Заветное желание Снейпа (джен)

В наступившей тишине, прерываемой лишь короткими всхлипываниями Доры, Снейп думает только об одном.

Она сошла с ума.

Что не удивительно, когда теряешь близких. Когда семья рушится, и ничем это не исправить.

Снейп знает, как это. После смерти Мариуса он жил будто в полусне, всеми силами отказываясь принимать правду.

В пустой квартире он то и дело слышал топот маленьких ног. Голос, зовущий: «Папа!» Шорохи по ночам. Галлюцинации продолжались с полгода, пока он, наконец, не осознал, что произошло. А как осознал, это был уже другой Снейп. Жесткий, непримиримый, ненавидящий этот несправедливый мир как никогда раньше.

Так что он понимает Дору. Но Мариус… ему не нужно сейчас таких встрясок.

Тот смотрит на незнакомую ему женщину округлившимися глазами. И когда та крепко обнимает его, всхлипывая и прижимая к себе, он не вырывается.

― Ты моя мама? ― спрашивает он чуть позже, немного отстранившись, чтобы посмотреть ей в лицо.

Дора разглядывает его с такой любовью и неверием, что это возможно, что у Снейпа щемит сердце.

― Д-да… ― тихо говорит она. ― Конечно! Я твоя мама.

Она снова обнимает его, целует в лобик. Снейп хочет вмешаться, но у него на руках Гарри, который поражен не меньше его.

― Это что… правда? ― тихо спрашивает он.

― Нет… нет, ― более уверенно говорит он. ― Этого не может быть.

― Но почему, ― слышит Снейп голосок Мариуса и до сих пор не может в полноте осознать, что сын жив. Вот он перед ним, размахивает рукой, разговаривает…

― Почему ты меня бросила?

Наступает тишина, в которой слышно, как завывает ветер за окном.

― Дора, послушай, ― решает он вмешаться, чтобы прекратить этот странный разговор. Да, все они в той или иной степени в состоянии аффекта, но дети не должны от этого страдать.

― Все это время мы жили в разных измерениях, милый, ― находится та, нежно поглаживая Мариуса по плечам. А тот смотрит на нее так, будто и впрямь повстречал мать.

Снейп снова открывает рот, но тут же захлопывает его. Мариус не знал матери. Он имеет право узнать, как это. Когда есть любящая мама, которая заботится, которая всегда рядом. И если Дора способна ему дать ему эту любовь… стоит ли разрушать эту иллюзию?

― А теперь ты будешь жить с нами и вернешься с нами домой? ― наивно спрашивает его сын.

Снейп почти физически чувствует, как растерялась Дора, не зная, что отвечать.

― Наш дом теперь здесь, Мариус, ― вмешивается он.

На лице ребенка отражаются разные эмоции от испуга и тревоги до удивления. На его лбу пролегает морщинка, совсем как у взрослого.

― Но… папа… ты уверен?

― Я знаю, тебе здесь было плохо, ― тихо говорит Снейп, думая о том, что нужно позвать целителя для осмотра обоих своих детей, но все не может сдвинуться с места, хотя рука затекла держать так долго Гарри, который за последние полгода хорошо так вытянулся.

― Но ты хочешь здесь остаться, ― то ли спрашивает, то ли утверждает тот, теребя одеяло и не глядя на него.

― Папа… мы что, правда останемся? ― изумленно заглядывает в лицо Гарри. А Снейпу кажется, что на этот раз он после необычной процедуры исцеления не настолько ослаб, как в прошлый. Может потому, что подрос и окреп? Неужели его ждет карьера целителя? Очень на то похоже.

Но явно не в магловском мире.

― Наш мир не менее враждебен, чем этот, ― говорит он, откашлявшись и собравшись с мыслями. ― К тому же мы все теперь маги и не сможем ужиться в мире, где придется постоянно скрывать наш дар.

― Но я… ― Мариус растерянно поводит глазами, ― я не уверен, что с моей магией все в порядке. Она поначалу была нормальной, но потом… ― он заминается, ― произошло много всего.

― Я знаю, милый, мне очень жаль, ― тихо говорит Снейп. ― Мы не можем изменить то, что уже случилось. Но можем повлиять на будущее. В нашем мире магия ― сродни чуду. Или нечто неизведанному и опасному. Никто из нас не сможет жить, как раньше, не думая ежесекундно о том, что нужно себя контролировать и никому не показывать, что умеем.

― Думаешь, у нас за магический дар могут посадить в тюрьму? ― поднимает на него глаза Мариус.

― В нашем мире волдемортов тоже хватает.

― Я думаю… нужно позвать целителя. ― Дора встает. На ее лице видны следы слез, но выглядит она одновременно взволнованной и счастливой.

― Мне целитель не нужен, ― хорохорится Гарри, ерзая на руках. ― Отпусти меня, пап! Я в порядке.

― Да конечно, в порядке, ― ворчит Снейп и подносит его к кровати Мариуса.

― Папа… а что с ним? ― Тот с тревогой разглядывает брата.

― Немного голова кружится ― привычное дело, ― небрежно бросает Гарри.

― Это из-за меня, да? ― беспокоится Мариус.

― Ты не при чем, ― тут же успокаивает Снейп и опускает Гарри на кровать. Мариус немного подвигается, чтобы того можно было уложить на подушку.

― Значит, остаемся? ― спрашивает он с непонятным выражением лица ― одновременно и страха и затаенного ожидания чуда.

― Ну да, ― протягивает Гарри. Глазки у него слипаются от усталости, но вряд ли он уснет, ведь такое событие произошло ― брат ожил! ― А хочешь я тебе еще раз расскажу, как папа дрался и победил? А то ты все прослушал тогда.

― Еще бы! ― с воодушевлением говорит Мариус, удобнее устраиваясь на подушках. Снейп замечает, что он ведет себя как обычный здоровый ребенок. Разве что ослаб от долгого лежания.

― Тогда слушай! Значит, дело было так…

Снейп пальцем манит за собой Дору, и они вдвоем отходят от весело болтающих детей.

― Что на тебя нашло? ― шепотом спрашивает он, когда они выходят в коридор. Снейп хочет поймать одного из знакомых целителей, чтобы тот все-таки осмотрел детей, и одновременно увести Дору из палаты, чтобы она не продолжила рассказывать Мариусу всякие небылицы.

― Я? Ох… ― Она прикладывает руку к голове. ― Ты не поверишь, но я представляла своего ребенка именно таким! Вплоть до черт лица… до мелочей… Северус, я знаю, это кажется странным. ― Она хватает его за руки и умоляюще смотрит. ― Ты можешь после этого не захотеть даже говорить со мной, но… позволь хотя бы видеться с ним. Иногда. Я буду его поддерживать во всем. Это мой сын… он родился. Он будто бы родился, вырос так быстро и… он не умирал никогда. Понимаешь?

Дора будто повторяла его собственные мысли. Его сын родился. И будто он никогда не умирал.

Хотя Снейп хоронил его в душе не один раз. Уже после того, как узнал, где он, и что спасти его будет крайне сложно.

― А что же Гарри? ― немного ревниво спрашивает он. ― Он тоже мой… наш сын! Наш будущий сын, ― поправляется он и краснеет, поняв, что сказал чепуху.

Дора лишь загадочно улыбается.

― Гарри… он был всегда, ― говорит она. ― Ты не думай, я буду любить их одинаково, ― обещает она. ― Моя любовь внутри уже разделилась надвое… нет, натрое. Я даже не мечтала о таком счастье.

Из палаты слышится заразительный смех. Снейп переглядывается с Дорой, а потом осторожно обнимает ее за плечи. Она приникает к нему, такая родная и близкая.

И с чего это она решила, что он не захочет с ней говорить? Из-за каких-то милых странностей? Зря, очень зря она.

Ведь это отличная идея ― думать, что никто не умирал.

Ни Люпин, который остался в отточенных навыках магической борьбы, в колких замечаниях в памяти и… в Доре, которая, несомненно, будет о нем напоминать. И в том, что у Снейпа все-таки был хороший друг, которого он не забудет.

Ни младенец Доры, который так и не увидел свет. Он будто воплотился в Мариуса, которого Снейп и не надеялся увидеть живым. Во всяком случае, Дора в это свято верит. Он не будет ее переубеждать.

Мариус теперь всерьез думает, что она его родная мама. Стоит ли ему говорить, что это не так? Дети так охотно верят в чудеса, не вдаваясь в подробности… пусть так и будет. Им обоим будет легче пережить весь тот кошмар. А Гарри наверняка окажется не против им подыграть.

Несмотря на горечь утраты, Снейп точно так же, как и Дора, чувствует вкус этого счастья. Оно рядом. И его можно только возгреть и усилить, чтобы его стало еще больше.