Современный Гарри Поттер попадает в Хогвартс (гет)

От портала к Нурменгарду вела извилистая дорога. Саму тюрьму скрывали острые скалы, словно лепестками обрамляя сердцевину. Воздух вокруг был настолько чистым, что даже кружилась голова.

Когда путники подошли, дверь отворил смотритель тюрьмы, который уже долгие годы приносил пленнику предметы первой необходимости, еду и воду. Посетители очень редко наведывались сюда, поэтому смотритель оказался даже рад нежданным гостям.

— Меня зовут Тома́с. Сейчас я проведу вас. Вы можете без опаски заходить и выходить: Гриндевальд скован сильными чарами, которые очень затрудняют передвижение по камере, а также блокируют заклятия. Выйти наружу узник и вовсе не может, так как магия нацелена именно на его кровь и плоть.

Мужчина провёл небольшой инструктаж, после чего запустил британцев в камеру.

Виктор заговорил со стариком на болгарском языке, отчего остальные присутствующие были вынуждены просто наблюдать за ситуацией. Но Северус Снейп, кажется, всё понимал…

— Меня зовут Виктор Крам. Надеюсь, фамилия Крам тебе о чём-то говорит…

По реакции Геллерта парень понял, что волшебник благополучно забыл о своих злодеяниях.

— Как же я тебя ненавижу… Ты замучил до смерти моих родных в погоне за какой-то глупой идеей и даже не помнишь об этом. А вот мне из-за тебя приходилось вспоминать об их страданиях каждый день, проходя мимо твоего «художества» на четвёртом этаже Дурмстранга. Ты просто сумасшедший, одержимый Дарами Смерти.

— «Одержимый» — это немного не по адресу. Всё не то, чем кажется. Хотя поначалу символ Даров и правда был связан лишь с Дарами.

Мужчина вытянул на свет кулон, висевший у него на груди под рубашкой, и продемонстрировал своему юному слушателю.

— Посмотри внимательно, и ты увидишь три вершины треугольника. Это трое мужчин, а посередине — круг, не приблизившийся ни к кому из этих мужчин… Это женщина, и она обречена умереть от волшебной палочки! Забавно, да?

Мужчина засмеялся, но его примеру никто не последовал, и он почти сразу продолжил свой рассказ:

— Забавный у меня кулон-напоминалка. Даже если сотрут память, я увижу его и задамся вопросом: «Что он мог бы значить?» И следы приведут меня к Дарам Смерти, к желанию бессмертия и всемогущества. Я подумаю, зачем так отчаянно старался сохранить для себя эту подсказку, изображая её буквально везде.

Виктор и Северус, понимавшие речь Геллерта, окинули камеру взглядом и убедились, что символ Даров Смерти там на всех стенах. Старик теперь ещё больше походил на сумасшедшего.

— Кто-то пытается обрести бессмертие, дружа с Николя Фламелем? И он же обретает величие, побеждая разных злодеев? Только один человек обрёл свойства Даров Смерти без самих Даров — он и есть самый главный монстр, отчаянно гонящийся за Дарами! Создаёт злодеев, а потом их обезвреживает. Он убил свою сестру, он убил Лили. А следующей может стать даже эта девчонка, — Геллерт кивнул в сторону Гермионы. — И просто потому, что «миром правят мужчины, а женщины всё портят» — такова его философия.

Северус нахмурился при упоминании Лили Эванс, в чёрных глазах читалось напряжение.

— Альбус так и не женился за всю жизнь? Вот так сюрприз! Ха-ха! Кажется, никто из нравящихся ему женщин не согласен быть с ним…

Старик посмеялся, хотя в голосе сквозила вселенская печаль. А Северус стал мрачнее тучи.

— Хочешь сказать, что история циклична? Это могло бы значить, что Альбус некогда влюбился в свою младшую сестру, а затем убил из-за отказа? — предположил зельевар.

Геллерт усмехнулся лишь уголком губ, что подтвердило только что сказанные слова.

— Но тогда ты… тоже был влюблён в Ариану? — заключил Северус.

— Да, но меня останавливали её юный возраст и то, что она была обскуром. Такие существа опасны даже для самих себя…

— Но Лили не была фавориткой Дамблдора, он общался с ней, как и со всеми студентами, — возразил Снейп, пытаясь убедить, скорее, самого себя. — И кто остальные двое, если в их число не входил Поттер?

Последний вопрос Геллерт уже не принял на свой счёт, ведь о той ситуации лучше знал сам Северус.

— Настоящие чувства Дамблдора без его желания почти не заметить. Он очень ловко подкидывает интересные идеи, граничащие со злом; якобы дружит с тобой, но издалека. Слишком поздно понимаешь, что у него на крючке и уже стал злодеем. А потом приходит осознание, что отступать уже некуда — он поднимает против тебя весь магический мир, и ты хватаешься за соломинки, делаешь чёртовы крестражи, о которых как раз он тебе и поведал. Надеешься, что хоть частичка твоей души сможет выжить и где-то начать с чистого листа. Прячешь эти штуки далеко-далеко, чтобы никто не нашёл. Но он находит и обрубает все пути. От безысходности ты создаёшь свою армию, но всё наспех — жалкое подобие защиты. В итоге — позорный конец.

Геллерт задумчиво посмотрел на Гарри Поттера, после чего осмелился высказать своё предположение:

— Я почти уверен, что именно Дамблдор убил Тома Реддла, просто чужой палочкой. Убивающее заклятие не отскакивает, а тем более не убивает пославшего его. Тот, кто убедил всех в этом, — гений.

Лицо Северуса уже не выражало никаких эмоций — мужчина был слишком загружен мыслью, что все известные ему факты могли быть обычным вымыслом.

— Последнее, что Дамблдор мне сказал, было: «Второй цилинь тоже оживлённый». Он умеет удачно оживлять мертвецов, представляете? И умел уже очень давно, задолго до меня. Боюсь представить, кто может быть сейчас «жив» и что Альбус с ним делал или даже сейчас делает. Уничтожьте его, ради всего святого!

Северуса на секунду охватило дикое чувство, которое он и сам не мог определить. Но разум принялся искать какую-то опору, и этой опорой стал Гарри. Северус вспомнил, что Лили не может быть оживлена, ведь Гарри подбросили родственникам, которые эксгумировали трупы Лили и Джеймса. Тела никуда не пропали и даже немного начали разлагаться, ведь были похоронены наскоро, без гробов. Видимо, в планы директора не входило оживление Лили.

— Я всю жизнь мечтал убить тебя. Но сейчас хочу освободить, чтобы ты помог уничтожить большее зло! — с решимостью сказал Крам, дослушав рассказ до конца.

— Предлагаешь мне самому убить народного героя? О, я не выйду отсюда ни за что в жизни, Виктор, прости… Я слишком стар для подобного, мне больше по душе тихая и спокойная жизнь здесь. Если тебе станет легче — отомсти за родных, убив меня. Против я не буду.

Виктор ничего не сказал в ответ, но и не сделал. Его давняя боль сейчас претерпевала серьёзную трансформацию. Погрузившись в раздумья, он присел поодаль, прикрыв глаза от усталости, которая была больше эмоциональной.

Гермиона с остальными стояла позади Северуса Снейпа. После окончания «исповеди» девушка наконец решилась спросить:

— Так что он сказал, профессор? Мы же на болгарском не понимаем…

Гриндевальд усмехнулся, усмотрев что-то забавное в словах девушки, которую он, судя по всему, понял.

— Сказал, что не злодей, его всему научил Альбус, и Альбус же натравил на него общество. Ещё Дамблдор якобы умеет воскрешать мёртвых цилиней или даже людей. Но это не точно.

— Рассказчик из тебя ни к чёрту, профессор! — сказал Геллерт уже на английском. — По какой же дисциплине ты профессор? Руководишь хором, наверное? С таким кафтаном точно…

— Давненько меня не травили из-за одежды. Прямо ностальгия!

— Всегда пожалуйста, пока я жив.

Пока мужчины «мило» беседовали, к Геллерту невозмутимо подошёл Джордж и с размаху врезал старику по челюсти.

— Не смей говорить такую ересь про Дамблдора! Он вполне обычный человек и точно не злодей.

— Ты в этом так уверен… Прямо как я когда-то. Защищай и дальше своего директора, пока он не сделает тебя новой мишенью, новой пешкой в своей жёсткой игре.

— Он так не поступит. Только не со мной.

— Да что в тебе такого особенного? — с издёвкой процедил старик, вытирая с лица кровь.

— Он — мой дедушка.

Геллерт сразу замолк. До сих пор он был уверен, что у Дамблдора нет никакой семьи.

— Тома́с — смотритель тюрьмы, рассказывает мне все мировые новости, приносит газетные статьи. Про потомков Альбуса Дамблдора я бы не упустил информации. Тебе дурят мозги уже сейчас, парень! Никакой он тебе не дед!

— У меня есть фото мамы, пока она была жива. Дед говорил, что у него долго не было детей, а потом родилась мама. У неё тоже очень долго не получалось выносить детей. Было несколько выкидышей и мёртворождённых, а потом появились мы с братом.

Старший близнец показал женщину с пшеничного цвета волосами. Лицо старика исказилось в ужасе.

— Ариана…

— Наверное, они похожи. Сестра деда давно умерла.

— Нет, не похожи, это Ариана! У неё был небольшой шрам на мочке уха. Я сам видел! Что этот ублюдок сделал со своей младшей сестрой? — на секунду старик замолчал, но затем продолжил: — Оживил её, ну конечно! А потом изнасиловал. Делал это, пока не родились нормальные дети — вы.

Теперь настало время Фреда бить Геллерта. В кулаке после этого осталась саднящая боль, но парню было всё равно.

— Даже если каким-то чудом Ариана после смерти продолжила существование и родила кого-то, то точно не от деда! И точно не нас с Джорджем! Слишком стара бы была. Поэтому в следующий раз думайте, когда хотите сказать чушь.

— А я думаю, есть смысл считать, что дедушка от горя как-то оживил сестру. А потом она создала свою семью, у её детей родились ещё дети, а у тех — мы. Поэтому он всё и хранил втайне, чтобы не выдавать свою причастность к воскрешению Арианы, — попытался всё обосновать Джордж. — Но тогда он нам и правда не дед…

— Вы найдёте тысячу оправданий, лишь бы не слышать неприятную правду. Альбус Дамблдор — зло во плоти!

Снейп напряжённо следил за направлением беседы и за говорящими.

— Джордж Уизли, усмехнитесь, пожалуйста, на секунду, как будто вы презираете собеседника.

— Профессор… — рыжеволосый хотел возразить, но по напряжённому взгляду Северуса понял, что просьба крайне важна. Усмешка получилась очень презрительной.

— А теперь вы, Геллерт.

— Мы не у вас на хоровой спевке, поэтому… — старик невольно усмехнулся от своего же сарказма, но этой усмешки хватило Снейпу.

— Когда вы говорили, я всё думал, кого вы мне так напоминаете? Я видел этого молодого человека почти каждый день в течение двух лет. Его мимика уникальна.

Фред силой подвинул брата поближе к Геллерту и начал присматриваться. Лицо было вытянутым у обоих, хитрый прищур, минимум морщин, даже при такой активной мимике. Направление роста волос, жесты, тембр голоса…

— Более вероятно, что это как раз вы что-то сделали с Арианой. Она от вас забеременела и родила.

— Боже упаси! Ариана была обскуром, я бы не отважился иметь с ней какие-то отношения. Это банально опасно для жизни!

— Но ваше с Джорджем сходство неоспоримо.

— За всю жизнь у меня были лишь одни серьёзные отношения: с благородной болгарской девушкой, когда я ещё учился в Дурмстранге. Потом меня исключили, пришлось переехать. Слышал, что она оказалась беременна, но её семья заставила сдать ребёнка в приют, где мальчик и умер. Так что у меня нет детей и внуков. Можете использовать на мне даже сыворотку правды — ответ будет таким же!

— А мальчик совсем умер? — цинично уточнил Северус. Но ответа никто не спешил давать. — У меня абсолютно случайно оказался с собой один пузырёк сыворотки правды. Даже не придётся искать какие-то могилы, эксгумировать тела Арианы и предполагаемого ребёнка от болгарской волшебницы.

Старик лишь пожал плечами. Он не стал препятствовать и быстро выпил жидкость, после чего Северус приступил к допросу, закатав рукава до локтей.

— По возможности отвечайте кратко: «да» или «нет». На фото Ариана?

— Да.

— У вас с ней были отношения или близость, или что-то подобное?

— Нет.

— Вы убили её?

— Нет.

— Вы видели мёртвую Ариану?

— Да.

— Альбус знал, что от вас забеременела девушка?

— Да.

— Зачем вы заводили отношения в столь юном возрасте?

— Альбус посоветовал.

— Он знал имя девушки?

— Да.

— Ваша идеология изначально исходила от Дамблдора?

— Да.

Снейп закончил допрос и вышел на свежий воздух. Гарри тихонько прокрался следом. Когда мужчина заметил слежку, он инстинктивно отвернулся, но было уже поздно — Поттер успел разглядеть влажные покрасневшие глаза.

— Я, как глупый мальчишка, просил Дамблдора защитить Лили и Джеймса Поттеров от опасности, когда Тёмный Лорд нацелился на твою семью. Но сам Дамблдор и был этой опасностью! Он вынудил торговаться с ним о цене его помощи, и тогда я согласился стать двойным агентом: быть и с Пожирателями, и с Дамблдором. Присмыкался перед ним, а он в этот момент мысленно смеялся надо мной. То пророчество… Существовало ли оно вообще? Думаю, пора возвращаться в Шармбатон, допросить Сибиллу Трелони. Она не просыхает уже много лет. Не от чувства вины ли?

Гарри не понял, о каком пророчестве идёт речь, но тормошить лишний раз Снейпа не решился.

Какое-то время ребятня ещё задавала известному злодею вопросы, но вскоре они исчерпались, и наступило время возвращаться в Шармбатон.

Хоть Нурменгард и остался позади, мрачное состояние настолько давило, что казалось, будто все попали в Азкабан и подверглись нападкам дементоров. Гермиона шла рядом с Фредериком, который еле передвигал ногами. Наверняка они были ватными и слишком тяжёлыми от эмоционального истощения. Девушка взяла рыжеволосого за руку, чтобы в случае чего помочь не упасть. Такая безжизненность была крайне не свойственна вечно шутящему третьекурснику. Его подавленное состояние угнетало ещё больше.

Джордж каким-то чудом ещё держался: поспевал за всеми и даже ни разу не споткнулся. Крам после первой части откровений Гриндевальда замкнулся в себе и о чём-то думал, не пуская никого в свой хрупкий мирок, однако к порталу шёл быстрее всех, запомнив дорогу с первого раза.

* * *

Как и ожидалось, студенты Хогвартса были без ума от Шармбатона. Они уже успели устроить фотосессию, пообедать французскими деликатесами и даже дотронуться до вод фонтана молодости.

Рюкзаки были полны сувениров, от которых захватывало дух. Все так увлеклись французской атмосферой, что возвращение части людей прошло незаметно.

Гарри был впечатлён «тайной миссией» и словами Северуса Снейпа. Но многое ещё надо было выяснить. От раздумий парня оторвал Малфой.

— Поттер, у меня есть кое-что любопытное. Отец передал это вместе с вещами, которые я просил для поездки.

Гарри оживился, уже предвкушая что-то невероятное.

— Это с виду обычный дневник, но к нему была прикреплена записка, в которой отец просил оставить его на Истории магии. Просто оставить и уйти, понимаешь? Это безумно странно.

— Да, более чем странно. Давай ещё раз глянем на дневник вместе? Может, удастся узнать что-то новое…

Поттер и Малфой нашли безлюдное местечко и там принялись разглядывать пустой блокнот в кожаном переплёте.

— Вообще ничего необычного, — заключил Гарри.

— А вдруг тут проявляются надписи, когда скажешь какие-то определённые слова — как с картой Мародёров?

— Возможно, — устало протянул Гарри, но вдруг остановился, в очередной раз пролистывая дневник. — Там надпись…

На внутренней части обложки было вырезано: «Том Реддл».

— Том Реддл… О нём говорил Гриндевальд. И это его дневник? Но зачем твой отец просил оставить такую вещь в таком доступном для посторонних месте?

— Наверное, чтобы кто-то писал в нём, — пошутил Драко, но Поттер и вправду взял ручку и написал сегодняшнюю дату. Через три секунды надпись полностью исчезла.

— Вау! Крутая штука!

Гарри хотел написать что-то ещё, но вдруг появилась другая дата, написанная более ровным и изящным почерком.

— Это очень старая дата, — с опаской проговорил Драко, одёргивая руку друга, чтобы тот больше ничего не пытался написать. — Давай больше не будем этим пользоваться? Я прямо чувствую, что добром это не кончится.

Послышались тяжёлые шаги, наверняка принадлежащие взрослому. Профессор Снейп с усталым взглядом пробежался по двоим своим подопечным. Он уже собирался идти дальше, но его взгляд зацепился за раскрытый дневник. Выражение лица мужчины сразу переменилось, усталость будто испарилась.

— Откуда это у вас?

Драко виновато опустил голову.

— Спрашиваю: где вы взяли эту жуткую и опасную вещь?

Взгляд зельевара переместился на Малфоя.

— Стащил из дома? Думаешь, это круто — развлекаться вещицей с тёмной магией? Но у всего есть последствия…

— Это… это отец прислал, — тихо ответил блондин. — Чтобы я оставил в кабинете Истории магии.

Выражение лица Снейпа снова сменилось на безнадёжное.

— Это крестраж; с помощью него можно возродить Волдеморта или общаться с частью его души, заключённой в этот дневник. Рассказываю вам об этом, чтобы вы знали, с чем имеете дело. На вашем месте я бы положил его в какой-нибудь сейф и опустил на дно моря. Мерлин… Люциус просто нечто! Опять за своё…

Мужчина больше не мог оставаться возле этих ребят. Он направился проведать остальных, но перед тем как совсем скрыться, снова обратился к первокурсникам:

— Через полчаса я планирую пытать Сибиллу Трелони. Если вам интересно, приходите к теплицам Шармбатона — мне дали разрешение на приватный осмотр этого помещения.

Поттер завёл будильник на телефоне, чтобы тот напомнил через пятнадцать минут, что надо выдвигаться в сторону теплиц. Ребятам хотелось увидеть последний пазл этой запутанной истории.

Дневник был благополучно убран в рюкзак.

Тем временем в другой части французской школы находились другие участники «тайной миссии». Джордж залипал в телефон, стараясь не думать о произошедшем, ведь его психика была уже на грани. Как ни странно, игры очень хорошо помогали ему отвлечься.

Виктор Крам присоединился к команде по квиддичу. Вуд моментально загрузил его своими наработками и планами на ближайший сезон.

Особняком держался лишь Фред. По нему новости ударили больнее всего. Гермиона ощущала какую-то ответственность за его состояние, ведь всю эту поездку организовало «серое трио». Поэтому девушка осталась возле третьекурсника на случай, если ему понадобится эмоциональная поддержка.

— Значит, карта не глючила. Мы и правда Гриндевальды. Дамблдор оживил свою сестру и сына Геллерта…

— Но, Фред, фамилия разве не передаётся от законных родителей?

Девушка ещё не закончила свою мысль, но парень уже понял, к чему она клонит.

— Ты права, это выглядит так, будто кто-то поженил моих родителей. Официально поженил. Это такое извращённое безумие… Всё это. Но успокаивает хотя бы то, что не сам Дамблдор наш отец.

— Не сам директор, но какой-то умерший человек. Это так противоестественно. Это…

— Безумие. Гермиона, я не успел тебя поблагодарить... Это же вы втроём устроили всю поездку? Думала, я не догадаюсь? Мы с Джорджем бы ещё не скоро отважились на что-то подобное. Хотя Джорджа изрядно пугает, что кто-то так вмешивается в нашу жизнь и узнаёт такие страшные секреты.

— Для нас всех эта поездка была очень важна.

— Осталось ещё кое-что. Это будет кульминацией, и я хочу, чтобы было в курсе как можно меньше людей. Только те, кто побывал с нами в Нурменгарде.

* * *

Через полчаса в теплице находилось восемь человек. Сибилла Трелони не совсем понимала, что тут делает и почему все глаза устремлены на неё.

— Мне рассказали по секрету, что сейчас цветение самого опьяняющего растения. Из его нектара делают отличные настойки. Нам любезно предоставили на пробу несколько стопок.

Прорицательница на радостях даже не удивилась необычной любезности коллеги, вечно отпускающего едкие замечания. Прозрачная жидкость мигом очутилась внутри женщины.

— Слабоватая настойка, если честно. Наверное, французы менее устойчивы к алкоголю…

— Я тоже так подумал. А скажите, профессор Трелони, вы же давно работаете в Хогвартсе. За это время были ли случаи, за которые вам очень стыдно?

Женщина покраснела, представив несколько подобных ситуаций. Разум слишком красочно обрисовал всё происходящее.

— Да, и весьма много. Даже сегодня: французский профессор хотел пройти, когда я загораживала проход. Он дотронулся до моего локтя и попытался сказать мне, но я оттолкнула его, подумав, что происходит домогательство.

— О, Мерлин. Как вы вообще выживаете в этом мире?

Северус вдруг подумал, что эта женщина ещё более жалкая, чем можно было себе представить.

— А как у вас с даром пророчества? Были ли какие-то масштабные предсказания?

— Нет, я вообще не владею этим всем. Иногда просто наколдовываю туман в хрустальный шар с помощью базового волшебства.

— И что, прямо ни одного пророчества за всё время работы не сделали? А как же знаменитое предсказание о возможности победы над Волдемортом?

— Это липовое пророчество. Мне его придумал директор. Сказал, что это поможет добиться желаемого, если не болтать лишнего.

— Вы с тех пор пьёте?

— Нет, со смерти Поттеров… Моё пророчество повлекло за собой их смерть. Значит, я убила их?

Глаза прорицательницы налились слезами. Снейп протянул коллеге платок, и Сибилла тут же им воспользовалась.

— Не только вы совершили тогда ошибку. Я тоже в те времена был на стороне зла и, сам того не зная, посодействовал убийству. Я служил Тёмному Лорду. Он отправился к Поттерам, чтобы обеспечить себе долгую жизнь. Думаю, он успел убить Джеймса, но Дамблдор тоже был там, и уже убивал Лили, после чего принялся за свидетеля и своего личного врага — Тома Реддла.

Гарри невозмутимо слушал исповедь двух профессоров, мысленно напоминая себе, что родителей он всё равно не помнит и сейчас не время раскисать.

Кажется, слова у взрослых иссякли, и они замолчали. В образовавшейся тишине было слышно лишь тяжёлое дыхание — это даже немного раздражало.

— Профессор, — обратился Гарри к Северусу, но оглянулась и Сибилла. Поттер решил, что не стоит уточнять, и сказал задуманное обоим взрослым:

— То, что случилось в тот день, изменило всех. Кого-то в лучшую сторону, а кого-то нет. Лично я прожил хорошую жизнь, поэтому беру на себя смелость простить вас.

— Но с вашей стороны будет нехорошо оставаться на должности, даже не имея способностей прорицателя, — не удержалась Гермиона.

— Да, я всё понимаю, дети… Давно надо было уйти. К грядущей пятнице я покину Хогвартс. Думаю, мне стоит лечь в больницу и полечиться от зависимостей… Пью я слишком уж часто. Сама не заметила, как это произошло.

Женщина оглядела собравшихся студентов, будто уже сейчас с ними прощаясь. Затем её взгляд вернулся к Поттеру.

— Спасибо тебе, Гарри…

— О, чуть не забыл, — снова заговорил Снейп. — Мадам Максим искала вас, чтобы показать, каким виски поят здешних пегасов. Он готовится по древнейшему рецепту.

— Спасибо, мистер Снейп. Пожалуй, я прямо сейчас схожу к ней. Не стоит заставлять её ждать. Вы справитесь здесь без меня?

Это был скорее риторический вопрос, и женщина скрылась за дверью теплицы. Оказавшись без посторонних, компания уютно устроилась в садовых плетёных креслах, над которыми Северус распростёр Полог тишины, чтобы свидетелей разговора не было.

— Вы уже многое знаете и о Дамблдоре, и о нас с Джорджем, — осторожно начал Фред. — Но есть ещё кое-что… Директор болен. Для поддержания жизни он пользуется помощью Николя Фламеля, как догадался Геллерт Гриндевальд. Фламель делает для Дамблдора зелья на основе раздробленного в пыль философского камня. Как раз такое зелье директор просил нас привезти с этой экскурсии, раз уж мы окажемся недалеко от Фламеля. Отправка столь драгоценных препаратов через сов весьма сомнительна, поэтому Альбус и воспользовался нашей экскурсией в своих личных целях. Мы встретились с Фламелем до Нурменгарда и забрали зелья. Передавая нам лекарство, он также отметил, что директор стал очень экономным, ведь раньше использовал в три раза больше зелий. О примерном сроке таких изменений мы с Джорджем, конечно, у него спросили. Оказалось, что две дополнительные порции старик не принимает уже почти тринадцать лет. Интересное совпадение…

— Я предлагаю заменить лекарство на что-то другое, — не выдержал Джордж долгого вступления брата. Он выложил склянки с прозрачной жидкостью, и Северус внимательно осмотрел их, после чего сделал своё заключение:

— Будет легко заменить это, ведь жидкость бесцветна и по консистенции очень близка к воде. Осталось только оценить на вкус.

Мужчина открыл одну ёмкость и опустил туда мизинчик, после чего провёл им по своему языку.

— Сладковатая, но не сильно. Как сок берёзы… очень на него похоже. Думаю, я смогу сделать достойную замену…

После этих слов Гермиона подошла к откупоренной колбе и наполовину вылила содержимое на грядку с клубникой. Её примеру последовали и все остальные, полностью осушив все склянки.

— Теперь дороги назад нет, — констатировал Фред.

* * *

Северус стоял у окна первого этажа Шармбатона и через стекло наблюдал, как «серое трио» пытается подбодрить друг друга, выдумывая шутки на ходу. Это зрелище вызвало в зельеваре противоречивые чувства. Следуя порыву, мужчина достал свой потрёпанный телефон и набрал номер давнего друга.

— Северус? Ты как?

— Привет, Люциус. Я живой. Сейчас не занят? Хочу с тобой кое-что обсудить…

— Я свободен, как ветер. Говори, что хотел.

— Вот уже неделю я наблюдаю одну и ту же картину: как светловолосый слизеринец бегает за кудрявой гриффиндоркой. Их образы неустанно колышут мои воспоминания. Со временем это стало наводить меня на весьма необычные мысли: нравилась ли тебе Лили Эванс?

Зельевар замолчал, но ответа не последовало. Примерно такой реакции мужчина и ожидал от друга-аристократа.

— Не смей мне лгать… Только не сейчас, когда её уже давно нет. Ты женился почти сразу после того, как она сошлась с Поттером. У вас родились дети почти одновременно, с разницей в два месяца! Хотя ты был старше на шесть лет.

— Между чистокровными заключить брак не так просто, на это требуется много времени, — попытался оправдаться Люциус, но собеседник его перебил:

— Какая чушь! Рассказывай это кому-то другому. Я… я ведь на первом курсе не умолкал о ней. Тебе приходилось слушать о ней постоянно… Ты часто видел нас вместе.

— В первый год, и потом иногда…

— Она не разделяла людей по факультетам, для неё все были людьми, и ты тоже. Она уравняла всех. Это тебя задело? Какая-то малявка разрушила весь антураж, который ты годами создавал. А она сказала, что это вообще не имеет никакого значения — только личность останется с тобой до конца.

— Только дурак не согласится с её утверждением. Это нельзя считать нормальным аргументом!

— Ты всеми силами пытался избежать Азкабана, ведь в голове вертелись её слова о том, что личность — последняя наша ценность. Дементоры забирают самое дорогое: искреннюю радость и личность. Ты и сам давно понял, что антураж ничтожен.

— Ладно, в этом я признаюсь. Я вспоминал её слова, думая об Азкабане. Ты доволен?

— Доволен ли я? Моя история давно написана, сейчас речь уже не обо мне… Драко находится почти в таком же плачевном положении. Его соперники слишком яркие: изобретательный внук всемирно известного злодея, а ещё звезда квиддича, отказавшаяся от мировой славы…

Северус не стал упоминать Дамблдора, ведь это безумно всё усложнило бы.

— Твой сын наплевал на разделение по факультетам, подружился с заклятым врагом Тёмного Лорда и больше всего на свете ненавидит одиночество. В кого же он такой бунтарь? А ещё он души не чает в грязнокровке, которая хочет сосредоточиться на учёбе и не планирует выбирать между поклонниками. Как думаешь, каковы шансы, что все трое парней женятся сразу после её свадьбы? Ха-ха-ха.

— Ты, на удивление, слишком много говоришь, Северус…

— А ты — слишком много молчишь, Люциус. Можешь и дальше молчать, можешь не ставить себя в неудобное положение перед женой. Но история циклична…

Тишина повисла на пару минут, после чего послышался хрипловатый голос Малфоя:

— А кого бы ты выбрал на месте грязнокровки? Кого бы ты выбрал на её месте? — последнее предложение мужчина выговорил с таким нажимом, что даже слушать это было больно. Этим вопросом он выдал себя с потрохами.

— На её месте? Я бы… умер.

— Да пошёл ты! Чёртов максималист… Не все такие, как ты! Иди проспись, наверняка выпил французского виски на брудершафт с пегасами!

Малфой бросил трубку. Это было красноречивее всякого ответа. Его вывели из равновесия слова о смерти грязнокровки.

— Не оттого ли ты так ненавидишь маглорождённых, что одну так и не смог заполучить и забыть? Несчастный, одинокий Люциус…

* * *

В Хогвартсе коридоры уже давно опустели, ужин закончился час назад. Возле большого камина стоял директор и лично пересчитывал возвращающихся с экскурсии студентов. Подростки были уставшими, но довольными. Трелони распространяла повсюду свой перегар, а Северус не изменял своей надменности и хмурости. Последними из камина вышли близнецы Уизли. Фред с улыбкой протянул старику свёрток.

— Сувенир из Франции…

Директор заглянул внутрь, после чего покрепче прижал к себе заветные склянки.

— Спасибо, мальчик мой.

Наилучшим вариантом сейчас было отправить всех в спальни, что Альбус и сделал.

* * *