Божественный Молот | Divine Hammer (джен)

Андрас шёл к лаборатории Фистандантилуса и тихо смеялся. Он добился своего. Церковь обезглавлена, Король-Жрец и верховный маг мертвы. А Божественный Молот… Что ж, если война с Орденом Высшего Волшебства не уничтожит рыцарей, с ними можно будет покончить позже.

Когда он проходил мимо клеток, Проклятые молчали. За ними виднелась приоткрытая дверь лаборатории. Странно. Сколько Андрэс служил Тёмному, она всегда была закрыта. Улыбка исчезла. Нахмурившись, он взялся за ручку. Скрип петель показался оглушительно громким.

— Учитель? — позвал он, заглядывая внутрь.

И застыл, широко раскрыв глаза.

Лаборатория была пуста.

Исчезло всё: столы, стеклянные сосуды, травы и внутренности, тысячи книг. Не осталось даже подсвечников, прикрученных к стенам. Только голый камень, местами почерневший от копоти, местами покрытый бурыми пятнами засохшей крови. Андрэс оглядел помещение, и его пробрал холод.

— У-учитель? — повторил он едва слышно.

Он оказался в ловушке. Выбраться отсюда можно было только с помощью магии, а переноситься с места на место Андрэс не умел. Без книг заклинаний Тёмного нечего было и надеяться этому научиться.

Андрэс взмахом руки направил магический огонёк в глубь лаборатории. Тот замешкался, словно испугался — какая нелепость! — и медленно поплыл к дальнему проходу. Андрэс не мог объяснить почему, но чувствовал: там что-то есть. Внизу, у Колодца Призыва.

Он прошёл через дверь — тоже приоткрытую, с погасшими защитными знаками — и спустился по извилистому тоннелю. Огонёк дрожал впереди. Казалось, он боялся. Андрэс тоже, но всё равно шёл, словно что-то тянуло его дальше.

Вскоре на стенах замелькали красноватые отблески. Послышалось бульканье. Добравшись до пещеры, Андрэс увидел, что вода в Колодце кипит, озаряя стены багровым сиянием Бездны. Он замер, потрясённый.

Кто-то начал заклинание призыва.

Андрэс понимал, что поступает глупо, но остановиться не мог. Он вошёл в пещеру. От воды шло тепло, на лбу выступил пот. Дрожа, он заглянул в Колодец, почти ожидая увидеть похожих на детей квазито. Но там ничего не было — только вода и жуткое сияние.

Заклинание не было завершено.

Он озадаченно нахмурился.

Внезапно пещеру сковал зимний холод. Капли пота застыли на коже. Андрэс оцепенел: этот холод был ему знаком. Медленно обернувшись, он увидел в проходе Фистандантилуса. Тёмный не поздоровался. Чёрный капюшон, как всегда, скрывал лицо, но Андрэс сразу понял: наставник в ярости. Казалось, даже воздух вокруг него искрился от гнева.

— Учитель! — воскликнул Андрэс, стараясь не выдать страха.

Он заставил себя улыбнуться.

— Я принёс добрые вести.

Фистандантилус не ответил. Некоторое время он лишь смотрел из-под капюшона тяжёлым взглядом. Затем двинулся вперёд, тихо шурша одеждами.

Андрэс моргнул и попятился, но тут же вспомнил о Колодце за спиной. Остановился, чуть покачнувшись. Как же хотелось спрятаться от Тёмного хоть куда-нибудь.

Архимаг медленно приближался.

— Ч-что случилось? — спросил Андрэс, стуча зубами от холода. — Вы… вы не рады…

— Не рад, — ответил Фистандантилус, остановившись перед ним.

В багровом сиянии Колодца казалось, будто он залит кровью.

— Ты едва не убил Светоносца.

Андрэс удивлённо моргнул.

— Едва? Он жив?

— Жив. И тебе повезло. Умри он — я содрал бы плоть с твоих костей.

— Я… я не понимаю.

Фистандантилус кивнул.

— Конечно. Тебя занимала лишь твоя мелкая месть. Мои замыслы куда значительнее, и для них мне нужен Бельдинас. До Божественного Молота мне нет дела. По Винсилу я тоже скучать не стану. Но Король-Жрец должен жить.

Андрэс покачал головой. Ничего не сходилось.

— Учитель, я не понимаю…

— Разумеется, не понимаешь. Но, как я уже сказал, он выжил. Для этого потребовалось чудо, однако чудеса Светоносцу удаются лучше всего. Не бойся, мальчик. Я не собираюсь тебя убивать.

Андрэс с облегчением перевёл дух. Улыбнулся и развёл руками.

— Спасибо, учитель. Я больше не…

Тёмный двинулся так быстро, что Андрэс ничего не успел разглядеть. В руке наставника сверкнуло лезвие и взметнулось вверх, рассыпая красные капли. Левую кисть дёрнуло, а следом её пронзила боль.

Мизинец — тот самый, что отрос заново после исцеления Королём-Жрецом, — описал дугу в воздухе и с плеском упал за спиной.

Из горла Андрэса вырвалось рыдание. Обернувшись, он увидел, как палец качнулся на бурлящей воде и ушёл на дно. Ноги подломились. Андрэс тяжело рухнул на каменный пол и зажал изувеченную кисть под мышкой, морщась от боли. Кровь пропитывала мантию.

— Теперь я должен уйти, — произнёс Фистандантилус. — Возможно, однажды ты снова мне понадобишься. Но пока свою роль ты сыграл. Ты останешься здесь… Только не бойся, Андрэс. Я не оставлю тебя одного.

Холод отступил. Тёмный исчез.

Где-то высоко наверху захлопнулась дверь. Андрэс знал: это был единственный выход, и теперь он закрыт. Из груди вырвался стон отчаяния. Он остался в ловушке — где бы ни находилось это место.

Андрэс опустил взгляд к кроваво-красным глубинам Колодца. Там уже появились силуэты. К поверхности поднимались уродливые существа, похожие на детей, — с рогами, крыльями и жалами на хвостах.

Андрэс надломленно рассмеялся.

Его дети возвращались к нему.

* * *

Катан сидел один в своих покоях в Твердыне Молота и вертел в руках золотой кубок. Пустой. За ночь он наполнял и осушал его снова и снова, и теперь неразбавленное вино жгло изнутри. Так скверно ему не было с тех времён, когда он жил разбоем, — ещё до того, как всё началось.

Сегодня утром похоронили Фаренну и Адсема. До конца недели Король-Жрец назначит новых Первую Дочь и Первого Сына. Катан невольно задавался вопросом, не назначит ли он заодно и нового великого маршала.

Героем битвы у Эвсиммеаса стал сэр Марто. Могучий картэец рассказывал каждому, кто готов был слушать, как убил вероломного верховного мага в последний миг перед бегством чародеев. В винных лавках уже пели о его доблести, а Твердыня Молота гремела его именем.

Катана же отстранили от всех дел. Бельдинас не разговаривал с ним и не приглашал на закрытые заседания императорского двора. Это объясняли тем, что великий маршал должен следить за порядком на улицах Стольного города. Но беспорядков почти не было. Вместо того чтобы бунтовать, люди шли на Баригон благодарить богов за чудесное спасение Светоносца. С каждым днём толпа росла. Славословия в честь Короля-Жреца сменялись проклятиями в адрес чародеев и требованиями их крови.

Множились и слухи: говорили, Катан впал в немилость, потому что не сумел защитить Бельдинаса.

Он оглядел комнату, прежде принадлежавшую лорду Таварре. На стенах всё ещё висели гобелены со сценами охоты, оружие и трофеи: головы двух оленей, огромного кабана и мантикоры. Последняя всякий раз заставляла его вздрагивать. На оскаленной морде смешались человеческие и львиные черты.

Над очагом висело знамя Люсиэля. Катан посмотрел на него и вздохнул. Он уже с трудом вспоминал родной город. Да и всю свою жизнь до встречи со Светоносцем.

Первого стука в дверь он не услышал — постучали слишком тихо, да и вина было выпито слишком много. Но когда звук повторился, Катан вскинул голову и выронил кубок. Покраснев, он поднял его с пола и сердито уставился на дверь. Сегодня ему не хотелось разговаривать ни с кем из рыцарей. Даже с сэром Титианом, который, казалось, один ещё искал его общества и не смотрел косо.

— Кто там? — резко спросил он.

— Твоя сестра.

Чуть не выронив кубок снова, Катан вскочил и поспешил открыть. В освещённом лампами коридоре стояла Вента. Прекрасная, как всегда: в синем шёлке, с бирюзовым обручем в волосах.

Он жестом пригласил её войти.

— Ты пил, — неодобрительно сказала она. — Как той ночью в Латтакае, когда забавлялся с волшебницей.

Катан закрыл дверь и вскинул брови.

— Ты знала?

— Подозревала.

Вента многозначительно посмотрела на него, подошла к очагу и, обернувшись, пожала плечами.

— Не бойся, поучать не стану. Просто хотела спросить. С той ночи началось столько бед.

Катан сжал губы.

— Ничего у нас не было. Только поцелуй. И ещё мы разделили её магию. Заклинание, я хочу сказать, — добавил он.

— Вот как? Заклинание? Рыцарь Божественного Молота занимается колдовством. По-моему, попахивает ересью.

Катан подошёл к кувшину с вином. На этот раз щедро разбавил его водой и протянул сестре кубок.

— Зачем ты пришла?

— Насладиться твоим приятным обществом, — ответила она и подняла ладонь, заметив, как помрачнело его лицо. — И попрощаться. Завтра я уезжаю в Латтакай.

Он удивлённо посмотрел на неё.

— Так скоро?

— Я здесь уже больше недели. Пора возвращаться. Нужно выяснить, что ещё можно спасти от Уденсо. К тому же все говорят о войне с магами. Если до неё дойдёт, я не хочу, чтобы мои дети оказались рядом с одной из Башен.

— Разумно, — признал Катан, отпив вина.

Он снова посмотрел на знамя Люсиэля.

— Вента, я хочу, чтобы ты знала: я горжусь тобой. Тем, как ты устроила свою жизнь. А моя, кажется… рушится.

Она улыбнулась и поцеловала его в щёку.

— Я всего лишь удачно вышла замуж. Но я тоже тобой горжусь, брат. Мне всё равно, что шепчут за твоей спиной. Ты хороший человек. И не трус.

Катан невесело вздохнул.

— Буду скучать по тебе. Друзей у меня здесь всё меньше.

— Найдёшь новых, — сказала она, похлопав его по руке. — А если я тебе действительно понадоблюсь, ты знаешь, где меня искать. Только в следующий раз не жди столько лет, прежде чем приехать.

Он улыбнулся и, к удивлению их обоих, крепко обнял сестру. Погладил золотистые волосы, как делал в детстве.

— Не стану, Цветочек. Обещаю.

Глаза Венты блестели. Она смотрела ему в лицо и не отводила взгляда.

— Ну что, — сказала она, — не пропадать же остальному вину.

Они ещё долго сидели вместе и разговаривали.

* * *

На следующий день, вернувшись из гавани, где проводил Венту и детей, Катан узнал, что его вызывает император. Сердце подскочило к горлу. Он тут же покинул Твердыню Молота и через многолюдные улицы направился к Великому Храму.

Бельдинас был в своих покоях. Он сидел на балконе над садами, от которых поднимался пар. Рано утром прошёл дождь, и теперь солнце высушивало влагу. Рядом стоял Кварат. Когда Катан поклонился Королю-Жрецу, эльф презрительно поджал губы.

Светоносец оправился после покушения. Священное сияние вновь окружало его во всём блеске. Катан достаточно знал о его даре исцеления, чтобы понимать: там, где кинжал пронзил грудь, не осталось даже шрама. Но глаза Бельдинаса изменились. В них по-прежнему таился страх.

— Всё зашло слишком далеко, — сухо произнёс Король-Жрец. — Чародеи должны ответить за содеянное. И здесь, и в Латтакае.

Это испытание, — подумал Катан, переводя взгляд со Светоносца на Кварата. Они хотят, чтобы я доказал свою веру.

Он коснулся рукояти Губителя Тьмы.

— Если Ваше Святейшество требует войны, будет война, — заявил он. — Но точно ли за всем этим стоит колдовство?

— Два дня назад мы нашли тело Почтенного Сына Сувина, — ответил Кварат. — Под одним из причалов. На Его Святейшество напал какой-то магический двойник. Очевидно, чародеи создали его, чтобы заманить нас в ловушку. Точно так же они призвали квазито, с помощью которых их прислужник Андрэс перебил ваших людей.

— Война будет, — твёрдо сказал Бельдинас. — Народ Истара больше не потерпит колдовского зла в нашей державе. Как и народы Эргота и Соламнии.

Катан кивнул, вспомнив герцога Серла и лорда Яруса. Накануне, после похорон, оба покинули Стольный город, отплыв через озеро Истар. Когда они поднимались на корабли, на их лицах застыла мрачная решимость.

Король-Жрец продолжил:

— Мы заключили соглашение. Первое подобное между нашими тремя странами. Башни Высшего Волшебства должны пасть.

Катан не сумел скрыть потрясения. Рот невольно приоткрылся.

— Мы возьмём их в осаду, — пояснил Кварат с волчьей усмешкой. — Если до Весеннего Рассвета маги не сдадутся, начнём штурм.

Безумие.

Катан покосился на восток, к шпилю с алыми башенками, возвышавшемуся над городом.

— А зачарованные рощи? Они не дадут нам подойти к Башням. Я знаю, сам через это прошёл.

— Усо долит, — просто ответил Бельдинас.

Бог позаботится.

Это ничего не объясняло. Катан опустил голову, чувствуя себя старше своих лет.

— Что я должен буду делать, государь?

Бельдинас улыбнулся сквозь сияние.

— Ты будешь впереди, как всегда, друг мой. Завтра вы с твоими людьми выступите в Лосаркум.

— В Лосаркум? — потрясённо переспросил Катан.

Он ожидал, что Король-Жрец поручит ему штурм Башни в Стольном городе. Кварат снова усмехнулся, и всё стало ясно. Пока Катан будет далеко на юге, главной битвой здесь станет руководить эльф.

Бельдинас терпеливо кивнул.

— Именно. Там мы нанесём первый удар. Чародеи ждут, что мы начнём здесь, в Палантасе или Дальтиготе. В Лосаркуме они будут готовы хуже всего. Если мы победим там, возможно, остальные сдадутся без боя. Если нет — пойдём дальше. От одной Башни к другой, пока они не уступят.

Катан вынужден был признать: замысел разумный. Если Серл и Ярус его поддержали, он мог сработать. И всё же это походило на ссылку.

Но как отказаться?

— Хорошо, Ваше Святейшество, — сказал он, опускаясь на колено. — Я отправлюсь в Лосаркум. И всё же молюсь, чтобы дело обошлось без новой крови.

— Как и все мы, великий маршал, — отрезал Кварат.

Бельдинас поднял руку, начертив священный треугольник.

— Паладас тас дрифас бисат, друг мой, — торжественно произнёс он. Да направит Паладайн твои шаги. — Увидимся, когда всё закончится.

Разговор был окончен. Катан надеялся поговорить с Королём-Жрецом наедине, высказать свои сомнения без Кварата. Но теперь, увидев непривычную насторожённость в глазах Бельдинаса, понял: такой возможности ему не дадут.

Послушно начертив треугольник, он поклонился и покинул балкон, направляясь в Твердыню Молота.