драко. — Но только ради знаний, а не ради компании.

— Конечно, — серьёзно ответила Гермиона, но глаза её смеялись.

Гарри посмотрел на них и подумал, что, несмотря на все странности, у него, кажется, появляются настоящие друзья. И даже сбежавший Рон не мог испортить этого чувства.

«Друзья — это хорошо, — философски заметил Борос. — Но не забывай, маленький носитель, что ты не просто ученик. Ты — нечто большее. И однажды тебе придётся это осознать. А пока — наслаждайся моментом. И не забудь поблагодарить меня за помощь с трансфигурацией. Я, между прочим, свой тысячелетний опыт на тебя трачу».

— Спасибо, Борос, — мысленно ответил Гарри.

«Всегда пожалуйста. А теперь иди спать, завтра снова вставать рано. И не вздумай проспать, как в том сне».

Гарри усмехнулся и поплёлся в сторону Когтевранской башни, чувствуя, как усталость смешивается с тёплым чувством благодарности к этому странному существу внутри себя.