Свой выбор - 3 (джен)

— Вал, мне предпринять что-нибудь? — спросил целитель.

— Нет, — за леди Блэк ответил Гарри.

Волшебница, вздернув бровь, посмотрела на юношу, а тот, поднявшись с пола, прошел и с очень серьезным лицом сел за стол.

— Нельзя открыто вмешиваться, — пояснил юноша и задумчиво перевел взгляд на руки сидевшего рядом Сметвика. Хоть целитель о многом догадывался сам, но никогда прежде Гарри и леди Блэк не обсуждали свои планы при Гиппократе.

— Так… Мне вообще-то пора, — уловив неловкую паузу, усмехнулся целитель. — Раз моя помощь не нужна, я ухожу. Там уже, небось, половина Мунго по потолку без меня бегает. Так, Вал-Вал, пей зелья, Снейп обещал новую партию послезавтра прислать. А ты, малец, загляни как-нибудь на днях. Сам посмотри, как оно в процессе работает. Может, надо поправить что.

Гарри поморщился, но кивнул. Он изначально не очень хотел делать еще один комплект браслетов, а уж соваться в Мунго — тем более.

— Не кривись, — погрозил пальцем Сметвик, — если что, я тебе анонимность организую без проблем.

— Хорошо, — со вздохом ответил Поттер. — Лишь в этом случае. Я же, вроде как, на каникулы остался в школе…

— Тогда лады! — ухмыльнулся целитель и со скрипом отодвинул стул. — Бывайте, заговорщики!

Гарри помолчал несколько минут, вдумчиво намазывая джемом разрезанную пополам булочку и наливая себе кофе.

— Кричер, как обстановка? — спросил юноша.

— Нечестивцы продолжают попытки взломать защиту, — проскрежетал эльф из-за кресла своей хозяйки.

— Блэк-хаус защищен достаточно надежно, — уверенно сказала Вальбурга.

— Не так уж и надежно, — покачал головой Гарри. — Рано или поздно, но они могут проникнуть в дом, раз уж знают, где он. Откуда вот только?

Портреты на стенах помалкивали, не мешая живым.

Леди Блэк хмуро погладила подлокотник своего кресла и принялась рассуждать:

— У тебя это не выведать. Тебя достаточно надежно защищает родовой перстень.

— Леди Нарцисса?

— Цисси не стала бы, даже если бы могла, — мотнула головой Вальбурга. — Но дочери Сигнуса… — волшебница нахмурилась, — ушли в другой род.

Гарри прикусил губу, обдумывая слова бабушки. Благодаря тому, что девчонки в гостиной Рейвенкло порой говорили довольно громко, Поттер знал, что выражение «уйти в другой род» — не просто фигура речи. По старому обычаю, которого и теперь придерживались чистокровные, невеста или жених, становясь частью другой семьи, должны быть отпущены родом. В день свадьбы частью подготовки к обряду становился ритуал забвения. После этого, выйдя за порог отчего дома, жених или невеста забывали те тайны, которые могли бы выдать посторонним и навредить кровным родичам.

— Блэки отпустили Нарциссу, — проговорил Гарри. — Она стала Малфой. Она помнит все, но не адрес родового особняка старшей ветви. Блэки отпустили Беллатрису. Она стала Лестрейндж. И тоже не помнит.

— Если бы кто-то из них стал наследницей Блэков, то… — пробормотала леди Блэк и сокрушенно покачала головой: — Андромеда ушла сама. Она сама отказалась от семьи. Вышла замуж за магглорожденного. И вышла министерским браком.

— Она может знать? — больше утвердительно, чем вопросительно произнес Поттер.

— Может, — кивнула волшебница. — Но… Тогда почему лишь сейчас?

Гарри призадумался.

— Дамблдор знает, что я сын Сириусу по магии, — медленно проговорил он. — Знал и раньше, конечно. Но я сам ему подтвердил это относительно недавно. А теперь рядом с директором есть еще и, видимо, талантливый взломщик проклятий, которому можно доверить попытку проникновения.

— Но зачем?

— Да, зачем? — Гарри прикрыл глаза, силясь сложить вместе детали головоломки. — В доме есть что-то, что ему может быть нужно?

— Не думаю, — отмахнулась леди Блэк. — Все по-настоящему ценное хранится в Гринготтсе. В Блэк-хаусе лишь какие-то повседневные вещи, вроде столового серебра, да коллекции: безделушки, проклятые вещицы и награды. Последнее — великая гордость моего мужа. Он не мог и дня прожить, не прикасаясь ко всем этим медалям и орденам. Кажется, он даже во время трапез держал в руках то одну, то другую вещицу, полируя их зачарованной тряпицей.

Ведьма скривилась, вспоминая все это, и горько вздохнула.

— Ориона нет, а я ничего не тронула, так и оставила все на своих местах, будто для меня это важно и ценно. А я… ненавидела эту его привычку. Он напоминал мне паука, постоянно дергающего передними лапками. И еще ведь пришепетывал при этом… Ох, если бы Сириус вернулся, он бы первым делом выкинул семейные коллекции в мусорку! — она рассмеялась низким хриплым смехом. — А Регулусу нравились все те вещицы. Он знал их все. Мог без запинки рассказать историю каждой. Кажется, только он и Орион заметили бы, если что-то пропало. Да, в доме есть библиотека… но по-настоящему ценные книги доступны лишь главе рода, а это я. Но об этом даже свои не все знали… Основную библиотеку кто-то вполне мог посчитать не менее ценной.

— А другие родичи? — спросил Гарри, возвращая разговор в прежнее русло. — Мог кто-то еще выдать местонахождение дома?

— Вряд ли, — успокоившись, ответила Вальбурга. — Тетка Кас еще в 50-х перебралась в Испанию и жила там очень уединенно. Альбус при всем желании не смог бы ее отыскать, не то что поговорить. Старая ведьма была той еще змеюкой! Ее не стало несколько месяцев назад. Как и тетки Каллидоры. Но Дора не смогла бы выдать тайну, она по браку была Лонгботтом. Вне подозрений Лукреция и… Седрелла. Ее на самом деле отсекли и изгнали за брак с Уизли. Уж не знаю, где она сейчас, но еще жива. Ну а Лукреция была Прюэтт… Как странно, — волшебница нахмурилась, — а ведь трое умерли совсем недавно. Не из-за меня ли?..

— А портрет? — перебил Поттер, не давая волшебнице додумать мысль. — Портрет директора Блэка в Хогвартсе.

— Нет, — покачала головой леди Блэк. — Дед Фениас прежде всего Блэк, а уже после — бывший директор Хогвартса. Он не сможет выдать тайну рода постороннему.

— Ваш сын? — внутренне сжавшись, осторожно спросил Гарри.

Вальбурга на минуту прикрыла глаза, медленно и размеренно дыша.

— Хозяюшка, — осторожно позвал Кричер.

— Он мог, если до сих пор верит Альбусу, — взглянув на Гарри, ответила волшебница. — Но зачем ему это? Что мог сказать ему Дамблдор? Мне не приходит в голову ни одного оправдания, которое можно использовать, чтобы выведать у моего сына адрес. Андромеду подкупить куда как проще. Достаточно пообещать ей что-то, что ей сейчас нужно. Ты говорил, что у ее дочери проблемы с магией. А сама Меда пострадала от откачки магии. Альбус вполне мог заверить ее, что решение одной или обеих проблем можно найти в книгах. Наплел, например, что это я прокляла их перед смертью — и вуаля! Меда вряд ли подумает дважды, прежде чем выдать семью.

— Но почему сейчас? — спросил Гарри.

— Да, почему?.. — с прищуром глядя в пространство, пробормотала леди Блэк. — Меня считали умершей последние семь лет, так почему Альбус зашевелился именно теперь? Если он знал, что Сири твой отец по магии, то мог не опасаться, что наследство уйдет кому-то еще, и не спешить. Но тогда… почему он пытается сломать защиту именно теперь? Неужели… все дело лишь в этом маге…

— Поганый Предатель крови! — выдохнул из-за кресла хозяйки Кричер.

— В Уизли? Да, гоблины не очень-то активно берут учеников из людей, так что вряд ли у Альбуса среди верных прихлебателей так уж много взломщиков. Сколько лет этому?..

— Где-то двадцать два, — пожал плечами Гарри. — Он родился в ноябре.

— Гоблины не меняют свои правила, — произнесла Вальбурга. — Обучение основным навыкам у них длится пять лет. Значит, этот Уизли еще не все освоил. Так почему сейчас? Альбус уверен, что знаний мальчишки хватит?

— А они могут использовать чью-то кровь? — спросил Гарри.

Вальбурга фыркнула и ответила:

— Конечно. Альбус лишь напоказ всем твердит о темных силах, о необходимости запрета всего и вся. Сам он легко применяет любые чары, какие только знает. Что там, Кричер?

— Никчемные маги исцарапали дверь, но не смогли пробиться внутрь! — сообщил эльф.

Леди Блэк довольно кивнула.

— Хотелось бы укрепить защиту, чтобы и любая другая их попытка провалилась, но ты прав! Мы не можем вмешиваться, если необходимо сохранить преимущество.

— Тогда что предпримем?

Волшебница прикрыла глаза, переплела пальцы и задумалась, чтобы через несколько мгновений довольно улыбнуться.

— Решено! — сказала она. — Хорошо, что дом выглядит именно так, как сейчас, что он темен, мрачен и дик. Именно этим мы и воспользуемся! Пусть ломают. Я посмотрю, как быстро им это удастся. Если не справились сейчас, то едва ли сумеют проникнуть внутрь до лета. Ты говорил, Предателя крови перевели в местный Гринготтс временно? О, никто не позволит ему торчать в Лондоне вечно. Но не будем недооценивать противника. Гарольд!

— Да, бабушка? — вытянулся в струнку юноша.

— Нам нужно создать умную и реалистичную мистификацию!

— Что вы имеете в виду? — спросил Поттер.

— Мне нужен мой портрет, — сказала ведьма. — Такой, чтобы ни у кого не возникло и мысли, что он не настоящий. Портрет, который подтвердит факт моей смерти.

Притаившиеся и помалкивавшие до этого портреты тут же загомонили:

— Да это совсем не трудно! Я знаю способ! Да я б сам нарисовал, если б жив был! Проще одноразового портала!

— Отлично, — криво усмехнулась Вальбурга. — А потом мы приклеим этот портрет в коридоре первого этажа… Оставим открытыми кухню, малую гостиную, три-четыре комнаты. Так и быть, хозяйскую спальню. Чердак. Первую из библиотечных комнат тоже, наверное… И хватит! Я покажу тебе потом чары, которыми можно будет связать все воедино, чтобы слышать все разговоры в доме.

Гарри кивнул.

— Пусть ломают, — усмехнулась леди Блэк. — Хоть какое-то мне развлечение будет!

* * *

План был обдуман и его реализация начата в тот же день. Для начала Гарри списался с Луной и заручился ее согласием на участие в авантюре, а после отправился за пределы Поттер-мэнора, чтобы закупить все необходимое.

Подложный портрет во многом делался по принципу настоящего, но изображение на нем не появлялось само по себе, его предстояло нарисовать волшебными красками. Сами краски продавались в любом художественном магазинчике в магических районах. Но вот пригласить Луну в Поттер-мэнор или перенести домой к Лавгудам леди Блэк Гарри не мог — он верил самой девочке, но не хотел открывать все тайны еще и ее отцу. Так что в первом попавшемся туристическом киоске был куплен одноразовый фотоаппарат, ведь оживлять предстояло статичное изображение.

Леди Блэк не теряла времени даром и к возвращению Поттера преобразилась почти до неузнаваемости. Чары Гламура ликвидировали все улучшения последних месяцев: волосы вновь превратились в белую паклю, лицо испещрили морщины и пятна. Так еще и выражение лица, стоило Гарри навести на бабушку камеру, скорчила такое, что он засомневался в ее рассудочности.

— Безумцев и склочных стариков редко кто воспринимает всерьез, — объяснила Вальбурга, когда Гарри сделал несколько снимков. — Особенно тот, кто считает себя очень умным.

Проявить и распечатать снимки в довольно большом формате не составило труда. Скучающий паренек в магазинчике «Кодак» без всякого интереса взглянул на получившиеся снимки, фыркнул что-то едва разборчивое про стареющих театральных актрис и звякнул кассой, принимая оплату. И уже к вечеру на юг улетел Барроу, неся Луне увесистую посылку с подготовленным холстом, красками и фотографиями. Девочка обещала нарисовать портрет к концу каникул.