Цена мечты стать айдолом (джен)

Собрание прошло в малом зале для совещаний на втором этаже. Воздух был настолько густым от напряжения, что казалось, его можно резать ножом. Ынсок стоял во главе стола, теребя пуговицу пиджака. Он избегал смотреть на ребят, фокусируя взгляд на какой-то точке на стене за их головами.

— Я собрал вас, чтобы сообщить важную новость, — начал директор. Голос звучал сухо, без привычной уверенности. — Дебют... откладывается.

Тишина повисла мгновенная и тяжёлая.

Алан первым нарушил её. Он резко встал, стул с визгом отъехал назад.

— Что значит откладывается? — его голос дрогнул от гнева. — Мы готовились два месяца! Костюмы готовы, клип снят!

— Условия рынка изменились, — Ынсок сглотнул, наконец посмотрев на них. — Компания приняла стратегическое решение. Нам нужно больше времени на подготовку.

— Это отговорки! — Хёнхо ударил ладонью по столу. — Кто-то принял решение за нас!

Дохён сидел, опустив голову. Его пальцы нервно сжимали ручку.

— Ынсок-ним, это влияние инвесторов? — тихо спросил он.

— Это решение компании, — отрезал директор, но его взгляд метнулся к Ёну.

Все проследили за его взглядом.

Ёну сидел спокойно. Он не сжимал кулаки, не вставал. Он просто кивнул, принимая информацию. Он знал, что за этим стоит. Знал, что это не предательство, а защита.

Видя спокойствие Ёну, Ынсок незаметно выдохнул. Плечи директора опустились. Самое страшное — потерять лояльность Ёну.

— Мы продолжим тренировки, — добавил Ынсок быстро. — Дата будет объявлена позже. Все свободны.

Ребята расходились молча. Разочарование висело над ними как облако. Рё смотрел в пол, Хаято положил руку ему на плечо. Феникс щёлкал зажигалкой, но не зажигал её. Джумин улыбался слишком широко, словно эта новость его развлекала.

Хёнхо прошёл мимо Ёну, задев его плечом так сильно, что тот покачнулся. В его взгляде была чистая ненависть.

* * *

Ванная комната на третьем этаже была выложена белой плиткой. Пахло хлоркой и влажным бетоном. Ёну зашёл внутрь, надеясь смыть напряжение под душем. Он уже начал расстёгивать пуговицы футболки, когда дверь резко распахнулась.

Хёнхо вошёл, не закрыв дверь за собой. Его лицо было искажено яростью.

— Ты думаешь, ты самый умный? — прорычал он, делая широкий шаг.

Ёну не успел моргнуть, как Хёнхо схватил его за воротник футболки и рывком прижал к холодной плитке стены. Затылок больно стукнулся о керамику.

— Хёнхо-хён, пусти, — спокойно сказал Ёну, хотя сердце ухнуло в пятки.

— Не командуй мной! — Хёнхо навис сверху. Он был старше, сильнее, и сейчас эта разница давила физически. — Ты сидел там как ни в чём не бывало. Будто так и надо. Будто тебе плевать на нас!

— Мне не плевать, — Ёну попытался убрать руки Хёнхо со своей груди, но хватка была мёртвой.

— Врёшь! — Хёнхо потряс его, чтобы выбить воздух из лёгких. — Я всё понял. Это ты сказал Ынсоку отложить дебют. Ты же хотел сбежать после переезда! Ты плакал, как маленький, говорил, что слабый!

Ёну замер. Он действительно хотел уйти тогда. Хёнхо использовал его уязвимость против него.

— Это не так, — прошептал Ёну.

— А как? — Хёнхо приблизил лицо вплотную. Ёну чувствовал запах его дыхания — мята и злость. — У тебя есть влияние на директора. Он защищал тебя тогда, в истории с кошельком. Он слушает тебя. Ты испугался, что не потянешь уровень, и решил затормозить всех нас! Из-за твоих комплексов мы теряем время!

— Я не просил его, — Ёну смотрел прямо в глаза Хёнхо. Страх был внутри, холодный и липкий, но он заставил себя не отводить взгляд. — Дебют отложили не из-за меня.

— Не ври мне! — Хёнхо сжал воротник ещё сильнее, ткань врезалась в шею. — Ты думаешь, ты особенный? Что ты можешь решать за всех? Ты просто стажёр! Такой же, как мы! Или ты забыл, где твое место?

Ёну понимал, что оправдания не помогут. Хёнхо не слышал логики, он слышал только своё оскорблённое эго. Но если он промолчит, Хёнхо решит, что признал вину.

— Если бы я хотел уйти, я бы ушёл, — тихо сказал Ёну. — Но я здесь. И я не буду тормозить группу.

— Тогда докажи, — Хёнхо наконец разжал пальцы, но не отошёл. Он медленно расправил смятый воротник на футболке Ёну. Движение было грубым, демонстративным. — Если ты хоть раз подведёшь нас на репетиции... если я увижу, что ты сомневаешься... я сам выкину тебя из группы. Без директора. Без инвесторов. Понял?

Ёну поправил футболку. Шея горела.

— Понял, Хёнхо-хён.

Хёнхо посмотрел на него ещё секунду, оценивая. В его глазах всё ещё плескалось сомнение, но агрессия немного улеглась.

— Не заставляй меня жалеть, что я не рассказал всё Дохёну, — бросил он на прощание.

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что зеркало над раковиной дрогнуло.

Ёну остался один. Он прислонился лбом к холодной плитке. Вдох. Выдох.

Руки дрожали. Не от боли. От осознания.

Для группы он был слабым звеном. Для Хёнхо — предателем. Для Харин — мишенью. Для Инсо — активом.

Только для себя он пытался остаться человеком.

Ёну включил воду. Ледяная струя ударила по лицу.

— Я не уйду, — сказал он своему отражению в запотевшем зеркале. — И я не дам вам разрушить это.

Он знал, что Хёнхо не поверил ему. Значит, на следующей репетиции давление удвоится. Алан будет требовать идеальной техники. Хёнхо будет искать ошибку в рэпе.

Ёну вытер лицо полотенцем.

— Пусть ищут, — прошептал он.

Он вышел из ванной. В коридоре было тихо. Где-то за стеной играла музыка.

Ёну пошёл в зал. Тренировка не ждала.